Дата в игре: Зима 2017 — 2018       Рейтинг: 18+       Система: эпизодическая

влог форума

» На форуме стартовала новая акция - упрощённый приём до конца марта, а также следите внимательно за новостями и анонсами. Вас ждёт что-то интересненькое!


» Администрация проекта поздравляет вас с днём Святого Валентина и желает взаимной любви, даже если это любовь к приключениям. Особенно если это любовь к приключениям.
Также напоминаем о том, что вы можете сделать подарок своему соигроку - в честь праздника или просто потому, что у вас хорошее настроение.


» Новогодний аватарочный флешмоб окончен, в связи с чем объявлено голосование за самый лучший образ!


» В честь грядущих праздников открывается традиционный флешмоб, а так же были запущены акции на Вечных и магов из Тёмной Лиги Справедливости. Всех персонажей мы очень ждём в игре. Тем, кто уже с нами, чудес и счастливого Рождества!


» Закончен аватарочный флешмоб и мы объявляем начало голосования. Так же мы закрываем лотерею и поздравляем всех, кто выполнил задание! Список заданий открыт и все могут посмотреть, мимо чего их пронесло. А мы продолжаем работу над форумом, оставайтесь с нами!


» Перевод времени! В игре теперь зима 2017 – 2018 года!

Сладость или гадость? Мы открываем лотерею и традиционный аватарочный флешмоб. Счастливого Хеллоуина!


» Внимание! Стартовала новая сюжетная ветка, все желающие могут записаться, или учитывать её в своих личных эпизодах! Кроме этого мы снова открываем акцию на шпионов!


новости игры

ФЕВРАЛЬ

» Лига Справедливости так и не смогла выйти на связь с Билли Бэтсоном. Птица на хвосте принесла нерадостную новость о том, что Шазам буквально провалился в ад, а после его перепродали египетскому пантеону ради какой-то невнятной цели. Сможет ли команда спасти своего напарника?


» В мире, которому нет даже трёх месяцев, вдруг находятся останки древней человеческой цивилизации - и каменные гиганты, которые, вероятно, её и уничтожили. Последствия недавнего временного парадокса - или очередная игра из-под руки Творца?


» Какой-то маленький и почти незаметный хронопарадокс поменял историю WWII на целых два года, существенно перекроив нынешнюю реальность, и только существа, живущие вне времени и пространства, понимают, что всё выглядит не так. Но неизвестно, где искать первопричину, затерявшуюся среди прошлого.


» Казалось бы, после того, как Мелеос получил совесть, его участие в интригах метавселенной должно сойти на "нет", но он почему-то появился вновь. В этот раз артефактору удалось убедить Уриила в том, что женщина по имени Эра угрожает балансу вселенной, но так ли на самом деле старый мастер заинтересован в судьбе мироздания - или же опять преследует личные необъяснимые цели?


» С появлением герцогини в замке Первого Павшего, воспринятой как очередная его игрушка, смирились. Но после того, как владыка решил сделать супругу полноправной госпожой в своём наделе, оказалось, что очень многие недовольны этим решением. Настолько, что готовы высказать это ему в лицо, подписав себе смертный приговор.


» Убитая молодая девушка не успевает передать информацию, не предназначенную для выноса на обозрение общественности. Её смерть выглядит как очередное дело рук серийного убийцы - но так ли это на самом деле, и не хочет ли кто-то всего лишь запутать следы? Возможный ответ на это предстоит искать в весьма специфичном заведении с пометкой "girls only".


» В Иудейской пустыне всё ещё есть святые места, где веру не пошатнули события последнего года, и среди золотых песков таятся те, кто помнят ритуалы, забытые остальными. Но понимают ли фанатики, что на самом деле принесёт смерть воплощения зла для их вселенной?


Январь


» Полгода назад Сэмюель Блэк обнаружил причастность Терциариев к Римской Католической Церкви, что старательно скрывалось и церковью, и самой сектой. Однако теперь - официально - Блэк мёртв, и у ордена нет возможности сказать ему спасибо.
Но кто-то умело преподнёс Терциариям совсем иную информацию, и сектанты в курсе о том, что он жив и здравствует. И этот кто-то даже умело указал на рычаг влияния, которым Блэка - на их беду - можно вынудить к встрече.


» В архивах времён конца XX века может порой найтись нечто очень неожиданное: например, разработки биологического оружия родом из Советского Союза. И далеко не у всех заинтересованных в этой находке мирные планы на неё - в последние десять лет вирусные агенты пользуются на чёрном рынке среди террористов просто колоссальным успехом.


» Пепелище, оставшееся после "Тейта", привлекло к себе внимания едва ли не больше, чем сам клуб. Однако в попытках понять, что же произошло, Константин нашёл не ответы, но скованного архангела, пойманного в силки людьми, не понимающими, с какими силами играют. Отношения Гавриила с оккультистом и до этой встречи были интригующими, теперь же они имеют все шансы превратиться в совершенно непредсказуемые.


» Пока в Готэме происходит чёрт знает что - а именно это и происходит в Готэме всегда, - тем, кто взвалил на себя заботы о его безопасности, приходится забывать про личные разногласия, когда дело доходит до взрывов и массовых убийств. Даже когда супергерой меняет свой плащ на антигероя, мироздание не может обещать ему, что прямо посреди ужина цепкая ручка старой знакомой не выдерет его из-за столика, чтобы спасать город.


» Маленькие европейские города — оплот стабильности, ведь там уже много лет размеренная жизнь течёт своим чередом и из года в год ничего не меняется, однако в их прошлом таится множество загадок. И когда Ротенбург, до сих пор сохранивший лёгкий флёр средневекового очарования, оказывается погребённым под розовыми бутонами, сказочные истории о спящих принцессах и волшебных прялках уже не кажутся такими невероятными.


» Мир, построенный без надежды, похоже, не слишком гостеприимное место для жизни, но никто не знает, как это делать. Однако в начале зимы Диана обнаружила на Темискире несколько колец синего цвета и решила обратиться с этим к Хэлу Джордану, как состоящему в Лиге герою. Быть может, он поймёт, где искать их пропавших владельцев, и, самое главное, исчезнувшую сущность?


» Призраков бывших агентов разных спецслужб становится всё больше: о них напоминают статьи в СМИ, заметки в анонимных сетях или не укладывающиеся в границы логики криминальные схемы. И порой для того, чтобы догнать мертвеца, приходится заглянуть на самое дно — ведь там удобнее прятаться от чужих взглядов.


» Бэт-семья называется семьёй только по той причине, что её члены не придумали другого названия. Пока сам Бэтмен занят другими крайне увлекательными делами, его воспитанники патрулируют город и выясняют отношения друг с другом, чтобы понять, с кем им предстоит существовать бок-о-бок. И драки для этой цели не являются чем-то особенно новым.


Декабрь


» Когда доктору Сандерс, только переехавшей в Германию, практически с порога предложили занять должность замдекана первого философского факультета, пустующую уже полгода, задуматься о щедрости такого предложения ей в голову не пришло. Возможно, стоит наверстать это досадное упущение и выяснить, что же случилось с предыдущим сотрудником, теперь, когда в кабинете обнаружился вскрытый потайной сейф, о существовании которого она даже не подозревала.


» Пока город мирно дремлет в зимних объятиях, отдыхая от праздничных дней, преступность не дремлет, протягивая по Готэму цепкие лапки. Не дремлют и борцы с этой преступностью.


» Череда случайных, казалось бы, преступлений, совершённых обычными гражданами, никогда ранее не попадавшими в зону видимости полиции, заставляет вспомнить дело годовой давности. Тогда следов кукловода, влиявшего на людей, найти не удалось; может быть, в этот раз повезёт больше?


» В век современных технологий не составляет труда проследить за кем-то, особенно когда ты - Оракул а твоя цель - Ангел Смерти. Однако не на все вопросы высокие технологии могут дать ответ, некоторые - как бы удивительно это не было героям - приходится решать обычным диалогом.


» Бэт-семья - самая странная и непостижимая сущность Готэма, где все имеют затаённые обиды и друг на друга, и на самих себя, однако иногда всё-таки вспоминают про родственные узы. Рождественский вечер - отличный повод, чтобы собраться вместе. Кроме возможности осмотреть любимые лица, для участников сего торжества есть ещё один сюрприз: Брюс хочет рассказать, что сделал предложение Селине.
Как на это отреагируют все остальные - вопрос открыт. Возможно, в Готэме снова начнутся массовые разрушения.


» Интриги на политической арене всё набирают обороты. Международный терроризм подходит к своим акциям устрашения всё с большей фантазией, и вместо простого убийства неизвестного широкой общественности физика разыгрывает не очень красивую, но весьма кровавую драму, в которую оказывается втянута доктор Сноу. И всё бы, может, пошло, как и задумывалось, если бы операция не привлекла внимание британской разведки.


» В преддверии Рождества, Брюс Уэйн решил помочь Кассандре лучше адаптироваться в мире, потому как он лучше многих других всегда знал и знает, что тебе придется играть роль, чтобы влиться в общество, пока ты не научишься жить так, как принято. Именно поэтому он решил пригласить Сироту в театр, где блистала его давняя подруга по богемной жизни.
Но, как водится, в итоге все летит к чертям.


» Когда разведки двух стран работают вместе, в теории это должно способствовать улучшению политических отношений между ними. На практике обычно получается всё строго наоборот, а агентов вообще принято пускать в расход, чтобы не разглашать подробностей операции. Сложности начинаются тогда, когда агент умирать не хочет: его приходится искать по всему миру.
Иногда для того, чтобы геройски умереть.


» Не все будни супергероев полны мировых проблем, спасения вселенной и феерических последствий. Иногда они могут себе позволить просто заняться обычными делами, попытаться выспаться и позволить себе часок-другой в дружеском кругу, чтобы попеть в караоке... Или всё-таки нет?


» Когда Мелеос придумал и создал Басанос, он не знал, что из этого выйдет — но не вышло по обыкновению ничего хорошего. Обладающие собственной волей к жизни, карты стали страстно желать свободы.
Многократные попытки, однако, так ни к чему и не привели; даже отчаянный порыв использовать Люцифера провалился. Но теперь у колоды всё же есть шанс получить желаемое: когда Маг оказался связан со Жрицей.


» Шпионские игры изящны только на экранах кинотеатров. Когда же на одном человеке на самом деле сходится интерес сразу трёх разведок от трёх различных стран, ему остаётся не такой уж и богатый выбор - либо застрелиться самостоятельно, не оставив посмертной записки, чтобы навсегда унести тайны с собой в могилу, либо довериться милости провидения. Особого шарма ситуации добавляет то, что провидение со свойственным себе юмором милость решает представить дьяволом, работающим на Mi-6.


» Кажется, что после патрулирования ночных улиц Готэма удивляться чему-нибудь невозможно, особенно когда дело касается виртуальных пространств, где самое страшное, что может случиться - бесконечный цикл. По крайней мере, для двух программистов, каждый из которых в одиночку способен взломать информационные системы Пентагона за утренней чашечкой кофе. Но у вируса, проникающего сквозь любые щели, другое мнение: ему нужно всё больше вычислительных мощностей, и только запущенная система отлично подойдёт для его целей.


Ноябрь


» Несколько месяцев назад архангел Михаил, неудачно воскрешённый пародией на Творца, был вышвырнут тёмным клинком Люцифера в неизвестность. Бардак в мультивселенной и пустующий трон Бога - веская причина попытаться найти его; однако никто не знает, что именно может таиться в черноте карманного измерения, ведь тварь, считающая себя Яхве, порядком ослаблена - но не мертва.


» Под очевидным всегда может найтись двойное дно. N-металл - одна из величайших загадок и для Земли, и для Танагара. Его существование противоречит половине физических законов и самой, возможно, задумке метавселенной, и появление его никогда не было случайностью. Но настоящий смысл его присутствия в их жизни, пожалуй, ни Ястреб, ни его бывшая супруга никогда не смогли бы даже предположить, если бы не вмешательство дьявола.


» Герой должен оставаться героем всегда - а то, что творится за пределами геройской жизни, принято ограждать от чужих взглядов, даже если это товарищи по команде. Но порой события, не относящиеся к рабочим будням, набирают такие обороты, что утаить их очень сложно, и случайная вспышка гнева может приоткрыть личные тайны, о которых не принято распространяться.


