Дата в игре: Зима 2017 — 2018       Рейтинг: 18+       Система: эпизодическая

влог форума

» Закончен аватарочный флешмоб и мы объявляем начало голосования. Так же мы закрываем лотерею и поздравляем всех, кто выполнил задание! Список заданий открыт и все могут посмотреть, мимо чего их пронесло. А мы продолжаем работу над форумом, оставайтесь с нами!


» Перевод времени! В игре теперь зима 2017 – 2018 года!

Сладость или гадость? Мы открываем лотерею и традиционный аватарочный флешмоб. Счастливого Хеллоуина!


» Внимание! Стартовала новая сюжетная ветка, все желающие могут записаться, или учитывать её в своих личных эпизодах! Кроме этого мы снова открываем акцию на шпионов!


» Друзья, АМС работает над обновлением сююжетных веток и функционала форума, в связи с чем, нам нужны ответы на некоторые вопросы. Будем рады вашим ответам.


» АМС требуется твоя помощь! Да-да, именно твоя. Мы ищем модераторов.


» Внимание! Стартовал сюжет для Лиги Справедливости и остальных желающих! Продолжается упрощенный прием в честь дня рождения форума! Акция продлится до 11.08. Это не все сюрпризы, оставайтесь с нами!


» Упрощенный прием в честь дня рождения форума! Акция продлится до 11.08. Проходите, не снимайте обувь и чувствуйте себя как дома!


» Завтра наш официальный День Рождения, но уже сегодня вас ждут сюрпризы. Мы подвели итоги сюжета и добавили две информационные темы: инфографика и организации. Это не все сюрпризы, оставайтесь с нами!


» АМС обращает внимание игроков на изменения в правилах про упрощенный прием. Внимание, все твинки подлежат обязательной регистрации.


» В честь выхода Wonder Woman в прокат, мы объявляем упрощенный прием на весь каст фильма, а так же комиксов. АМС просит воздержаться от спойлеров в ближайшую неделю.


» В честь выхода INJUSTICE 2, мы объявляем упрощенный прием на всех персонажей, которые присутствуют в игре


» Если у тебя появилось желание надрать задницу ангелу или демону, а может быть стать их должником, тогда тебе срочно надо записаться в «Deception Point». Забудь про плату в виде своей души, они могут забрать у тебя нечто большое.


новости игры

Январь


» Маленькие европейские города — оплот стабильности, ведь там уже много лет размеренная жизнь течёт своим чередом и из года в год ничего не меняется, однако в их прошлом таится множество загадок. И когда Ротенбург, до сих пор сохранивший лёгкий флёр средневекового очарования, оказывается погребённым под розовыми бутонами, сказочные истории о спящих принцессах и волшебных прялках уже не кажутся такими невероятными.


» Призраков бывших агентов разных спецслужб становится всё больше: о них напоминают статьи в СМИ, заметки в анонимных сетях или не укладывающиеся в границы логики криминальные схемы. И порой для того, чтобы догнать мертвеца, приходится заглянуть на самое дно — ведь там удобнее прятаться от чужих взглядов.


Декабрь


» Когда доктору Сандерс, только переехавшей в Германию, практически с порога предложили занять должность замдекана первого философского факультета, пустующую уже полгода, задуматься о щедрости такого предложения ей в голову не пришло. Возможно, стоит наверстать это досадное упущение и выяснить, что же случилось с предыдущим сотрудником, теперь, когда в кабинете обнаружился вскрытый потайной сейф, о существовании которого она даже не подозревала.


» Если есть какая-то более коррумпированная структура, чем силовые ведомства, то это, несомненно, медицина. Там, где есть большие деньги, человеческие жизни не значат ничего. Так было всегда; некоторые схемы живут и здравствуют со времён Второй Мировой. Но что будет, если журналистское расследование вытащит старательно закопанную правду наружу и предаст огласке?


» Череда случайных, казалось бы, преступлений, совершённых обычными гражданами, никогда ранее не попадавшими в зону видимости полиции, заставляет вспомнить дело годовой давности. Тогда следов кукловода, влиявшего на людей, найти не удалось; может быть, в этот раз повезёт больше?