» Казалось бы, какая связь может быть между Иггдрасилем, архангелом Михаилом, недавно погибшим агентом британской разведки и двумя женщинами из Лиги Справедливости? Но у вселенной странное чувство юмора, и ответ на этот вопрос упрятан в золотое яблоко из садов Идунн - вот только до них нужно ещё суметь добраться.


» Говорят, многие знания - многие печали. Распутанный клубок прошлого, таивший в себе пятнадцать миллиардов лет событий и перерождений, переворачивает половину мультивселенной с ног на голову. И приводит к весьма неожиданным кадровым перестановкам в Аду.


» Иногда следовать воинскому долгу - не лучшее, что можно придумать. Самоотверженное решение Картера Холла вернуться на Танагар без ведома супруги заставляет начать вращаться шестерёнки событий, которые неизвестной силе удалось остановить на много миллиардов лет. Тайны прошлого, пролежавшего в забвении почти пять тысячелетий, способны полностью изменить расстановку сил в мультивселенной.


★ топы

DC: Rebirth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » Sonne, Mond und Sterne [Theodore Hartright, Shiera Sanders]


Sonne, Mond und Sterne [Theodore Hartright, Shiera Sanders]

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://sa.uploads.ru/KLmAP.jpg

Чертополохом поросла могила,
Забыты прежних воинов дела,
И девушка сперва о нём забыла,
Потом состарилась и умерла. ©

» игроки: Theodore Hartright, Shiera Sanders.
» место: Earth-Prime; Германия, Ротенбург-об-дер-Таубер и его окрестности.
» время действия: 18.01.2018 | временные парадоксы XVI и XIX веков.
» описание: все сказки заканчиваются одинаково: принц спасает принцессу, зло падает в бездну, из которой поднялось, добро торжествует, мир вокруг светел и чист, и жили они в согласии долго и счастливо, пока не умерли вновь. Но что случится, если однажды принц не спасёт принцессу, которая была ему предназначена, и колесо проклятой прялки закрутится вновь?

+1

2

Неделя началась странно. В офисе посольства было тихо, люди прятали от вновь назначенного атташе глаза и старались как можно скорее исчезнуть с его пути. Это озадачивало, Хартрайт не понимал, что происходит, но догадывался, что дело в недавней командировке домой, в результате которой в центре Лондона разразился сильнейший пожар. Кабинет главы посольства был ненамного просторнее его собственного, поэтому в нём стало тесно, едва Теодор ступил за порог. Его ждал сам глпва посольства и, неожиданно, второе лицо британской разведки, Джон Синклер, потомок одного из первых директоров Mi-6. Обменявшись рукопожатиями, мужчины расселись и Синклер заговорил:
— Тео, сколько ты не был в отпуске?
— Что? — Изумлённо спросил Хартрайт, — какой отпуск, приятель? У нас всю жизнь график ненормирован.
— Нет, ты не понял, — уточнил Джон. — Ты работаешь с нами сколько? Два столетия наберётся. И ты ни разу не попросил времени на отдых.
Он бросил на стол перед Хартрайтом папку с его предыдущим делом. А сверху — заключение экспертов о том, что агенту Теодору Хартрайту необходимо психиатрическое освидетельствование о профпригодности после того, как он имел возможность наблюдать кровавые оргии и жертвоприношения.
— Это шутка такая? — Не поверил Теодор. —  Я...
— Я знаю, что «ты», — перебил его Синклер. — Но теперь у тебя более официальная должность, которая требует...

Выйдя из здания посольства, раздосадованный Хартрайт набрал жену. Ему нужно было услышать её голос, ощутить успокаивающее прикосновение разума и просто обсудить, куда девать неожиданно обнаружившееся свободное время. Он улыбнулся, когда в трубке прозвучал ответ.
— Привет, — мягкий, бархатный голос донёсся до Шаиры через пространство. Холодный воздух с реки обжигал острые скулы. — Представляешь, меня отстранили от работы!
К концу его рассказа, изрядно пересыпанного шуточками, у него самого сложилось ощущение, что это всё — глупость и пустая блажь. Освидетельствование он пройдёт без проблем, хотя сама по себе встреча с психиатром приводила его в детский восторг.
— Я в предвкушении, как буду рассказывать, что не знаю своей матери, — иронично говорил он, идя по набережной в сторону своей машины. От липкого прикосновения к спине его передёрнуло. Призыв! Неужели в этом мире ещё кто-то призывает дьявола так, что он не имеет возможности сопротивляться зову? Это настораживало. —  Слушай меня, — быстро заговорил он в трубку. — Какой-то мудак решил развлечься с настоящим ритуалом призыва дьявола, — тонкая нить заклинания протянулась к разуму жрицы, — возможно, там понадобится герой, способный остановить разрушения...
А после связь оборвалась.

Он стоял в правильно начерченном круге, странно диссонируя классическим деловым стилем с обстановкой классического жилья ведьмы, но пахло отчего-то отвратительно сладко. Старая карга прилагалась, жертвы видно не было. Трубка жалобно пиликнула в его руке и ушла в цикл перезагрузок. Может, прав был Константин, когда отказался иметь что-то более серьёзное, чем кнопочная звонилка?
— Я не могла ошибиться, — надтреснутый голос ведьмы заставил его вспомнить, где он есть. — Я вызывала демона, способного видеть через время, справиться с проклятьями и разгадывать загадки.
— У вас счастливый день, — вздохнул Теодор, выходя из круга, чем заставил ведьму попятиться. — Напоите меня чаем — и я ваш до окончания контракта.
— Но ты смертный, красавчик. — Старуха опасливо отошла, но послушно нажала на кнопку включения чайника, спрятанного между астролябией и чучелом василиска.
— Понадобится три чашки, мэм, — вежливо ответил Теодор. — Вы сперва объясните, какого дьявола вам понадобилось от демона?
— Не помина, накличешь, — косо глянула на него ведьма. — Проклятье сработало не так, как ожидалось, теперь спит целый город, а виновата в этом я.
— И поэтому вы принесли кровавую жертву и вызвали демона, — Хартрайт уже видел, что за жертву принесла старуха — рукава чёрного балахона пропитались кровью, но исцелять дьявол, увы, не умел.

+1

3

Мысль про психиатрическое освидетельствование сама по себе была прекрасна, но, когда супруг озвучил причину своего предстоящего визита к участливым специалистам, Шаира расхохоталась в голос, и её серебристый смех тронул сознание Хартрайта ласкающим прикосновением мягких перьев. Знали бы те самые доктора увлекательные подробности про оргии, включавшие в себя падение в Лимб ради сохранности вселенского равновесия… И про то, кому именно на самом деле приносились жертвы.
— Зато ты отлично знаешь своего Отца, который горячо жаждет уничтожить тебя и братьев, потому что Ему в голову так стукнуло, да и подробности про жену, которая является тебе дважды племянницей и, возможно, ещё родной сестрой, не менее прекрасны, особенно в свете выведенной формулы "убил, соблазнил, женился". Чёрт возьми, Теодор! Я хочу видеть лицо этого врача!

Однако вселенная явно не думала дать им хотя бы пару дней без приключений: дьявол отключился, успев только коротко пояснить, в чём дело на этот раз.
Выдохнув какое-то ругательство сквозь сжатые зубы, женщина бросила телефон в сумку и заметалась по своему кабинету, торопливо переобуваясь и подхватывая с вешалки верхнюю одежду. Заклинание, подброшенное дьяволом, горело в разуме крошечным маяком. Закрыв дверь изнутри, жрица закрыла глаза, выдохнула, выравнивая дыхание и заставляя колотившееся сердце сменить ритм на нормальный, после чего потянулась сквозь пространство, проскальзывая рыжей рыбкой сквозь чёрные воды огромного пруда.
Этот способ перехода был менее болезненный, чем строительство порталов, на которые, к тому же, требовалась львиная доля сил, но и тоньше был несравнимо. Опираясь на якорь, который бросил ей павший ангел, Сандерс несколько томительно долгих мгновений всматривалась в ничто широко распахнутыми глазами, отразившими бескрайность космоса, а потом исчезла, осыпавшись звёздной пылью.

В углу комнаты вспыхнули золотые искры, складываясь в тонкую женскую фигуру. Судя по слегка растрёпанному виду, расстёгнутому пальто и не особенно аккуратно наброшенному на длинные волосы шарфу, собиралась Шаира крайне наспех, но даже сейчас она была обворожительна. С обстановкой жрица, одетая в идеально подогнанный белый брючный костюм, контрастировала ничуть не хуже супруга.
Тем временем ведьма уставилась на крылья внезапной гостьи с таким видом, как будто узрела второе пришествие. Видно было, что колдунья вообще перестала понимать, что происходит: смертный, который приходит на призыв демона и выходит из круга, как ни в чём не бывало, пернатая дева, которая тоже выглядит смертной, но сияет при переходе солнечным светом; всё это плохо укладывалось в обыденность. Даже магическую.
— Прошу прощения за вторжение, фрау, — валькирия невозмутимо процокала каблуками по полу, подходя к мужу, на мгновение коснулась его тяжёлой ладони кончиками пальцев и улыбнулась едва заметно, — но разгадывать головоломки мы предпочитаем вдвоём.
Присмотревшись к старухе, жрица показала жестом что-то на своих запястьях, и её голос дрогнул лёгким отливом сочувствия:
— Вы позволите?
На то, чтобы убрать следы ритуального жертвоприношения, ей понадобилось три удара сердца, а после хрупкие ладони Шаиры, окутанные светлым и чистым пламенем, вновь угасли.
Закончив, женщина сняла с плеча сумку, пристроила её на подлокотник кресла. Дремавшая на спинке красотка-кошка черепахового окраса лениво открыла один зелёный глаз и коротко муркнула, привлекая к себе внимание. Не удержавшись, Шаира ласково прикоснулась к её голове между ушек, запуская ногти в мягкую шерсть, и зверь довольно заурчал, вытягивая передние лапы.
Похоже было, что особой неловкости от пребывания в чужом доме, куда её даже не приглашали, дева битв не испытывала. Впрочем, учитывая некоторый сюрреализм происходившего, это не особенно удивляло.

Она коснулась кончиками пальцев пухлых губ, о чём-то задумавшись, потом тряхнула головою.
— У меня странный вопрос… Почему у Вас так убийственно пахнет розами?
Сандерс никогда не любила розы, но после визита в тёмную башню на грани невероятного и несуществующего, любовно отстроенную сошедшими с ума картами Басанос, и падения в алое поле с высоты соколиного полёта, она их просто тихо ненавидела; огромные багряные цветы порой появлялись в её снах. Очень хотелось прильнуть к мужу, спрятавшись в его тепле, но на глазах хозяйки дома было как-то неловко.
— Потому что проклятие проснулось спустя пятьсот лет совершенно не так, как было должно, — мрачно объяснила ведьма и указала сухой рукой на окно.

Одной рукой жрица приподняла тёмную штору и выглянула наружу, после чего тихо присвистнула и обернулась к Хартрайту, мягким движением белого крыла приглашая его тоже оценить открывшееся чудесное зрелище. Колдунья жила явно на самой окраине городка, в небольшом частном доме, окружённом такими же коттеджами, но сейчас их не было видно, потому что всюду, куда падал взгляд, разрослись цветущие розы. Огромные, с кулак размером, бутоны приоткрывались навстречу холодному зимнему солнцу, явно не заботясь такими незначительными подробностями, как сезон года. К сладковатому дурманящему аромату примешивалась лёгкая нота пепла и многовековой пыли.
— Какая прелесть, — пробормотала жрица себе под нос.

+1

4

— Мне нечего терять! — Вскинулась старуха, но после бессильно опустилась на стул. Из всех жестоких ритуалов по призыву демона, она выбрала самый жестокий, в конце которого маг расплачивается собственной жизнью за чёрное колдовство, вверяя душу призванному созданию. Создание, призванное теперь, ничего не имело против доведённой до крайней степени отчаяния души, но получать изысканное наслаждение от чужого грехопадения не очень торопилось.
— Так уж нечего? — Риторически уточнил Теодор, — какое посмертное проклятье вы придумали для исполнителя в случае невыполнения контракта?
— Нечего, — с какой-то исступлённой злобой произнесла ведьма и Хартрайт поморщился от излишне яркой эмоции. — Мне почти тысяча лет, я помню Кромвеля, молодой человек. Я отжила своё и...
— Проклятье, — мягко напомнил о своём втором вопросе Теодор, вглядываясь в угол комнаты. Он очень ярко представлял, как Шаира сейчас мечется, собираясь к нему и пытаясь не забыть ничего.
— Боль при ощущении смертных грехов, — буркнула старуха, — это помешало бы демону выполнять его прямые обязанности. Тебе-то что до этого? Ты же такой же как я!
Вместо ответа, Теодор поднялся со стула, приветствуя супругу, соткавшуюся из света там, откуда он не сводил глаз. Её прикосновение заставило его вспыхнуть и податься навстречу, подобно юному и пылкому влюблённому, но голос хозяйки дома заставил его остановиться.
— Что с этим заклинанием? — Старуха смотрела на восхитительную женскую фигуру с крыльями и искренне недоумевала, что происходит. Её изумление стало ещё больше, когда гостья походя исцелила глубокие порезы от запястья до локтя. Хартрайт искренне забавлялся, видя реакцию старой женщины, что-то ворчащей про семейный подряд. Ему нравилось смотреть на жену, которая так легко и непринуждённо впорхнула в этот мрачный дом, он настолько увлёкся созерцанием её текучих движений, что вопрос про запах едва не пропустил.
Розы он ненавидел люто. С тех пор, как он едва не уничтожил супругу, перед его мысленным взором вставала картина из белоснежных перьев, на которых алела кровь от ран, нанесённых его рукой женщине, которую он любил больше жизни.
Передёрнув плечами совершенно по-человечески, он подошёл к окну. Реакция жены была весьма красноречивой и он, выглянув за занавеску, лишь молча взял Шаиру за руку. Со второй руки стекла в пол голубоватая энергия, разошедшаяся от домика подобно кругам на воде. Защитные чары хозяйки мигнули и погасли, сметённые мощным колдовством и, на мгновение, ведьма увидела, кого принесло её заклинание. Она отпрянула в испуге, ожидая неминуемой смерти, но её не наступило, лишь из-за окна лилось слабое голубоватое свечение.
— Люблю стереотипы и не люблю, когда мне мешают думать, — весело пояснил Теодор, разливая чай по чашкам и усаживаясь за стол, чтобы не занимать много места. — Ваши защитные заклятья ни к чёрту, фрау. Проклятье доломало бы их через полчаса, самое большее — через час. И так как я не горю обзаводиться удвоенным приступом мигрени при ощущении смертных грехов и пороков, расскажите суть контракта?
Ведьма смотрела на него во все глаза. Показалось? Да нет, не показалось. Сила заклинания превышает все мыслимые ей пределы. Даже семейка Затара не могла вытворяь такого. Саргон мог, но он мёртв, а его дочь не выдержала искушения. Значит, этот человек или очень сильный маг, или ей не показалось.
— Не показалось, — ответил на её мысли призванный, подвинул чашку чая ей, вторую отдал супруге и ослепительно улыбнулся.
— Владыка преисподней наливает мне чай, — на его улыбку невозможно было не откликнуться, — я прожила свой срок не зря. — Ведьма промолчала, не рискуя спрашивать, кто эта крылатая красавица, но ей и не требовалось, она видела, как искрит воздух между этими двумя. — Я не знаю, что пошло не так, — сказала она, — эти двое должны были найти друг друга раньше, проклятье должно было спасть и она обрела бы, наконец, настоящую любовь. Я пыталась понять, что пошло не так, но моей силы не хватило. Это моё проклятье, но из чего оно набрало такую силу? Мне нужен был демон, способный всё исправить, таков был бы мой приказ. Сейчас же я смиренно прошу о помощи, Ваше Величество!
— Теодор, — поправил её Хартрайт. — Сейчас — Теодор. Договор заключён по всем правилам, фрау, я не в силах его расторгнуть, но прошу сделать это вас.
Женщина поникла, решив, что её просьба не будет исполнена, но Теодор не закончил.
— Это развяжет мне руки на вмешательство в ход вещей. Я выясню, что произошло, фрау. — Он бросил хитрый взгляд на жену и усмехнулся. — Будет о чём рассказать психологу, а?

+1

5

Тяжёлая рука супруга, покровительственно сжавшая тонкие пальцы, вывела жрицу из тревожного, болезненного созерцания этих чудовищных розовых побегов, в которых она вновь и вновь видела алое поле у подножия чёрной башни. Благодарно улыбнувшись, она на мгновение ткнулась лбом в плечо мужчины, вдыхая лёгкий, щекочущий аромат его дорого парфюма, и горчившее чувство страха, пережитого и почти забытого, но так и не ушедшего из тьмы подсознания до конца, рассыпалось в пепел.
Приподнявшись на носочки и одной рукой опираясь о подоконник, Сандерс смотрела на то, как синеватая, колкая энергия поднимается вокруг дома, и как потревоженные цветы нехотя отступают прочь, не в силах справиться с новыми охранными чарами. Действительно, это было очень странно; проклятье было столь мощным, что даже наложившая его ведьма не могла от него защититься, и как оно вообще могло набрать подобную силу, было весьма увлекательным вопросом.
Пухлые женские губы тронула лёгкая, очаровательная улыбка; что же, головоломки и загадки всегда были их обоюдной слабостью, а разбирать спутанные клубки событий вдвоём было не так уж и неприятно. Присутствие дьявола вообще многое делало проще и спокойнее.
Опустив штору, Шаира отошла от окна.

Птичкой на жёрдочке, расправив одно крыло и сильно опустив его вниз, валькирия устроилась на подлокотнике кресла, облюбованного Хартрайтом, с бархатистым "спасибо" взяла в руки чашку с чаем. Внезапно снова нарисовалась проснувшаяся кошка, которая с интересом изучила бежевые ботильоны, походя отёрлась щекой о высокий каблук и, взмуркнув, ловко запрыгнула на женские колени; Сандерс только рассмеялась еле слышно и свободную ладонь запустила в мягкую шёрстку подставленного бока. Она не вмешивалась в разговор владыки ада и призвавшей его колдуньи, но слушала очень внимательно, пытаясь уловить проскальзывавшую между пальцев золотую нить этой истории.
Что-то лёгкое, на грани между предчувствием и дежавю.
— Ты твёрдо решил сломать бедного врача о суровую магическую действительность? Он не виноват, что кого-то обуял приступ блажной паранойи, — улыбнулась Шаира.
Потом малахитовые глаза её, в которых вспыхивали и гасли лёгкие искорки, посерьёзнели, и мягкий чарующий голос пропустил сквозь себя задумчивость, смешанную с беспокойством:
— Розы, вечный сон, настоящая любовь, которая сняла бы проклятье… Это чудовищно похоже на одну очень известную сказку, только в сказке принц всё-таки приехал вовремя. Прялки не хватает.
— Прялка была, — произнесла вдруг старая колдунья.
Подёрнутый солнечной пеленой взор жрицы вновь скользнул к ней.
— А девушку звали Аврора?
Ведьма только молча кивнула.

Отставив пустую чашку на блюдце, жрица повернула голову и, немного помедлив, легко коснулась губами виска мужа. Её нежный, летящий поцелуй обдавал теплом летнего полудня, осветившего степные травы; Шаира тихо выдохнула. Хартрайт завораживал её голосом, запахом, каждым своим жестом; отвлекаться от него было сложно — слишком сильно этого не хотелось, слишком хорошо было купаться в его тепле.
Кошка, развалившаяся на коленях девы битв, явно обиделась, что её величество гладят недостаточно вдумчиво, требовательно мяукнула и слегка куснула горячие пальцы.
— Я не уверена, милорд, что права, но это более всего напоминает изменение реальности, причём довольно масштабное. В сказке этого развития событий не было, не было проклятия, которое ждало пятьсот лет, чтобы прорасти розами и захватить целый город, а Аврора и её рыцарь счастливо нашли друг друга и умерли, как положено фольклором, в один день, — задумчиво протянула жрица.

+1

6

— Нет, я возьму бумажку у Рафаила, — усмехнулся Хартрайт. — А это всё буду пересказывать Синклеру, пока не проникнется. Быть может, даже с особенными подробностями, поглядим по ходу дела.
Остро не хотелось никуда идти. В домике ведьмы было тихо, пахло травами и любовью. Это было странно для одинокой женщины, но такой запах может быть только в тех домах, где люди счастливы. Похожий запах был у них дома, пряный и бодрящий, смешанный с нотой океанского бриза и свежести. Вслушиваясь в вопросы супруги, Теодор отпустил мысли на волю, позволяя плыть им по течению. Эту практику он только осваивал под чутким руководством жены и до конца не доверял ей. Что-то очень колючее прикоснулось к его разуму, когда Шаира заговорила об изменении реальности.
— Похоже, — кивнул дьявол. — Дай мне минуту.
Он мрачно посмотрел на свой телефон и нажал кнопку включения. На удивление, железка, доработанная специалистами из британской разведки, решила запуститься и даже не ушла в повторную перезагрузку, как делала всего пятнадцать минут назад. Быстро пролистав записную книгу, он набрал номер и выразительно посмотрел на жену. Трубку взяли довольно быстро и грубый голос с сильным британским акцентом длинно выматерился.
— И тебе привет, малыш, — невозмутимо произнёс Хартрайт. — Скажи мне одну вещь: ты когда был в Германии последний раз.
Трубка ответила, что в начале первой мировой и Теодор кивнул.
— Тогда следующий вопрос: ты влезал в историю с ведьмой, принцессой Авророй…
Он отодвинул трубку от уха, потому что ругань была слишком громкой и забористой. Когда на том конце выдохлись, Теодор вернул трубку на место и закруглил диалог:
— Я понял, Джонни. Передам привет, если я прав.
Нажав "отбой", он посмотрел сперва на жену, потом на ведьму и счёл необходимым пояснить.
— Здесь было не только вмешательство в реальность, здесь было вмешательство во время. Я не знаю, кто это был, но не так много кандидатур, которые могут сотворить подобный парадокс. Одну из них я исключил только что. Полагаю, нам стоит разобраться на месте. Мэм, вам будет лучше подождать здесь.
Ведьма кивнула, глядя в его лицо, но избегая смотреть в глаза.
— Я расторгаю сделку, Теодор, — произнесла она, — мы не связаны контрактом более и у меня нет к тебе претензий.
Хартрайт благодарно кивнул и утащил супругу за собой.

Роз было много. Нет, их было устрашающе много, насколько хватало глаз, были только они. Скривившись, падший ангел сбросил смертное обличье и шагнул к кустам. Его ненависть, ярость и злость пылали так ярко, что кусты расступились, давая дорогу обоим. Алые цветы на снегу, белоснежные перья в крови — дыхание перехватывало, но он шёл вперёд, понимая, что Шаире сейчас гораздо хуже. Он не смел остановиться, потому что нужно было миновать этот взбесившийся цветник как можно скорее. Он даже не думал лететь, с высоты не заметны нити проклятья, тянущиеся к источнику силы. Перед ними лежала улица, на которой сморило в волшебный сон всех. Смерть была повсюду — в разбитых машинах, в замёрзших насмерть людях — и это било по нервам, заставляя всю тёмную сущность падшего ангела содрогаться. Хотелось испепелить эти колючки, но он понимал, что они вернутся.
Улица вывела их на просёлочную дорогу, уводящую в сторону леса. В лесу было не так погано, по крайней мере, среди кустов розы были не так заметны и не так отвратительны на вид.
— Хотел бы я знать, как удалось сохранить невидимым целый замок, — нарушил он тишину. Было всё равно, что говорить, лишь бы разорвать этот морок, общий, один на двоих. — То есть, как заклятье продержалось столько лет, не рассыпавшись. Что его питало?