» Интриги на политической арене всё набирают обороты. Международный терроризм подходит к своим акциям устрашения всё с большей фантазией, и вместо простого убийства неизвестного широкой общественности физика разыгрывает не очень красивую, но весьма кровавую драму, в которую оказывается втянута доктор Сноу. И всё бы, может, пошло, как и задумывалось, если бы операция не привлекла внимание британской разведки.


» Когда разведки двух стран работают вместе, в теории это должно способствовать улучшению политических отношений между ними. На практике обычно получается всё строго наоборот, а агентов вообще принято пускать в расход, чтобы не разглашать подробностей операции. Сложности начинаются тогда, когда агент умирать не хочет: его приходится искать по всему миру.
Иногда для того, чтобы геройски умереть.


» Когда Мелеос придумал и создал Басанос, он не знал, что из этого выйдет — но не вышло по обыкновению ничего хорошего. Обладающие собственной волей к жизни, карты стали страстно желать свободы.
Многократные попытки, однако, так ни к чему и не привели; даже отчаянный порыв использовать Люцифера провалился. Но теперь у колоды всё же есть шанс получить желаемое: когда Маг оказался связан со Жрицей.


» Шпионские игры изящны только на экранах кинотеатров. Когда же на одном человеке на самом деле сходится интерес сразу трёх разведок от трёх различных стран, ему остаётся не такой уж и богатый выбор - либо застрелиться самостоятельно, не оставив посмертной записки, чтобы навсегда унести тайны с собой в могилу, либо довериться милости провидения. Особого шарма ситуации добавляет то, что провидение со свойственным себе юмором милость решает представить дьяволом, работающим на Mi-6.


» Готэм всегда был неспокойным и тёмным городом, в котором пышным цветом распускаются неприятности. Однажды ночью Бэтгёрл, ища, кому бы принести справедливости, сама едва не стала жертвой мирового зла, на этот раз — опять — принявшего обличье ополоумевших сектантов, которым не по вкусу вмешательство в их дела. Но помощь нашла девушку самостоятельно, пусть и в очень неожиданном обличье.


» "Плавящая чума" постепенно захватывает Землю, мало интересуясь попытками человечества остановить её распространение. Повсеместное использование высоких технологий на этот раз сработало против их создателей; спустя всего два месяца после регистрации первого заражения вирус добирается через океан и до России, занимая всё новые вычислительные мощности. Благодаря его вмешательству весь мир оказывается под угрозой ядерного удара, поскольку военные больше не могут повлиять на системы запуска; агенты десятка спецслужб пытаются придумать способ разрешить эту ситуацию с минимальным числом жертв.


» Кажется, что после патрулирования ночных улиц Готэма удивляться чему-нибудь невозможно, особенно когда дело касается виртуальных пространств, где самое страшное, что может случиться - бесконечный цикл. По крайней мере, для двух программистов, каждый из которых в одиночку способен взломать информационные системы Пентагона за утренней чашечкой кофе. Но у вируса, проникающего сквозь любые щели, другое мнение: ему нужно всё больше вычислительных мощностей, и только запущенная система отлично подойдёт для его целей.


Ноябрь


» Несколько месяцев назад архангел Михаил, неудачно воскрешённый пародией на Творца, был вышвырнут тёмным клинком Люцифера в неизвестность. Бардак в мультивселенной и пустующий трон Бога - веская причина попытаться найти его; однако никто не знает, что именно может таиться в черноте карманного измерения, ведь тварь, считающая себя Яхве, порядком ослаблена - но не мертва.


» Под очевидным всегда может найтись двойное дно. N-металл - одна из величайших загадок и для Земли, и для Танагара. Его существование противоречит половине физических законов и самой, возможно, задумке метавселенной, и появление его никогда не было случайностью. Но настоящий смысл его присутствия в их жизни, пожалуй, ни Ястреб, ни его бывшая супруга никогда не смогли бы даже предположить, если бы не вмешательство дьявола.


» "Чёрные Ястребы" больше не существуют, полковник Линкольн считается умершим, а спецагенты работают, на кого и где придётся. По меньшей мере, такова официальная версия событий. Однако при этом одновременно двое некогда связанных с "Чёрными Ястребами" людей обнаруживают недавно установленные системы слежения - и едва ли это простое совпадение. Но кому и зачем вообще может потребоваться контролировать распущенный отряд?