+1

7

Перехватив взгляд мужа, Сандерс только изящно пожала хрупкими плечами: было несложно догадаться, кого он сейчас осчастливит своим звонком. И, судя по ругательствам в трубке, крепко приложившим павшего ангела без оглядки на вопросы субординации, Джон был, как обычно, слегка пьян и чудовищно не в духе. Это было нормальным состоянием британского оккультиста, но более приятным в общении он от этого не становился; в их светлые моменты совместной работы от его манеры доводить всё и всех до желания нежно пожать магу горло немного зверела даже дева битв, терпением превосходившая Будду и всех христианских святых.
— Константин в своём репертуаре: хам и мудак, — коротко резюмировала женщина, осторожно убирая со своих колен кошку и поднимаясь с подлокотника на ноги.
Та обиженно фыркнула, всей собой явно демонстрируя, что с делами можно было бы и подождать, пока тут царевна не глажена.
Дождавшись, пока Теодор поговорит с ведьмой, жрица попрощалась с ней, одарив лёгкой, успокаивающей улыбкой, и послушно выскользнула из дома вслед за мужчиной.

О чём мгновенно пожалела.
Багряные цветы, огромные, с ладонь размером — они были всюду, куда бы не падал взгляд; перед её глазами вновь вставала пустыня, серый песок и поле у подножия чёрной башни, усыпанное розами, зачерпнувшими силы из их собственной крови. Малахитовый взгляд Шаиры потемнел до тьмы грозового неба: они заставляли её вновь возвращаться к тем воспоминаниям, которые она не хотела бы видеть никогда, но, в отличие от ярости супруга, пылавшей факелом, сама жрица испытывала только боль, густо смешанную с ледяным страхом.
Стараясь не задеть шипов, жадными когтями тянувшимися к её пальто и цеплявшимися за полы, Сандерс, кутаясь в свой шарф и белые перья, шла за дьяволом. Красивейший город, полный средневекового очарования, спал; всюду был только сон — и пришедшая вместе с ним смерть. На красивом бледном лице пылал лихорадочный румянец, по цвету не слишком-то уступавший обезумевшим цветам, рассыпанным вокруг, но в остальном жрица ничем не показывала, что всерьёз обдумывает примерно одинаково эффектные варианты — взмыть в небо, чтобы не чувствовать сладкого и густого, точно патока, запаха, бившего наотмашь, или упасть в обморок, просто отрешившись от открывавшегося вида.
Победил, однако, здравый смысл. Сняв с себя браслеты и привычным жестом проведя кончиками пальцев по запястьям, чтобы убрать неприятное ощущение, какое каждый раз оставалось от артефакта, валькирия в несколько стремительных шагов нагнала Белиала и крепко взяла его за руку, стиснув сильные пальцы на тяжёлой ладони. Стало легче; аромат никуда не исчез, но перестал казаться удавкой, наброшенной на шею.

В лесу было спокойнее. Здесь не было мёртвых, и, хоть странная, неестественная тишина уснувшего мира царапала нервы, было уже не так мерзко смотреть на бутоны: они не так бросались в глаза.
— Просто мечта братьев Гримм, — немного нервно улыбнулась Эра, — всюду смерть, мертвецы и живой склеп из роз. Очень напоминает то, что происходило в большинстве их историй. Не знаю, милорд. Можно было бы предположить, что жизненная сила самой Авроры, но она одна — и она человек, насколько я понимаю, даже всей её крови не хватило бы на это… Быть может, сама проклятая прялка и держала морок? Если заклятье теперь обрело такую мощь, что усыпило целый город, то один-единственный замок — это и подавно мелочь. В моей жизни было немало проклятых вещей, и все они рано или поздно начинали знатно сходить с ума, обретали свои собственные желания и нездоровые амбиции.
Лес становился всё более тёмным и густым, и вскоре идти стало решительно невозможно: ветви деревьев и кустарников, обвитые вдобавок лозами роз, густо и пряно цветущих на белом снегу, образовывали сплошную стену, сквозь которую дорогу можно было проложить только огнём и топором. Протянув руку, затянутую в тонкую перчатку, женщину задумчиво коснулась этой живой изгороди, словно бы засомневалась, что та — настоящая, потом медленно качнула головой.
— Насколько я помню сказку, там действительно было что-то такое, про то, что принц прошёл сквозь заросли мечом, потому что иной дороги не было. Не знаю, стоит ли повторять его подвиг… Это может оказаться слишком долго или сломает что-нибудь ещё.
Она развернула крылья, ударила ими по воздуху, подняв вокруг небольшой буран, и, отпустив ладонь супруга, стремительно взмыла ввысь, ловя восточный ветер в маховые перья.

Через пару минут она бесшумно опустилась рядом с ним вновь, уже куда меньше напоминая заблудившегося в отчаянии призрака. Нежный голос, разбивающий слежавшуюся пустоту вокруг, наполнял пространство звоном весенних ручьёв:
— Я не вижу замка, но могу чувствовать; в сердцевине этих зарослей огромная площадь пуста, а часть побегов явно покоится на стенах, слишком вертикально вверх они растут. Попробуем долететь?

0

8

Её страх острыми коготками царапал нервы, боль возвращала в тот жуткий даже для него день. Гнев на древнее проклятье, а более — на самого себя, заставляли две реальности наслаиваться друг на друга. Он мог бы очистить этот городишко, уничтожив розы и поставив защитный барьер, но спасать было некого, под изгородью не чувствовалось жизни, баварский городок, больше похожий на рождественскую игрушку, вымер в одночасье. Это тоже безмерно злило, такое количество смертей за один раз не проходят бесследно, падший ангел чувствовал это всем своим существом. Разговор в качестве отвлекающего фактора и прикосновение супруги были очень кстати.
— Скорее смерть, —  ответил он. — Последний вздох проклятого — очень мощный источник силы, но что-то должно было её преобразовать в это вот безобразие. Возможно, прялка, возможно — веретено. Не знаю. Но мы ведь и идём для того, чтобы узнать, верно?
Чаща встретила их благоуханием и каким-то совершенно лютым морозом. Пар вырывался изо рта огромными клубами, стебли цветов и ветки деревьев были покрыты белоснежным инеем, он осаживался на тёмные волосы дьявола, на его пальто и делал падшего ангела больше похожим на воина древности в сияющих доспехах, чем на солидного бизнесмена, которым хотел казаться владыка преисподней. Перчаток он не носил вовсе, поэтому прикосновение к изгороди следом за женой, закончилось предсказуемо: мрачно созерцая каплю крови на тут же затянувшейся царапине, он уже понимал, что принял решение.
— Мечом, пожалуй, я пользоваться не буду, — медленно проговорил он вслед взмывшей вверх супруге.
Останавливать её он не стал: у неё был свой способ борьбы с демонами в голове и ей было нужно оказаться в воздухе, чтобы ветер выдул все дрянные мысли. Вернулась она уже немного успокоившись, но дьявол покачал головой.
— Нет, — он мрачно смотрел на кусты, словно они были его личными врагами. — Не лишай меня маленьких радостей.
Он вытянул руку вперёд и стена огня разошлась от неё, огибая живые деревья. Жар был нестерпимым, лёд под кустами не просто таял, он плавился, оставляя обнажённую землю, на которую падал прах от сожжённых роз. Кольцом разошёлся смертоносный огонь, давая пройти к замку. Спустя пару мгновений, от изгороди остались одни воспоминания. Новые ростки даже не думали подниматься, пока дьявол тяжело ступая шёл к развалинам замка.
В самом замке было пусто и тихо, огонь не тронул каменных стен, но само время не сжалилось над некогда величественными башнями, обвалив их к фундаменту. Крыши не было, был лишь намёк на стены, от переходов и перекрытий не осталось и следа, поэтому всё пространство замка замечательно просматривалось. Постамент время не тронуло, на огромном камне лежал маленький скелет, который окружали розовые лепестки, уже тронутые увяданием. Дьявол скривился, розы начали ему надоедать. Оглянувшись на жену, он ласково коснулся её щеки и ободряюще улыбнулся.
Внимательно осмотрев скелет, дьявол склонился к рукам, кончиками пальцев подняв кисть, грозящую рассыпаться от малейшего неверного движения. Под костями обнаружился маленький медный цилиндр с цифрами, по возрасту моложе и самого замка и его покойной обитательницы. Видимо, по мере истлевания тела, произошедшего мгновенно, он выпал из рук и закатился почти под позвоночник. Осторожно вытащив реликвию, он протянул её жене.
— Криптекс. — Усмехнулся он. — Кто-то — большой фанат Дэна Брауна. Эта игрушка по твоей части, любовь моя!

+1

9

Вновь легко тронув ладонь Белиала, жрица, точно бы сомневаясь, осторожно шагнула на пепелище, оставшееся от розовых побегов и тяжёлых ветвей деревьев, но новые не смели тянуться к небу, испугавшись шагов адского герцога. На пухлых губах девы битв проскользнула на мгновение чуть растерянная улыбка.
Замок представлял собой грустное зрелище, ибо время не пощадило его, обрушив своды, переломав башни и кровлю, засыпав всё пылью, снегом и вездесущими розовыми лепестками. Осмотрев скелет, чьё каменное ложе было всё оплетено побегами, валькирия благодарно взглянула на дьявола, подарившего ей нежное, успокоительное касание к лицу, и ответила ему почти неуловимым, летящим поцелуем к щеке.
Присутствие мужа рядом ободряло.

Приняв внезапную находку из его рук, Эра заметно задумалась.
— Довольно новый, даже не заржавел, — повертев криптекс в пальцах, удивлённо заметила она.
Жрица устроилась рядом с Белиалом, прижавшись плечом к его груди, задумчиво коснулась кончиками пальцев колёсиков с начерченными буквами. Перчатки женщина сняла, небрежно сунула в сумку, чтобы ощущать касания металла; было холодно, пожалуй, но сейчас было не до этого — её существо госпожи тайн всех, увлечённое подброшенной новой загадкой, совершенно не желало считаться с такими мелочами.

Её привлекли два символа на дне контейнера: стилизованная, но совершенно узнаваемая роза, и римская цифра IV, явно нанесённые с каким-то умыслом.

Думала женщина не слишком долго. Размытый, сверкающий тусклым маревом рассвета солнечный взор, подёрнутый пеленой полной безмятежности, так контрастировавшей с недавним её льдистым ужасом, скользил по этой игрушке, которая оказалась здесь неизвестно каким образом, лаская её короткими взглядами на грани влюблённых. Головоломки и загадки всегда были её слабостью, способной потеснить в сознании валькирии что угодно.
Почти что угодно: со стоявшим рядом мужчиной не могло соперничать ничего; но он сейчас был, кажется, заинтересован не меньше. Запах дорогого парфюма вновь коснулся чуткого обоняния Эры, отвлекая от отвратительной цветочной сладости.
— Интересно, это действительно золотая роза, или просто так получилось? — Прошептала она почти неслышно, явно спрашивая у самой себя, осторожно коснулась нацарапанного цветка чутким, изучающим жестом. — Золотая роза, Священный Престол… Папа Римский… Но их так много было с цифрой четыре в имени, не один десяток же наберётся: кто именно?
Короткая пауза; она медленно, рассеянно поворачивала диски с буквами, теснее прильнув к супругу.
— Символ несбыточного, символ красоты, символ страсти, символ, — ещё одна заминка, на этот раз очень лёгкая, похожая на порыв ветра, — Венеры, женственности. Забавно. Была одна легенда…

"Ioanna" не подошло по количеству букв, и жрица, поразмышляв ещё секунду, добавила два символа в конце, получив "Ioannes".
Внутри криптекса что-то тихо щёлкнуло, и женщина, попросив павшего ангела подставить руку, осторожно повернула внутренний цилиндр, вытаскивая его наружу, встряхнула над тяжёлой ладонью. В капсуле оказалась скрученная в трубочку записка, удивительным образом сохранившая способность развернуться и не рассыпаться в труху. Бумага была плотной и скорее бежевой, чем белой, и цепочка аккуратных высоких букв, начерченных синими чернилами, резко бросалась в глаза своей правильностью — и полной бессмыслицей.
Чуть склонив голову к правому плечу непонятным, птичьим жестом, дева битв чуть нахмурилась.
Пустой контейнер она отложила на постамент к скелету, закусила на мгновение нижнюю губу и тихо выдохнула, не то с разочарованием, не то, напротив, с удовольствием:
— Ещё один шифр.

+1

10

— Относительно, — поправил дьявол. — На нём, как и на всём остальном, лежали чары, — он помолчал, глядя на супругу, а после иронично добавил, — но он определённо моложе его хранительницы.
Осторожно обняв супругу крыльями, владыка преисподней смотрел, как жена, получив игрушку, с упоением крутит медный цилиндр в изящных пальцах. Любопытно, он так же выглядит, когда занят тем, что поглощает его с головой?
Результат оказался восхитительный в своей простоте.
— Иоанна? Надо же, она не могла не представиться, — с долей восхищения произнёс падший ангел. Над временем имело власть лишь немногое количество существ, а среди смертных — и вовсе единицы. Использовать это имя пришло бы в голову лишь одной. — Фантастическая женщина! Готов спорить, она не только представилась, но и оставила время встречи. Позволь?
Он бережно перехватил руку Шаиры, стараясь не помять бумажку. Аккуратные латинские буквы складывались в полнейшую бессмыслицу, но римская цифра VI в правом верхнем углу листа должна была сказать о чём-то. Внимательно глядя на шифр, дьявол начал рассуждать:
— Две римские цифры и отсылка к легендам римской католической Церкви, значит, язык, вероятнее всего — латынь. Тебе не кажется, что-нибудь из буквосочетаний знакомым?
Он всерьёз задумался над шифром. Если он прав и это привет от смеющейся волшебницы, то речь идёт о девятнадцатом веке, когда латынь уже вышла из повседневного обихода, прочно осев лишь в церковных книгах, да расхожих выражениях. Конечно, маги знают её, но на кого расчитывала достойная леди — неизвестно. Не порадоваться предусмотрительности он не мог: она не могла знать, кто найдёт её послание и воспользовалась универсальным ключом. Значит, о латыни и нужно думать в первую очередь. И лучше, если речь пойдёт о фразах, потому что если речь идёт о книге, им не разгадать этого шифра никогда.
У них не было отправной точки, поэтому дьявол стал перебирать известные ему шифры, постаравшись отфильтровать те, которые были изобретены после девятнадцатого века — непростая задача для существа, которому плевать на границы времени. Не чисельный. Подмена букв? Простая или со сдвигом? Если сдвиг, то на сколько символов? Взгляд упёрся в цифру шесть, а после мысль вернулась к цифре четыре на криптексе. Какая-то из этих? Их сумма? Разность? Дьявол хмурился, прижимая к себе жену, перебор вариантов был велик, но, в итоге, буквы стали складываться в слова:
Agnosco veteris vestigia flammae. — С запинкой прочёл он. — Libertate decembri utere.
Он озадаченно посмотрел на жену.
— У нас есть месяц и место. — Констатировал он. Но нет указания на год. Или я что-то упускаю? Прошедший огонь — это великий пожар в Лондоне, вряд ли она имела ввиду какое-то менее глобальное событие, её бы не поняли. Следы пожара в её времени — это, вероятнее всего, Монумент. Месяц  указан довольно очевидно, но с годом я зацепок не вижу. Даже второе значение фразы, которое «воспользуйся передышкой»,  мне ни о чём не говорит. Ладно, первая фраза тоже имеет иносказание про душу, но оно, мне кажется, сомнительный источник для того, чтобы узнать год.
Мороз крепчал, треск прорастающих роз отвлекал и мешал связно мыслить, но в объятиях из крыльев было спокойно.

+1

11

Латынь; надо же. Интересный выбор — и вместе с тем достаточно очевидный; почти все маги хотя бы на скромном уровне, достаточном для того, чтобы примерно понимать гостей из ада, владели мёртвым языком. Столько лет прошло, а следы Римской империи всё ещё прорастали сквозь время, не памятуя о своей смерти.

Красивое женское лицо было очень задумчиво; Эра охотно подалась навстречу шифру и теперь вертела его в чутких пальцах так же, как минуту назад играла с криптексом, не столько думая, сколько чувствуя.
— "Узнаю следы прежнего огня"… Хм. Это же из Вергилия, да? Из "Энеиды". Дидона говорила так о своём умершем муже… Про Энея я не помню ничего примечательного, кроме того, что он сын Афродиты, но это едва ли можно считать чем-то необычным для древних времён Эллады. А вот его супруга личность более увлекательная. После смерти мужа бежала в Ливию через Кипр и основала там Карфаген, обманув местного царя с истинно женской невозмутимостью, и Карфаген — единственная более-менее определённая дата, которую я здесь вижу.
Валькирия стремительным жестом провела по длинным волосам, отбрасывая назад рыжие прядки, выбившиеся из низкой изящной причёски и упорно падавшие ей на лицо. В этом всём было что-то немного сюрреалистичное: стоять посреди мёртвого замка, объятого проклятыми розами, и решать загадку, брошенную рукой неведомого странника, чьими стараниями всё пошло наперекосяк. В общем-то, для дочери богов не было ничего особо нового в том, чтобы обнаруживать себя в эпицентре странных и даже очень странных событий, но это удивляло её каждый раз.
— Есть две даты основания Карфагена: по Трогу и Сервию — 814 год и по Тимею — 825. Какая из них наша? — Вновь уронив голос до лёгкого, шелестящего шёпота, задумчиво протянула жрица.

Взгляд Эры вновь наткнулся на латинские цифры — четыре и шесть; и та, и другая уже использовались для двух частей шифра, но они запросто могли быть ключами не один раз и даже не два. Валькирия, крепко задумавшись, закусила нижнюю губу почти до крови, теснее прижимаясь к супругу и пытаясь спрятаться в его тепле от злого мороза, который словно бы почувствовал добычу. От Белиала тянуло привычным огненным жаром, и ни снег, ни розы не смели его коснуться.
Жрица обняла мужа за пояс одной рукой; но вторая порхала в воздухе, из золота раздумий выплетая тонкие, едва различимые символы, сияющие в воздухе паутинкой несбыточного, и широко распахнутые глаза цвета невыносимо-зелёного, ярче и чище, чем лозы обезумевших цветов, вглядывались в них с любопытством. Часть начертанных знаков тут же осыпалась, став ненужной, часть продолжала висеть перед взором девы битв, дразня её интуицию нежным привкусом запутанных историй.
Только одна из дат содержала в себе нужную цифру. Изящное и очень хрупкое решение, на грани между разумным и ничем неподтверждённой догадкой.
Губы княжны тронул лёгкий проблеск улыбки: не только головоломка, но ещё и входной билет, который убеждает в том, достоин ли непрошенный гость, стучащий в ворота прошлого, пройти. Похоже, что представившаяся Иоанной была не чужда ни риска, ни весьма своеобразного юмора.

Раскалённый солнечный свет на кончиках пальцев угас.
— 1814 год, — женщина легко повела плечами, отчего зашелестели её белые перья, задевая огромные золотые крыла дьявола, и улыбнулась, — по крайней мере, я так думаю. Конец декабря 1814 года, потому что сатурналии, на которые отсылает нас вторая фраза — это третья неделя месяца.

+1

12

— Вергилий, — кивнул дьявол. — Есть ещё даты бегства Энея из Трои, но это не существенно, продолжай.
Он завороженно следил за движениями супруги, ему хотелось запутаться пальцами в волосах, растрепав остатки наспех сделанной причёски. Она будоражила как хорошо выдержанное вино одним своим присутствием. Её лёгкий, заглушаемый шелестом роста роз шёпот, сбивал дыхание, её любопытство цпрапало нервы словно ногти умелой любовницы, прикосновения туманили взор. Или это колдовской мороз так действует? Пляска золотых огней в воздухе заставляла его жмуриться и улыбаться, чувствуя ещё не азарт, но самое его начало; интрига, которая раскручивалась перед ними была необычной даже для него.
— Третья неделя декабря 1814 года, Монумент, или его ближайшие окрестности, Лондон. — Подытожил дьявол, подхватывая жену и расправляя крылья.

В этот раз ей не пришлось пытаться успевать за ним, он взмыл вверх так быстро, что заложило уши. Скольжение во времени с демиургом было совершенно не похоже на путешествие во времени со спидстером: они покинули атмосферу Земли и замерли над ней. Крепкие руки удерживали Шаиру, а вокруг них словно в ускоренной съёмке менялись расположения звёзд и двигались облака. Они были фиксированной точкой пространства и время двигалось вокруг них. Сколько субъективного времени они висели так в полнейшем безвременьи — неизвестно. Казалось, что прошла вечность, но часы на запястьи дьявола показывали пять минут. Его жаркое дыхание обжигало и согревало, странным образом в открытом космосе было теплее, чем в развалинах замка. И там совершенно не было роз! Наконец, он заговорил в её мыслях:
— Крылья придётся спрятать, моя леди. Девятнадцатый век менее терпим к существам вроде нас с тобой.
И он вороном упал вниз, бережно удерживая жену. По всем законам физики, на такой скорости они должны были сгореть при входе в атмосферу или разбиться о булыжную мостовую старого Сити, но этого не произошло. Они просто мягко опустились позади палатки с засахаренными фруктами. Их одежда изменилась сообразно эпохе, пальто дьявола обзавелось пелеринами, волосы были собраны в хвост и аккуратно застёгнуты пряжкой с россыпью рубинов, белоснежная рубашка обзавелась шейным платком, уложенным затейливым каскадом и аккуратно заправленным в жилет. Небрежным движением падший ангел выдернул из воздуха трость с набалдашником в виде пуделя и цилиндр.
— Ты восхитительна, — шепнул он супруге, подставляя локоть. — Идём, попробуем найти эту авантюристку.
Надев цилиндр, он вышел из-за палатки, неспешно продвигаясь мимо суетящихся людей и внимательно глядя под ноги. За спиной послышался восхищённый шепоток, кумушки страстно обсуждали пару, чуждую рабочему району города.

Их ждали. Почти под самой колонной стояла хрупкая фигура в плаще с капюшоном, из-под него выбивались светлые волосы, а изящные руки в перчатках держали стакан с каким-то совсем умопомрачительным горлодёром, от которого поднимался пар. Увидев пару, она замерла и даже сделала шаг назад. Но после решительно пошла навстречу. Насколько же должна была отчаяться женщина, чтобы рискнуть вот так подойти к владыке ада, понимая, кто перед ней?
— Идите за мной! — Голос был усталым, но чистым и абсолютно трезвым.
Жилище, в которое она привела их, было скудно обставлено, но довольно чисто и опрятно. Даже слишком, словно в нём никто не жил. Сбросив плащ, женщина посмотрела на гостей снизу вверх. Она была невысокой, но упрямый подбородок и колюче голубые глаза говорили о силе характера. Она была очень красива, пожалуй слишком для человека. И она была похожа на своего потомка как две капли воды.
— Владыка изволил жениться? — Иронично произнесла она. — Познакомь с женой, что ли?
Дьявол склонил голову, скрывая улыбку.
— Эра, это леди Джоанна Константин. Джоанна, — он поднял взгляд на блондинку и она отвела взгляд, — это моя жена — Эра. Мы нашли твой привет.
— Жду вас уже третий день, — скривилась леди Константин, отворачиваясь и вставая на цыпочки, чтобы взять с полки чайные чашки. Дьявол хмыкнул и снял три штуки и чайник.
— Сама виновата, — он отвернулся к жене и привлёк её к себе. — Могла бы оставить указание на точное число. Мы готовы выслушать твою сказку, Джоанна.

+1

13

Это путешествие сквозь ткань времён отличалось от тех, с которыми Эра имела дело раньше. Существо, не принадлежавшее времени и находившееся вне его потока, дьявол совершенно спокойно переходил из одной заводи в другую, увлекая жену за собой, и жрица ощущала изумление, остро смешанное с восхищением и немного — с восторгом, когда вспоминала бесконечный бег сквозь Спидфорс или оккультные ритуалы, требовавшиеся иным существам. Всемогущество Белиало завораживало и, пожалуй, пугало.
Но думать об этом, стоя за торговой палаткой, было некогда.
Белый брючный костюм сменился густой зеленью длинного платья с узкими рукавами, украшенном вышивкой по подолу и манжетам, и воротником-стойкой, застёгнутым под горло, поверх оказался наброшен мягкий короткий редингот из светлого, тепло-бежевого кашемира, отделанный золотыми шнурами — шнур же и удерживал его под грудью, плотно стягивая полы одежды. Высокие каблуки сменились плоской подошвой мягких полуботинок, затянутых лентами; валькирия походя щёлкнула пальцами, облачая руки в длинные перчатки, привычным касанием поправила аккуратные золотые серьги с некрупными, но чистыми изумрудами.
— Если есть что-нибудь более отвратительное из женской моды, чем латекс, то это несомненно корсеты, — проворчала женщина, проводя обеими ладонями по медным волосам и собирая их в причёску.
На густые локоны опустилась соткавшаяся из воздуха аккуратная небольшая шляпка.