» Герой должен оставаться героем всегда - а то, что творится за пределами геройской жизни, принято ограждать от чужих взглядов, даже если это товарищи по команде. Но порой события, не относящиеся к рабочим будням, набирают такие обороты, что утаить их очень сложно, и случайная вспышка гнева может приоткрыть личные тайны, о которых не принято распространяться.


» Казалось бы, какая связь может быть между Иггдрасилем, архангелом Михаилом, недавно погибшим агентом британской разведки и двумя женщинами из Лиги Справедливости? Но у вселенной странное чувство юмора, и ответ на этот вопрос упрятан в золотое яблоко из садов Идунн - вот только до них нужно ещё суметь добраться.


» Говорят, многие знания - многие печали. Распутанный клубок прошлого, таивший в себе пятнадцать миллиардов лет событий и перерождений, переворачивает половину мультивселенной с ног на голову. И приводит к весьма неожиданным кадровым перестановкам в Аду.


» Иногда следовать воинскому долгу - не лучшее, что можно придумать. Самоотверженное решение Картера Холла вернуться на Танагар без ведома супруги заставляет начать вращаться шестерёнки событий, которые неизвестной силе удалось остановить на много миллиардов лет. Тайны прошлого, пролежавшего в забвении почти пять тысячелетий, способны полностью изменить расстановку сил в мультивселенной.


Октябрь


» Иногда темнейшую ночь года согревают не просто кострами, но кострами по учениям самого Торквемады, сжигая для большего тепла еретиков и оккультистов. И всё, на что остаётся надеяться в таком случае магу, примотанному к столбу - так это на собственную хитрость и помощь одной летучей мыши.


» Опасно раскачавшееся равновесие вселенной заставляет многих желать большего, чем обычно. Ночь Хеллоуина ведьмы называют Самайном. Темнейшая - так говорят - ночь в году, когда нечисти дано право резвиться среди живых; ночь горящих костров - и ночь Дикой Охоты, мертвецов с призрачными гончими, которой жаждется весь мир уронить в белую зиму.


» И даже на обычной школьной экскурсии с океанологом всегда есть шанс оказаться по уши в крупных неприятностях, ведь океан - живой, и он не любит, когда ему причиняют боль. Как не любит и его король.


» Вирус прорастает в технологиях Земли всё глубже, захватывая не только системы искусственного интеллекта или "умные дома", но и сервера игр с миллионными аудиториями. Хотите посмотреть на Чудо-Женщину, которой приходится стать бардом? Надевайте очки виртуальной реальности - и присоединяйтесь.


» Высокие технологии - не всегда благо. На Землю попадает вирус, превращающий технологические импланты и органику в одно целое; поражено огромное количество управляющих узлов - от школ и больниц до военных объектов с ядерным вооружением. Микробиологи и биоинформатики ВОЗа близки к панике и объявлению эпидемии "плавящей чумы".


» В городских легендах и слухах порой возникает странный и мерзкий шепоток, который говорит о той грани недопустимого, что пугает даже бывалых наёмников. О культе, про который не принято говорить и думать, ибо он настолько мерзок, что даже его упоминание вызывает отвращение.
О культе, в котором плоть человеческая превращается в хлеб.


★ топы

DC: Rebirth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » Hello, Berlin [Theodore Hartright, Shiera Sanders]


Hello, Berlin [Theodore Hartright, Shiera Sanders]

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

http://se.uploads.ru/qIb5R.jpg

» игроки: Theodore Hartright, Shiera Sanders
» место: Земля-прайм, Вашингтон, США — Берлин, Германия
» время действия: 14 — 16.12.2017
» описание:
— Я думал, шпионы пьют мартини...
— Скотч. Не менее двенадцати лет.
— Неужели? Правила ЦРУ?
— Мои.

С того момента, как была запущена система слежения, политическое напряжение росло, но последние события в мире заставили правительства самых крупных государств резко пересмотреть действия в отношении открытых конфликтов, переведя их на уровень шпионских войн. Большая часть подозрительно смотрит на крупные мировые державы, их технологии и информацию. Возможно, это означает новый виток холодной войны.
Этот период — не самое лучшее время, чтобы менять страну для жительства, но раз так сложились карты, нужно быть готовыми к сюрпризам разной степени неприятности. Особенно, если в деле замешаны сразу три разведки.

[NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

2

Dance into the fire
That fatal kiss is all we need
Dance into the fire
To fatal sounds of broken dreams

Вашингтон DC, США, 14.12.2017, 10:30am.
«...сильный пожар в архивном отделе Арлингтонской библиотеки уничтожил большую часть неоцифрованных документов, среди которых были бесценные образцы исторического достояния Соединённых Штатов. По предварительным данным, возгорание произошло из-за неисправности с проводкой. Почему не сработали системы экстренного пожаротушения...»
Нажав кнопку пульта, Теодор выключил телевизор и по хозяйски прикоснулся к Шаире, заканчивающей сборы. В человеческом обличии он был хорош, почти так же хорош, как владыка ада, но на свой, совершенно человеческий лад. От него пахло дорогим одеколоном и водой, которая стекала с влажных волос на широкую спину. Набросив свежую рубашку, он достал из кейса запонки с изображением пуделя. Старая рубашка, пропахшая гарью, окончила свои дни в мусорном пакете.
— Не жалеешь? — Уточнил он своим потрясающим голосом, застёгивая пуговицы. Разумеется, он имел ввиду не его компанию и даже не всё произошедшее за последние два месяца. Речь шла о смене работы и переезде в Европу. Ему это было только на руку, потому что долго находиться вдали от неё он не мог, а возобновившаяся служба диктовала свои условия. Время поджимало, скоро должно было подъехать такси, которое отвезёт их в аэропорт и они, наконец, оставят за бортом последнюю часть жизни, которая не вязалась с теми изменениями, которые кардинально перевернули их судьбы.
— У меня для тебя сюрприз, моя леди, — тем временем Хартрайт закончил с рубашкой, надел идеально отглаженный пиджак, потянулся за галстуком, который бросил в кейс и достал оттуда небольшой пакет, который демонстративно положил во внутренний карман пиджака. — Но отдам я тебе его в аэропорту, — он посмотрел на часы, прежде чем застегнуть их на запястьи и продолжил. — Идём, такси должно уже подъезжать.
Ответом на его слова стало сообщение о том, какая марка машины ожидает их у подъезда. Подхватив чемодан Шаиры и свой кейс, он оставил женщину запирать квартиру и сдавать ключи владельцу дома.

В аэропорту было шумно и многолюдно, но Хартрайт уверенно отправился к стойке для VIP пассажиров. Положив перед девушкой за стойкой дипломатический паспорт, он загадочно улыбнулся Сандерс, предлагая присоединиться. Билеты были у него. Вернее, он сказал, что билеты были у него, никаких дополнительных бумажек он не доставал. Проверка не отняла у них много времени, паспортный контроль они прошли быстро и Теодор предложил выпить кофе перед посадкой. Уже сидя за столиком, он снова загадочно улыбнулся и достал из кармана пакет, который убрал ещё на съёмной квартире.
— Мисс Сандерс, — интонации были весьма ироничными, учитыая прошедшие два месяца, но сделать это он был просто обязан. Подвинув пакет к ней, он сделал нарочито медленный глоток кофе и продолжил. — У меня некоторые сложности с фамилией, поэтому с документами будет некоторая трудность. И тем не менее, согласишься ли ты стать моей женой?
В деревянной коробке, на подкладке из бежевого бархата, лежало кольцо из жёлтого золота с некрупным, но очень чистым изумрудом — под цвет глаз женщины.
Хартрайт встревоженно смотрел на Шаиру, затаив дыхание в ожидании ответа и волнуясь как мальчишка. [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

Отредактировано First of the Fallen (2017-11-07 00:40:25)