Всё же они отгадали дату верно, и у монумента их уже ждали. Ждала — невысокая красивая женщина с упрямыми голубыми глазами, так чудовищно напоминавшими взгляд волшебника из другого времени. Она проводила их в просто обставленное жильё, мало интересуясь, идут ли гости за ней; видимо, предполагалось, что раз уж они во времени способны прогуляться, то от двух кварталов пешком не развалятся тоже.
Когда павший ангел, скрыв лёгкую улыбку, представил их друг другу, жрица изящно склонила голову в жесте приветствия:
— Леди Константин.
Сняв редингот, валькирия пристроила его на спинку одного из стульев, повела головой. Хотелось расстегнуть и ворот, аккуратно сколотый брошью с камеей из слоновой кости, а ещё более хотелось снять платье и оказаться вновь в нормальной одежде, но правила приличия обязывали страдать молча и смиренно. Женщина только вздохнула, мысленно вознеся хвалу феминизму и эмансипации XXI столетия, в котором наконец-то можно было перестать страдать от цветовой дифференциации штанов и неправильно сделанного "ку".
Или хотя бы страдать не так сильно.
Запрокинув голову, дева битв взглянула в лицо привлёкшего её к себе супруга — и улыбнулась, обнимая его одной рукой за пояс. Его тяжёлая рука грела ощущением живого, яростного огня даже сквозь плотную ткань одежды, и Эра с некоторым усилием заставила себя отвлечься от стальных глаз и вернуться в реальность, в мир, который опять порывался развалиться на части.

Леди Джоанна на предложение дьявола только передёрнула узкими плечами, заливая в заварочный чайник горячую воду; тут же потянуло густым, пряным ароматом.
— Да что тут рассказывать, — буркнула она, — коротка сказка выйдет. Садитесь, не подпирайте мне стену, она и без вас не упадёт. Дело было так…
И Константин, уместив в десяток предложений почти полвека истории, поведала о том, как она искала способ вытащить из ада оказавшегося там запертым Мышонка. Умея манипулировать временем, смеющаяся волшебница ходила сквозь события и истории, не найдя решений в своей эпохе и решив обратиться к прошедшим; там она и обнаружила проклятую прялку, в матке которой было спрятано веретено — его Джоанна забрала с собой.
Её план был прост и в некотором смысле даже изящен: не имея возможности спуститься в ад самой, за веретено и рассказ о том, как разбудить принцессу, она предложила это сделать тому, кто был не интересен аду вовсе, и парень тот, неплохой, в общем-то, человек, честный и добрый, согласился. Вот только сделать ничего не смог и так и вернулся ни с чем, оставшись без веретена и без принцессы, как сама волшебница осталась без дочери.
Принц не пришёл. Аврора умерла, так и не дождавшись своего поцелуя. Прялка остановила свой бег, скрытый от чужих глаз замок медленно разрушался под действием неумолимого времени. Проклятие без веретена сошло с ума и много лет спустя проросло обезумевшими розами, жаждая новых жизней и неся убийственный сон.
История вполне годилась бы на сюжет какого-нибудь фильма ужасов, вот только происходила, к сожалению, на самом деле.

Дева битв задумчиво провела подушечкой пальца по краю белой чашки. Красивое остроскулое лицо не отражало эмоций, но вот глаза, глубокие, малахитовые глаза, чистые и живые, были печальны, как увядающая листва по осени.
— Веретено всё ещё у тебя?

+1

14

Дьявол сел, даже не думая помочь женщине выпутываться из ситуации в которую она загнала себя сама. Джоанна прятала смятение и боль от потери дочери за домашними хлопотами, но он чувствовал их, как чувствовал и эмоции супруги. Всё, что он мог — сочувствующе положить руку на локоть супруги и осторожно коснуться её мыслей. Его сложности с детьми закончились столетия назад, лишь изредка очень хотелось от них отказаться, но оно быстро проходило. Он хотел было заговорить, но первой заговорила Шаира и голос её был спокоен. Леди Константин иронично приподняла бровь.
— Конечно нет, — она посмотрела прямо на жрицу и неодобрительно покачала головой. — За кого вы меня держите, миледи? Я, может, неудачница, но дурой меня никогда не называли. Я спрятала его под мостом через Темзу, когда она замерзала. Стихия нивелирует силу проклятя и...
Она поймала пристальный взгляд дьявола и замолчала, гордо вздёрнув подбородок.
— Любопытно, — только и произнёс сын божий. Чай допивали молча.

Допив чай, дьявол поднялся, подал супруге редингот и уточнил:
— Какой мост, Джоанна?
— Блэкфайерс, — сорвавшимся голосом ответила волшебница.
— Слушай меня, — негромко, но очень веско произнёс владыка ада. — Исторически сложившийся факт в том, что свою дочь ты не увидела до конца своих дней. Но, как по мне, ты достаточно наказана за свою гордыню и мошенничество. Знать, что твоя дочь не в аду и жива для тебя будет достаточно. Пандора позаботится о том, чтобы в аду было на одну детскую душу меньше, вместе с телом. А Джон отпустит все остальные невинные души. Она будет жить и обретёт покой, Джоанна. Без тебя.
Женщина неверяще посмотрела на падшего ангела, а после спрятала красивое лицо в ладонях.
— Спасибо, — глухо произнесла она.

Быстро справившись с собой, леди взяла плащ и, набросив его, вышла, сопровождая гостей.
— Темза в этом году не замёрзла, — предупредила она, запирая дверь и спускаясь по лестнице. Оказавшись на улице, она залихватски свистнула и экипаж остановился рядом с доходным домом, где располагались её аппартаменты. Назвав адрес, она запрыгнула на подножку первой. Дьявол помог жене забраться в неудобный салон и закрыл за ними дверь. По дороге леди Константин рассказала, что за рыцарь должен был получить веретено.
У моста карета остановилась. Выпустив спутниц, падший ангел кинул кучеру соверен и тот поспешил уехать, пока щедрый пассажир не потребовал сдачи. Но пассажиру было всё равно, он смотрел на тёмные, маслянно блестящие волны Темзы. Найдя спуск к воде, он протянул руку и река стала замедлять свой бег, с хрустом схватываясь льдом. Это было странно и страшно, потому что в этом месте река была бурна, солона и редко замерзала до того состояния, чтобы по лльду можно было ходить. Тем временем, дьявол спустился на лёд и лёд выдержал!
— Джоанна, покажи, где веретено?
Пропустив Константин вперёд, он дотронулся до плеча жены.
— Забирать его тебе, это женская игрушка. — Он вздохнул. Гораздо охотнее он сам забрал бы опасную вещицу, но от его прикосновения проклятье окончательно сойдёт с ума. — Только не коснись кончика. Я, конечно, тебя разбужу, но розы я видеть больше не желаю. — Ирония в его голосе мешалась с омерзением и беспокойством за супругу.
Тем временем, волшебница достигла моста и тонкими пальцами без перчаток ощупывала кладку. Наконец, она вытащила крупный кирпич и достала тряпицу, которую не разворачивая протянула Шаире.
— Держите, — выдохнула она, встала на цыпочки, запечатлев поцелуй на щеке дьявола. — И прощайте. Спасибо, Сэм.
И она ушла, гордо держа спину. Дьявол вздохнул, проводив её взглядом.
— Скучать ей не придётся, — хмыкнул он. — Морфей плотно взял её в оборот, довольно плодотворно. Готова, любовь моя?

+1

15

Добрались до моста они довольно быстро; бесшумная и спокойная, как мраморное изваяние, валькирия молча смотрела в окно, сложив тонкие руки на коленях. Лондон она никогда не любила, равно как и всю туманную Англию, но в проплывавших мимо домах и фигурах людей было что-то интересное — и жрица всматривалась в них, растворяясь в собственных ощущениях.
Мягкое касание дьявола её почти разбудило, заставив вздрогнуть.

Здесь, у берега было холоднее, и дева битв зябко повела тонкими плечами. Кашемир не спасал.
— Последний год, когда замерзала Темза, — негромко произнесла Эра, спускаясь на заледеневшую реку вслед за супругом и заворожённо глядя на скованные, замершие волны.
Удивительное, почти ненастоящее зрелище, отдававшее немного сюрреализмом и сном: казалось невероятным, как одно движение тяжёлой ладони велело остановиться этому огромному потоку, и он не смог ослушаться.
Беспокойство в мягком, бархатном голосе Белиала заставило воительницу улыбнуться. В этом было что-то удивительное, в ощущении его тревоги; женщина всё никак не могла привыкнуть.
— Я буду крайне осторожной, — пообещала она.
Вечный сон не прельщал её — ни на терновом ложе, ни без него; а о поцелуе можно было попросить и более простыми способами.

Забрав из рук блондинки свёрток, жрица молча кивнула, прижав его к груди, и на несколько бесконечно долгих секунд словно перестала существовать. Проклятый артефакт шелохнулся, почувствовав рядом силу, и на мгновение золотые цветы переплелись с колючими лозами алых безумствующих роз. Целительница вздрогнула — как и муж, она испытывала настоящее отвращение к этим цветам, особенно после увиденного в Ротенбурге, — но тут же взяла себя в руки.
Малахитовые глаза топко блеснули; вернувшаяся из своих мыслей и чувств обратно в настоящий мир Эра успела зацепиться за последние прозвучавшие слова и вновь изящно склонила голову. Смятение и боль волшебницы, так опалившие её, ушли — не бесследно, но утихли, больше не расходясь от тонкой невысокой фигуры во все стороны кругами по воде.
Проводив взглядом ушедшую женщину, в чьих грациозных движениях чувствовалось решительное упрямство, жрица произнесла почти неслышно, но точно зная, что её голос донесётся до той, кому предназначен:
— Прощай, Джоанна. Мир тебе.
Константин, разумеется, не обернулась, да дева битв этого и не ждала. Покинувшая их явно не принадлежала к числу тех, кто позволил бы сентиментальным порывам, даже коль такие каким-то чудом сумели бы возникнуть, взять верх.

Развернув ткань, женщина достало веретено. Тонкая деревянная палочка с острым концом, расширяющаяся книзу, очень простая, неброская: ни рисунка, ни украшений, только очень сильный, сладковато-приторный аромат, похожий одновременно и на розы, и на хвою. Но под этим покровом был ещё один запах, слабый, почти неуловимый; валькирия осторожно ощупала вещицу умелыми пальцами, рассматривая со всех сторон, и её улыбка на мгновение стала странной, ускользающей. Павший ангел был прав: веретено было для женских рук, не для мужских, и оно шептало, ощущая касания новой владелицы, манящие обещания и тёмные угрозы.
— Очень старое, — наконец произнесла жрица, — оно намного старше этой сказки. Это тисовая древесина, большая ценность по тем временам, тратить её на веретено — странно, как минимум. Хотела бы я узнать, откуда оно оказалось у нашей ведьмы… И знала ли она на самом деле, что скрыто в прялке.
Подойдя к супругу, жрица привстала на носочки, одной рукой держась за его пояс, легко, почти неуловимо коснулась его губ поцелуем, мягким и нежным, как вздох летнего ветра. В этом жесте была вплетена тонкой золотой нитью её благодарность: Эра была матерью много раз и любила всех своих детей, несмотря ни на что, и потому прекрасно знала, что должна была переживать леди Константин каждый день. Не увидеть дочери никогда — ужасно, но много лучше, чем знать, что она потеряна в аду.
— Морфей всегда был большим затейником, — тихо заметила валькирия, улыбнувшись краями губ, — даже по моим меркам. Конечно, милорд, с тобою — куда угодно. Теперь нас ждёт семнадцатый век?