+1

3

Она вновь носила белое. Это открытие, кажется, потрясло даже саму Шаиру, которая, стоя перед зеркалом, поправляла волосы, закалывая их парой металлических шпилек, чтобы убрать от лица. Крупные локоны струились по её спине, разлетались по крыльям — закатные лучики на облаках. Горячее прикосновение супруга заставило жрицу вздрогнуть, вскинуть на него малахитовые глаза; в них стоял вопрос и немое, искреннее восхищение его красотой — и чувством близости.
— Ни капли, — ответила она, не сомневаясь ни секунды, и идеальное её лицо на мгновение озарилось улыбкой, — большую часть времени я всё равно работала в Европе. Так будет лучше; не хочу здесь оставаться.
Мягкое вязаное платье из плотной пряжи длиной до колена изящно облегало стройную женскую фигуру. Сверху Сандерс набросила бежевое пальто, которое не стала застёгивать, крутанулась на высоких каблуках сапог, обдав мужчину пряным травяным запахом.
Узнать в ней прежнюю тень самой себя было чудовищно сложно. За два месяца, проведённых с супругом, Эра расцвела, как некогда — в Эдеме.

Подхватив небольшую сумку на длинном ремне, Шаира забросила её на плечо и вышла из квартиры следом за дьяволом, порывисто-стремительная — и безмерно счастливая.

Она бросила всё. Почти все её вещи так или иначе были связаны с Картером, и женщина, оставившая всё своё прошлое ветрам и дождю, не стала забирать их — ни украшений, ни одежды, ничего, что когда-то принадлежало ей; она даже успела продать машину. Ноутбук, рабочие материалы, пара блокнотов да то, что она купила за последний месяц — вот и всё, что Сандерс увозила с собой; и на сердце её теперь было легко.
Хлопок двери такси обрубил последнюю её связь с Америкой, и воительнице не было жаль.

В аэропорт прибыли на удивление быстро.
Регистрация удивила её, но спорить с дьяволом было делом изначально неблагодарным; послушно протянув девушке за стойкой и свой паспорт, жрица только благодарно кивнула, когда ей вернули документы, и поспешила за мужчиной. Летала сама Шаира много: разъездная работа учёного, которому требовалось быть на раскопках в десяти местах мира одновременно, попутно успевая забежать ещё и на пару-тройку конференций, диктовала свои правила. Но пользовалась валькирия в основном экономом — комфорт сам по себе волновал её мало, а деньги университеты предпочитали выделять очень осторожно, скандаля за каждый лишний цент до срыва голоса, и сейчас доктор чувствовала себя непривычно.
И немного неловко, пожалуй.

Кофе был горячим и терпким; закинув одну безупречную ногу на другую, женщина с удовольствием сделала пару больших глотков, зажмурилась, точно крупная кошка, но голос спутника вывел её из блаженного удовлетворения моментом.
На обнажённом открытой крышкой изумруде играли блики лампы, зажжённой над столиком; до крайности смущённая Шаира с трудом подавила острое желание запахнуться в крылья, спрятавшись от лукавого серого взгляда.
На щеках её вспыхнул румянец.
— О, — только и выдохнула жрица, засмеялась, переливчато и неловко, коснулась ладонью своего лба; но мелодичный голос её прозвенел уверенно и твёрдо. — Да. Конечно, да.

+1

4

Даже в смертном обличьи он привык получать всё, что пожелает. Для них обоих смертный брак был простой формальностью, призванной заткнуть неуместные вопросы о том, почему британец живёт с американкой. Разумеется, сейчас нравы были мягче, чем даже сто лет назад, но лишние пересуды будут и без того. Была ещё одна цель, которую Теодор преследовал, делая предложение Шаире. Ему была невыносима мысль о том, что тысячелетиями творил с ней Картер, превращая воплощённую женственность, прекрасную как она есть, в жалкую тень себя самого. Так не должно быть — ни с кем, особенно с его женщиной. Изумрудные отблески сияли на пальце жрицы и её смущение, такое терпкое и пряное, смешивалось с ароматом свежесваренного кофе. Она бодрила даже его, за неимоверно долгую жизнь обладавшего любой женщиной, которую пожелает, но все они были не важны, потому что именно эта ответила согласием дважды. Это не важно, что с официальной церемонией придётся ждать, пока новая личность не обомнётся по нему как хороший костюм, время здесь не играло роли. А документы на подлинную личность он вытрясет из британцев в ближайший визит в посольство.
—  Моя леди. — Удовлетворение в голосе мешалось с чем-то ещё, совершенно незнакомым им обоим. Теперь у них много времени, чтобы это разгадать. — Я счастлив теперь.

Кофе закончился, они просто сидели и обсуждали какие-то мелкие пустяки, связанные с отъездом и местом работы обоих. Наконец, по громкой связи объявили их имена и озвучили номер гейта. Это было непривычно Сандерс, но Хартрайт был невозмутим. Расплатившись за кофе, он набросил пальто и протянул пальто супруге.
Их не обыскивали, никого не волновала ручная кладь обоих. У гейта ждала приятная девушка, которая протянула бумаги и ретировалась. Хитро улыбнувшись, Теодор увлёк жену на лётное поле, где их ждала машина аэропорта. У трапа самолёта их ждала стюардесса и второй пилот, которому Хартрайт и протянул бумаги.
А в самолёте начался другой мир: тот, к которому привык британец. Салон был отделан роскошно и было место, где отдохнуть, но, в основном, он был предназначен для работы, был даже весьма комфортный стол с привинченными к нему мониторами. Такой самолёт подошёл бы президенту или главе крупной корпорации и Хартрайт искренне наслаждался впечатлением, произведённым на жену.
На взлёт пошли очень быстро, ремни в креслах зоны отдыха были удобными, а подъём ощущался более мягко, чем в обычном пассажирском лайнере. Им предстояло провести девять часов в воздухе. Стюардесса принесла еду и напитки на передвижном столике, пристегнула его к стене и так же быстро ретировалась. Теодор ловил каждую эмоцию, которую испытывала Шаира, в свою очередь испытывая удовольствие от каждой из них. Ему нравилось её замешательство, её удивление и непонимание и он ждал, когда придёт осознание, что это всё тоже теперь принадлежит ей.
Семейную идиллию прервал телефонный звонок, мощным гитарным рифом обозначивший, что звонят из Лондона.
— Да! — Несколько раздражённо ответил Хартрайт. — Я в воздухе и не один, перезвони по внутренней.
Бросив трубку в кресло, он поднялся и отправился за стол.
— Иди сюда, — позвал он Шаиру. Терять драгоценные минуты вместе он не собирался, а тайн от неё у него не было. На том конце связи переживут от осознания того, что их босс теперь не один. На этот раз звонку предшествовала мелодичная трель и на одном из экранов появилось породистое лицо единственного официального работающего на британскую разведку человека.
— Блэк? — Он пользовался настоящей личностью Хартрайта, но, увидев Шаиру нахмурился.
— Весь внимание, — заверил его дьявол, притягивая жену к себе. — Позволь представить будущую миссис Блэк, Алекс.
— Но это... — Изумление на типично британском лице выглядело гротескно.
— Была, — отрезал дьявол и Алекс почёл за благо не спорить с ним.
Дело было бы довольно простым, если бы в нём не были замешаны русские и американцы. Был агент британской разведки, скомпрометировавший себя в России, проведший три года в тамошних тюрьмах и согласившийся, в итоге, на работу двойным агентом. Он честно сказал об этом при обмене и британцы, воспользовавшись этим, сильно прижали некоторых ставленников Кремля, финансирующих террористическую деятельность. Сложность оказалась в том, что один из них работал так же на CIA, что привело к кадровой перестановке уже известных британцам агентов и новых обнаружить стало почти невозможно.
Агент, который заварил всю эту кашу, был направлен на работу в посольство Великобритании в Германии и последние данные, поступившие от него, были очень невнятными, словно он опасался кого-то. Учитывая три года плена, можно было предположить, что это русские.
— Он будет на приёме в честь открытия выставки, посвящённой Второй Мировой, завтра, в семь вечера по берлинскому времени. Приглашение тебе сделают, я полагаю, что на два лица. Алекс закончил и отключился, а Хартрайт вопросительно посмотрел на жену, ожидая её реакции.  [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