+1

16

Веретено смотрело на него, выискивая малейшую брешь в защите. Оно ненавидело его — то ли за принадлежность к мужскому полу, то ли за его тёмную суть. И то, что оно было сделано из тиса, ничуть не успокаивало. Ядовитое дерево, чей яд отпугивает болезни, а ствол служит идеальной основой луков — это был бы странный выбор, если бы не проклятье, наложенное поверх. Дерево смерти и бессмертия, оно подходило для чёрного колдовства гораздо лучше, чем любое другое.
— «...А королём был тис, что первым в Британии правил...» — Негромко произнёс дьявол, едва уловимо отвечая на поцелуй, вновь подхватывая супругу и проваливаясь с ней под лёд. Дыхание перехватило от внезапно коснувшейся тела ледяной воды, но после стало спокойно и тихо, как в космосе за несколько часов до этого. Странным образом оба раза получалось дышать без особенных сложностей. А время прошло более незаметно, потому что теперь дьявол говорил.
— Любопытная вещица, — голос звучал у Эры в голове и в нём слышалось уважение к неизвестному мастеру. — Веретено не вырезано, оно выросло вот так, как ты его видишь. Возможно даже, что оно старше Лондона, потому что подобное было под силу сотворить только людям холмов, а они ушли во времена Шекспира, до этого много тысяч лет не вмешиваясь в жизнь Англии. Морфей свидетельствовал их уход и эта земля обеднела с ним. Чудеса ушли, остались лишь такие отголоски в виде артефактов...
Он замолчал, вслушиваясь во что-то лишь одному ему ведомое, а после мрак и муть зимней реки закончились, они стояли на опушке леса и где-то вдалеке слышался лай собак.
В этот раз падший ангел предпочёл скромные, почти пуританские одежды, лишь малая графская цепь из серебра и сапфиров сверкала на чёрном сукне камзола, да пряжка, стягивающая волосы, стала синей.
Прикрыв глаза, он позвал. Тихое ржание раздалось за спиной, а под копытами захрустела опавшая листва. Уже знакомый игреневый великан с фырканьем вёл в поводу изящную кобылу под дамским седлом. Лай собак становился всё громче и дьявол, прищурившись, смотрел на жену, жалея, что правила этикета не дозволяют дотронуться до неё даже кончиком пальцев сейчас.
Легенды он придумывать не собирался, одежда и кони позаботятся об этом за них, веретено беспокоило его куда больше. Наконец, псы вылетели на опушку и, завидев дьявола, с визгом попятились. Следом за ними мышастая кобыла вынесла растрёпанного юношу, где-то потерявшего шляпу, раскрасневшегося от мороза и прелестного как херувим. Дьявол нахмурился, а юноша, завидев их, спешился и учтиво поклонился.
— Простите, — начал он, — мне здесь назначила встречу леди Джоанна, англичанка, вы не видели её, Ваша Милость?
— Мы вместо неё, — заговорл падший ангел своим чарующим голосом и юноша вздрогнул. Видимо, в аду он успел осознать, что голос может быть страшным оружием. — Ты выполнил свою часть сделки?
Юноша сник, опустив голову. На контрасте с хищной и очень аристократичной красотой владыки ада, он выглядел совсем простачком, наивным и потерявшимся.
— Нет, — тихо произнёс он, а после быстро заговорил. — Но я видел парня, он цел и, кажется, невредим, потому что не успел натворить ничего грешного, он не страдает, как остальные души. Это ужасное место, Ваша Милость, я больше не хочу туда возвращаться. Я уже говорил об этом английской леди, но она велела прийти сегодня сюда. Я боялся, что она обманет.
— И ведь обманула, — раздалось в голове у Шаиры.

+1

17

Ей нравилось смотреть на мужа, просто — смотреть, искренне наслаждаясь его злой, хищной красотой, совершенной до невозможного, и сейчас валькирия вновь любовалась им, неприкрыто и жадно, запоминая, навечно выжигая в памяти каждую его черту. Павший ангел был прекрасен в любом времени, в любой одежде, и даже просто отвести взгляд от него было почти невозможно.
Женщина до сих пор, кажется, до конца не уверилась, что его присутствие рядом с нею не сон, слишком сладостный, чтобы оказаться реальностью; остро захотелось коснуться дьявола вновь — откликнулось эхом в сознании желание самого Белиала, обжигавшего супругу взглядом; она слишком отчётливо ощущала его чувства. Закусив губу, целительница опустила голову, заставляя себя отвлечься, но удавалось это с чудовищным трудом.

Теперь жрица тоже была в чёрном, ярко оттенявшем её бледную, как лебяжий пух, кожу. Корсет, очертивший стройную фигуру, был полуприкрыт строгим, скорее мужским камзолом, складки длинной мягкой юбки, позволявшей сидеть в седле, мягко ниспадали на землю, но и они скорее подчёркивали тонкость, изящество женского силуэта, чем прятали его. Поправив шейный платок, видный из-под твёрдого воротника-стойки, Эра улыбнулась дьяволу завлекающей, кошачьей усмешкой и мысленно вознесла хвалу королеве Медичи, которая своим стремлением развлечься на охоте убедила высший свет, что от надетых на женщину брюк небо не падает на землю, даже если пуританскому обществу очень этого хочется. Юбку всё равно приходилось носить, но разрезы по бокам делали её куда более пригодной к верховой езде, чем целомудренные повседневные платья.
Хотя до амазонки этому костюму всё ещё было далеко.

Вылетевшие на поляну псы разбили своим лаем накалившуюся добела и уже готовую вспыхнуть тишину. Бесшумно ступая лёгкими сапогами по белому снегу и почти не оставляя следов, точно она была легче наста, дева битв подошла чуть ближе к герцогу, склонила голову к плечу, наблюдая за показавшимся из-за деревьев гостем.
Он был светловолос, мил и очень, чудовищно молод; едва ли ему было хотя бы двадцать. Прекрасный рыцарь для не менее прекрасной принцессы, пылкий сердцем и горячий страстью молодости. Жрица качнула головой; обычно она не чувствовала груза прожитых лет, но сейчас ощутила себя не просто старой, а невыносимо древней. Впрочем, это было даже немного забавно.
"Но ведь мы здесь," — мягко возразила супругу Эра, глядя на юношу из приопущенных тёмных ресниц: тот смущённо ёжился под обжигающей зеленью женского взгляда. — "Пусть сама Джоанна не пришла, но ведь сути сказки не так важно, кто именно покажет пылкому юноше правильный путь: волшебница, фея или владыка преисподней… Хотя с последним я в народном фольклоре ещё не встречалась."

Она вытащила веретено вновь, крутанула его между привычных к подобным древним, как мир, женским игрушкам пальцев. Несмотря на то, что жрица по-прежнему была в перчатках, проклятое дерево отвечало охотно, и вокруг вновь запахло розами с лёгкой, тревожной ноткой пепла; валькирия чуть нахмурилась, посмотрела куда-то в сторону, позволяя взгляду размыться, скользнуть по переплетению золотых нитей реальности вглубь вселенского полотна. Предчувствия ожили, зазмеились ярморочными лентами, и жрица на мгновение кивнула самой себе.
Веретено окуталось лёгкой дымкой ночного тумана, сквозь которую просвечивало мягкое, зеленоватое свечение болотных огней; поведя ладонью, женщина вдруг стряхнула его на землю, но оно не упало — едва видневшийся, тоньше волоса, отблеск волшебной нити, скользил между пальцев, и веретено медленно вращалось в паре футов над снегом, завораживая и притягивая к себе внимание, точно мерно двигавшийся маятник часов. Взор Эры, балансировавшей на границе между явью и сном, манил и отталкивал одновременно.
Её голос был не менее чарующим, чем речь самого герцога, но звучал нежнее и мягче:
— Тогда я предложу тебе иную сделку: взамен на принцессу срежь мне розу, что цветёт над изголовьем каменного ложа.

Веретено вращалось всё быстрее, и на нём уже виднелся крошечный клубок из сияющей нити.

+1

18

«Для него мы волшебники или духи, он не видит суть». — Ответил дьявол, мягко улыбнувшись супруге. — «Возможно, в сказке появится история о духах Зимы или Ветра, которые указали юноше путь, но, вероятнее всего, про нас забудут. История не терпит парадоксов и исправляет их сама».
Даже не видя суть, юноша понимал, что перед ним не люди. Он завороженно переводил взгляд с мужчины на женщину, на их коней и обратно. Они оба были высоки и прекрасны, обоих роднила нездешняя отстранённость, а кони их были словно сотканы из стихий, так плавно и текуче они двигались. Прекрасный принц ощущал себя бесконечно юным рядом с этими созданиями, но страха не было, было лишь жгучее желание, чтобы они не покидали этот мир. Они казались реальными, гораздо более реальными, чем его псы и конь, чем этот лес и даже древняя чаща, в которую ему не было хода. Возможно, так и было, потому что женщина достала вожделенное веретено. Но что это за звон, словно рвётся нить, и почему при этом так вздрогнул мужчина?

Люди холмов знали, что делали, веретено всё ещё смотрело на дьявола даже сквозь золотое сияние Эры; нити мироздания от соприкосновения с древним артефактом, жалобно звенели, а деревяшка резонировала, словно смеялась над ним. Полотно мироздания, счастливо отвечающее зову демиурга, сейчас менялось под воздействием колдовства эльфов — и дьявол менялся вместе с ним. Теперь, когда веретено ожило под умелыми пальцами супруги, падший ангел узнал автора чар и это ему не понравилось. Королева Маб, владычица двора неблагого, так любимая Шекспиром, создавала эту игрушку. Быть может, специально для подобного случая. Вот уж кого можно было считать королевой Зимы по праву, но теперь её роль досталась Эре.
Тонкая нить вилась над веретеном, мешая здраво мыслить и завораживая безудержной пляской. Пожалуй, дьявол был бы рад просто отдать артефакт принцу и на этом закончить историю, но он понимал, что реальность изменяется сама, латая прорехи, оставленные Джоанной и всё происходящее — насущная необходимость. Голос Эры заморочил его ещё больше и он прикрыл глаза, лишь бы не видеть нестерпимого сияния двух таких разных видов магии.
Юноша решительно кивнул и вновь вскочил на коня. Мгновение медлил, а после дал шпоры и исчез в чаще. Псы последовали за ним. Только тогда владыка преисподней позволил себе выдохнуть и, зачерпнув снега, омыть им лицо.
— Молодость, — голос напоминал хриплое карканье, — не склонна к рассуждениям. В изголовье принцессы не росла роза, там был барельеф с терновой ветвью.— Падший ангел допускал, что теперь роза есть и, вероятно, золотая, но зачем она нужна супруге? Что она поняла, коснувшись колдовского тиса? — Он и не вспомнит твоего повеления, любовь моя, зачем ты его морочишь?
Он хотел спросить другое, совсем другое, но в голове мутилось, а перед глазами мелькали золотые блики. Вероятности уже не просто жалобно звенели, они стонали, каждым звуком болезненно отдаваясь в душе дьявола. Ещё одна из нитей лопнула и падший ангел дёрнулся как от удара. Ему бы попросить жену остановиться, но он не мог.

+1

19

Хриплый голос дьявола заставил жрицу на мгновение замереть, пытаясь поймать что-то неуловимое, что виднелось зыбким призраком сквозь податливую ткань бытия, но сила проклятой вещицы, коварной чёрной змейкой проскользнувшая в её существо, вновь оплела валькирию обманчивой безмятежностью, спокойствием зимнего моря. Медленно, словно боясь потревожить танцевавшее веретено, Эра сделала пару шагов назад, в сторону, прочь ускользая от супруга, и теперь следов от её сапог не оставалось вовсе, будто бы женщины не было здесь более, а остался лишь её дух, силуэт на белом холсте зимнего леса.
Она чувствовала себя чудовищно странно, и мир перед глазами двоился; жрица осознавала, что она делает здесь и зачем спрядает из тишины и снов чужую судьбу, прокладывая рыцарю путь сквозь дремучие заросли к уснувшей Авроре, но вместе с тем что-то иное прорастало сквозь её разум, тёмное, злое — холодное, как скалы, об которые бьются волны, разлетаясь в мириады брызг. Зима не пугала больше, дева битв совершенно не чувствовала мороза; и именно это отрезвило её, знавшую тепло песков и ласковые объятия великих низовьев Нила.
На миг, не более, но того оказалось достаточно.