5

Говоря откровенно, сейчас Сандерс чувствовала себя весьма странно и даже, быть может, до крайности неловко. Её привычный мир не содержал ничего подобного: в нём были только граничащая с аскезой простота и минимальное удобство, достаточное для того, чтобы всего лишь добраться из одной точки земного шара в другую, не потеряв в процессе багажа и крыльев. Привыкшей отказывать себе во всём, что не было жизненно необходимым, женщине постоянно казалось, что она не на своём месте — рядом с Теодором, излучавшим хищную, сосредоточенную уверенность в себе, её отчётливое смущение казалось особенно очевидным.
По меньшей мере, ей самой.
Возможно, ему стоило бы поискать спутницу, которой подобный мир не был бы нов, оставив археологу привычную пыль раскопок и погребённых в темноте времён библиотек; но Хартрайт об этом совершенно не задумывался, увлекая жену за собой. Его, кажется, вообще забавляла её смятённая реакция — валькирия чувствовала отзвуки его удовольствия от вспышек её собственных чувств и внимательный льдистый взгляд, касавшийся её тела даже сквозь одежду.
— Это всё очень… Непривычно, — произнесла она, присаживаясь за стол рядом с дьяволом, и его чувства вновь опалила вспышка её тревожного, восхищённого увиденным изумления. — Большую часть вечности я старалась убедить себя, что спартанские условия — это самый правильный выбор, и мне, кажется, даже удалось... И теперь я начинаю в этом сомневаться.

Он обращался с ней очень по-хозяйски, явно даже не задумываясь о том — и у жрицы не возникало желания противиться тому, как дьявол притягивал её к себе, жадно вдыхая насыщенный травяной запах с густой рыжей гривы. В том, чтобы быть его, всей, целиком, до кончиков волос, не было горького, неровного надлома, который она всегда ощущала в руках кузнеца.

Кивком поприветствовав человека на мониторе, она сложила белые тонкие ладони на столешнице и вся обратилась в слух, впитывая рассказ, как губка. Привыкшая к постоянному вмешательству спецслужб в историю мира аккуратными (по крайней мере, они пытались быть именно таковыми, хотя насчёт успешности были большие сомнения) кошачьими лапками, Сандерс с интересом осмыслила завернувшуюся интригу, в которую оказались впутанными сразу три разведки.
Выглядело ровно настолько впечатляюще, чтобы стоять в стороне и не сметь бы подходить ближе, чем на расстояние выстрела. И, конечно же, она безрассудно — с пьянящим восторгом — шагнула в самый омут. Ей не было больше нужды стоять в стороне от всех событий, и жрица безнаказанно и с наслаждением пользовалась этим будоражащим чувством свободы.

Изящным наклоном головы попрощавшись с отключившимся Алексом, Шаира тихо рассмеялась, когда связь уже прервалась, сделала лёгкий жест рукою, показывая, что всё в порядке, и, глотнув воды, принесённой стюардессой, объяснила мужу столь неожиданную вспышку веселья:
— Когда мы столкнулись нос к носу с У.Л.Ь.Е.м, ты сказал очень правильную фразу "мы снова работаем над одним делом", и сейчас пришло время мне её повторить. Приглашение на выставку тебе потребуется на одно лицо — потому что моё и без того у меня на руках. Я, чёрт возьми, историк с мировым именем; ректорат решил впрячь меня в службу сразу по приезду, пользуясь тем, что у меня опубликованных работ по Второй Мировой едва ли не больше, чем у всего университета разом. Судьба, кажется, продолжает играть в кости сам с собой, и комбинации его выходят до крайности забавными.
Потянувшись к сумке, висящей на спинке, женщина вытащила папку с металлическими уголками, открыла магнит и пробежалась пальцами по бумагам, проверяя набор документов. Вряд ли она могла что-то забыть, но в этом простом, совершенно человеческом жесте было что-то по-особому успокаивающее. Принадлежность к жизни — как она есть.

Прозрачные зелёные глаза топко блеснули лукавством, когда женщина, чуть откинувшись назад, обольстительно улыбнулась Теодору. Очерченный вдруг мягкой, тревожащей хрипотцой голос завораживал не хуже его собственного.
— Нет, ну ты же не думаешь, что я три ночи сидела за швейной машинкой с вечерним платьем, попутно надиктовывая себе тексты вступительной речи ко всему этому пафосному собранию, только из любви к искусству?