Проклятое веретено всё вращалось и вращалось, и в магическом блеске несуществующей нити, сплетённой воедино из несбывшегося и невозможного, чудилась тревога. Она, впрочем, и была, расползаясь по белому покрову, точно позёмка; тревога странная, предчувствие настоящей беды, жуткой и тёмной, как беззвёздная ночь.
Как вечная зима над опустевшим миром.
— Роза, — хрустом осторожных шагов по первому снегу прошелестел чарующий голос, но в нём больше не было нежного, баюкавшего тепла, — роза с лепестками из золота, что цветёт в её изголовье. Она нужна мне, потому что она — обратная сторона веретена. Они связаны… Очень крепко.
Больше говорить валькирия не смогла; бледное лицо её стало совершенно отрешённым, и сквозь него вдруг проскользнуло что-то чужеродное, не столько злое, сколь необъяснимое.
Нездешнее.

Становилось всё холоднее; дыхание женщины, паром вырывавшееся из приоткрытых полных губ, мгновенно застывало в облачко тумана, осыпавшееся к её ногам. Топкие изумрудные глаза подёрнулись изморозью, как и огненные её волосы, чёрная ткань костюма становилась серебристой.
Сейчас жрица не смогла бы остановить веретено, даже если бы захотела: ломавшая вероятности и обыденное течение времени пряжа была связана с ней колдовством тягучим и древним, как мир сам, и не пряха сейчас владела им, а оно полностью подчинило её себе. Чары, наложенные на тисовую древесину, связывавшую между собою смерть и бессмертие в равной мере, были крепки — за прошедшие эпохи проклятие лишь набрало силу. Та, что плела его, знала толк в своём искусстве; знала она и то, что однажды веретено дождётся своего часа, оказавшись в верных руках и в верной вехе истории.
Не подумала она лишь о том, что любая сила порождает отклик.
Нить, вплетавшаяся в ткань мироздания, стала красноватой; плотная перчатка на руке девы битв отяжелела от медленно струившейся крови, которая требовалась ворожбе.
"Роза," — тихим клёкотом, касанием к разуму ударился её шепот о Белиала.
И разбился в ледяные осколки.

Пошёл снег. Крупные, неестественно крупные хлопья падали с неба, укутывая деревья и кустарник, опускались на стоявшие посреди поляны тёмные фигуры, и снежинки не таяли вовсе; кони пофыркивали, тревожно переминаясь с копыта на копыто.

+1

20

Менять мир безумно сложно, он сопротивляется магическому вмешательству, такой механизм защиты был заложен в него в процессе формирования большого взрыва. Даже самая малая часть, вроде прошлогодних листьев под ногами или пыли на старой паутине не подчинятся просто так: легче срыть гору голыми руками, чем обрушить её магией. Но это верно только в случае, если менять мироздание насильно, магия эльфов, давно ушедших из мира, была подобна стихиям, что составляют суть хранителя равновесия. Может ли ветер изменить горный склон?  Способна ли земля стряхнуть со своего тела неугодные ей города?
Блаженное безумие более было недоступно дьяволу, он своими руками избавился от этой возможности, поэтому он отчётливо понимал, что происходит. Затуманенный древним колдовством разум падшего ангела метался словно в золочёной клетке, силясь найти выход. Звон от рвущихся вероятностей оглушал, несбывшееся шептало в голове усыпляющим рефреном, но воля, что была с ним всегда, сбрасывала с себя оковы раз за разом и, похоже, это очень не нравилось веретену. Эрой оно овладело до отвратительного быстро.
Он протянул руку, силясь коснуться ускользающей словно солнечный зайчик супруги, но дрожащие пальцы схватили лишь пустоту. Скрипнув зубами, он склонил голову, вслушиваясь в её слова, запах крови и чужой боли коснулся его обоняния и заставил задохнуться. Смертельная опасность заставляла его рвануться к супруге, но вместо этого он обнаружил себя в седле, летящим не касаясь снега следом за юным принцем.
В зал он влетел ровно тогда, когда парень помогал подняться с места Авроре. Она была хорошенькой, эта девушка, под стать своему суженному, но дьявола не интересовала изумлённая пара, лишь барельеф над головой принцессы, едва сохранившийся до этих дней. Он не видел, как принц отшатнулся он него, как заслонил собой принцессу. Смертные были забыты и предпочли убраться с дороги бледного призрака на пламенном коне. Вьюга крепчала, ветер нёс по останкам замка иссохшие моментально листья и лепестки роз. Когда дьявол протянул руку к барельефу, где в терновой лозе покоилась десятилепестковая роза, стихия обвила лепестками его руку и с пальца, которым он коснулся середины барельефа, сорвалась алая как кровь искра. Лепестки и листья оживали на этом бешеном ветру, который трепал белоснежный воротник и чёрные как смоль волосы. Контуры розетки тронулись золотом, переплетающимся с алым и вскоре в руках у дьявола была роза: золотая, совершенная в своей красоте, она словно парила над тяжёлыми ладонями, заставляя остро чувствовать своё несовершенство. Конь поднялся на дыбы, когда хозяин вновь взлетел в седло и дал шпоры. Они неслись быстрее ветра и всё-таки не успели.
Спешившийся дьявол смотрел на призрак, которым стала его супруга и длинные пальцы сминали прекрасный цветок, шипы впивались в кожу, питаясь его кровью и силой. Веретено, всё дело было в нём, лишь оно было реальным здесь. Нужно коснуться его, сломать проклятье, теперь можно, но падший ангел не смог сделать и шага навстречу жене. Лишь стальные глаза встретились с топью болот, подёрнутой инеем. Он протянул розу, совершенную, изумительным живым контрастом лежащую на окровавленной бледной ладони.
— Эра, — позвал он, вкладывая остатки сил в голос.

+1

21

Nichts ist kälter als deine Liebe,
Nichts ist kälter als deine Hand. ©

Белёсый, полупрозрачный призрак, почти скрытый от взгляда метелью, мало напоминал прежнюю Эру: из одежды, из глаз, из огненных локонов словно бы ушли все краски, превращая её в зимнего духа, в стихию, властвовавшую над дремучим лесом. Завывающий северный ветер швырнул в грудь павшему ангелу снег, но хлопья не долетели до чеканного лица и иссиня-чёрных волос, растаяли и пролились в сугроб напоминанием о весенней капели.

Веретено застонало, горестно и болезненно. Желая подчинить себя мастерицу, чтобы из её рук испить силы и пустить по вселенскому полотну ледяную ниточку собственной сути, оно связало их слишком крепко, и теперь уже и само не могло вырваться — ибо каждая верёвка всегда о двух концах. Кровь, струившаяся между пальцев, кровь не просто пряхи, но бывшего воплощения стихии, что ещё помнила, каково оно, летать между горных кряжей дыханием Гипербореи, теперь не позволяла проклятой вещице танцевать самой, пытаясь пробудить к жизни вечную метель.
Бег его вдруг заметно замедлился, нить растянулась, точно и вовсе грозила лопнуть, и веретено скользнуло ниже, почти коснувшись земли; женщина тяжело, остро выдохнула — вместе с нею вздохнул и буран, — и резко дёрнула запястьем вверх и влево, перехватила взметнувшуюся деревянную палочку всей ладонью и шагнула вперёд, расплескав, точно крылья, белый, белый снег порывом ветра. Мужа она не видела, сейчас для неё реальный мир не был настоящим, осязаемым, ибо сама она принадлежала иной стороне, но горевший в его руке волшебный цветок сиял, подобный крошечной луне, посреди белого безмолвия, и манил её на свой свет. Веретено рвалось из пальцев, испуганное этим пламенем, но женщина держала крепко. Очень крепко.
Она видела раскрывший бутон этот тогда, когда под тьмой древнего волшебства различила первую, неизменную суть не оружия, но дара, и понимала, что нужно сделать, укрыв это знание от проскользнувшей в разум дымки чужой ворожбы.
Воздух сам помог ей, своей бывшей тени, подхватив в объятия и потянув за собой её сейчас невесомое, полупрозрачное тело.

Миг тиса и миг розы — равновелики перед лицом вечности; две противоположности, воплощавшие в себе одновременно и смерть, и бессмертие, проросшие зелёными листьями, сладковатым запахом сквозь вехи истории, чтобы оказаться здесь и сейчас, в одном месте, столкнулись со звуком, что бывает у бильярдных шаров.
— А теперь плети, как должно, — тихо, но очень твёрдо произнесла жрица, и в голосе её сыпучей дюной, плеском океанических вод чуялся жар южного лета.
Жалобный звон вероятностей, бессердечно порванных артефактом и сейчас чуткими пальцами пряхи сплетённые из звёздного света и алой крови вновь, на одно мгновение превратился в крик, а затем всё оборвалось, как последняя, щемящая нота в скрипичном романсе. Веретено выскользнуло из тонкой женской руки, перевернулось и острым кончиком вошло в снег, озарившись на мгновение изнутри, точно церковная свечка, ослепительно-белою вспышкой. Чёрных чар на нём больше не существовало, они рассыпались в тысячу белых снежинок вместе с концом сказки, в которой принц разбудил свою принцессу, и концом этой сказки была последняя из роз, распустившаяся на тяжёлой ладони дьявола.
Два проклятия, слившихся в одно — и исчезли они тоже вместе, потянувшись одно за другое. Небо, затянутое тревожными, низкими облаками, очистилось, окрасилось в алые тона заката.

Зябко обняв себя за плечи, Эра опустила глаза, стоя очень близко — и никак не смея сделать последний шаг, что разделял их с супругом. Реальность вновь была настоящей.

+1

22

На долгий, мучительный вздох он думал, что опоздал, что жена приняла суть воздуха окончательно, что нужно будет идти за ней в опустевшую страну Холмов. Но нет, она всё ещё была здесь, их связь была сильнее любого чёрного колдовства, их любовь держала её здесь, не давая потерять связи с реальностью. Он видел её. Видел так же отчётливо, как розу у себя в ладони, и он ждал — это всё, что оставалось ему сейчас, в снежной круговерти. С губ срывался пар, глаза не отрываясь следили за пляской стихии, а в ушах пел ветер, переплетаясь с нитями реальности и музыка восстанавливала свою гармонию.
Не боль беспокоила его, к ней он давно привык и был накоротке, он боялся, что жена разорвёт их связь. Роза на его ладони тихо угасла и увяла, а веретено застыло, воткнувшись в снег. Женщина, в глазах которой вновь цвели курганы, его женщина, вновь была здесь. Он сжал  ладонь и прах от розы осыпался на прошлогодние листья, а дьявол шагнул к Эре, заключая её в объятья.
— Эра, — выдохнул он в растрепавшиеся волосы. — Моя Эра!
Воздух вокруг них взметнул вновь нападавший снег, закружил его вихрем вокруг обоих, взметнул одежды, а дьявол всё держал жену за плечи, словно боялся отпустить. Его эмоции, его страхи и облегчение захлестнули жену с головой, длинные пальцы переплелись с хрупкими пальцами адской герцогини и серебристый свет полился с его ладони, облегчая боль, причинённую артефактом. Бережно прижав супругу к себе, он отдал стихии приказ. Ледяная тишина поглотила статного рыцаря и его леди, чтобы вернуть их в то время, с которого они начали. Роз больше не было, был лишь шум города вдалеке, говорящий о том, что проклятья как небывало. Наконец, отпустив жену, падший ангел заглянул ей в лицо. Его улыбка была беззащитно нежной, хищные черты лица сгладились, а огромные серые глаза смотрели прямо в душу.
— Благодарю, владыка! — Голос не был старческим, но не узнать ведьму было сложно. Высокая, в чёрных одеждах она была похожа на ту, которая наложила чары на веретено, но, к счастью обоих, ей не была. Теперь она выглядела моложе и спокойнее. И она помнила! Это было странно, потому что временные парадоксы изглаживаются из времени и памяти людей. Человек ли она? Вряд ли. — Никогда я так не была рада контракту с дьяволом. Миледи, — она учтиво поклонилась и исчезла в сером дыму.
Дьявол склонил голову и только теперь заметил веретено, желтоватым росчерком лежащее на снегу. Наклонившись, он подобрал его и протянул жене. Теперь это было обычное веретено, с лёгким остаточным фоном от заклинания. Памятный сувенир для супруги.
— Это твоё, любовь моя. — Он смотрел на неё, лукаво сощурившись. — Теперь мне будет что рассказать психологу, — хмыкнул он. — Пойдём домой?

+1


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » Sonne, Mond und Sterne [Theodore Hartright, Shiera Sanders]