+1

6

Смех жены будоражил почти так же, как в бессмертном обличье, но теперь всё было совершенно иначе. Его тело, смертное тело, реагировало на Шаиру вполне определённым образом и ничего поделать с этим он не мог. Отобрав у неё стакан с ледяной водой, он сделал глоток, с трудом подавив желание вылить её себе на голову, чтобы остыть.
— Да, — хрипло произнёс он. — Да, я помню. — Это было так давно и так нереально, будто прошли миллиарды лет, хотя — всего год. Переведя дыхание, Теодор уточнил. — Что там планируется выставлять?
Выслушав короткое объяснение от жены, он кивнул и снова потянулся к мышке. Открыв досье он пробежался по стандартным данным агента, запоминая всё, что необходимо: места службы, дата вербовки, операции, дата компрометации, дата обмена, даты начала и окончания операции в России и дата перевода в Берлин. Стандартная, общая информация, которая не будет значить для потенциальных воров ничего. Зато фотография, обычная три на четыре, цветная, плохо отпечатавшаяся при сканировании, говорила о многом: парень сломался, это было видно по лицу и глазам.
Хартрайт отвернулся от монитора как раз вовремя, чтобы застать фантастически завлекающую улыбку жены, а для того, чтобы услышать суть сказанного, пришлось сосредоточиться. Шаире не было нужды таиться и она пользовалась тем, что сильнее его — сейчас. Это сводило с ума, он слабо понимал, на каком он свете.
— Я вообще сейчас думать не могу, — признался он, поднимаясь, нажимая на кнопку блокировки внутренней двери и обнимая лицо жены ладонями.

Берлин встретил их дождём и порывистым ветром; такси привезло их в район с виллами и малоэтажками. Расплатившись с водителем, Теодор распахнул дверцу перед женой и раскрыл над ней огромный зонт. Водитель выгрузил багаж, а консьерж, выскочив из-за дверей дома, подхватил его и утащил внутрь. Распахнув входную дверь перед Шаирой, Хартрайт пропустил её в холл, выложенный блестящим кафелем. Их багаж уже покоился на тележке с латунными ручками, а двери лифта, старомодно открывающиеся вручную, были распахнуты. Пока они поднимались, звучала музыка, какой-то ненавязчивый шлягер середины прошлого века, а квартира была единственной на весь этаж. Открыв её собственным ключом, Теодор подхватил чемодан и кейс с тележки и благодарно кивнул консьержу. Вновь пропустив вперёд супругу, Хартрайт зашёл следом и зажёг свет.
Словно в пику лондонской квартире, обставленной минималистично, эта была обустроена в классическом викторианском стиле. Латунные украшения на деревянных панелях и мебели, камин с моделью корабля на полке, многочисленные картины, преимущественно фламандских живописцев, строгие полосы на фисташковых тканевых обоях; и книги, много книг — всё это говорило о баснословном богатстве и отменном вкусе. Впечатления не портили даже переходящие в потолок панорамные окна, сквозь которые был виден дождливый город, шпилем телебашни раздвигающий облака. Квартира была жилой, витал привычный запах сигарет Хартрайта, на столе перед входом валялся ежедневник, в глубине комнаты на диване лежал плед, свёрнутый чуть менее аккуратно, чем это сделала бы прислуга. Мелкие, неуловимые отпечатки личности владельца были везде. Покопавшись в шкафчике рядом с выключателем, владелец достал ещё одну связку ключей и протянул их Шаире.
— Добро пожаловать домой. — С беззащитной улыбкой произнёс он.

Утром следующего дня Хартрайт сидел на диване с сигаретой и ноутбуком на коленях, изучая то, что не успел вчера. Досье на агента Mi-6 он передал для изучения жене, а сам смотрел отчёты по операции, честно пытаясь вникнуть в хитросплетения происходившего. Схема была проста: двойной агент держал обе разведки за яйца, но, в итоге, сделал свой выбор в пользу родной страны. Компромата на обе стороны парень собрал впечатляюще много; что побудило его сдаться, а не продолжить игру, было непонятно: любой профессионал раскрутил бы имеющуюся ситуацию до более масштабного эффекта. Возможно, он просто устал, это Теодор допускал, учитывая три года русских тюрем. Размышления прервал звонок в дверь.
— Я открою! — Громко произнёс он жене и отправился в прихожую в чём был: джинсах на голое тело. Что-то царапнуло его внимание ещё на подходе к бронированной двери. Слишком тихо?
Видеокамера над дверью была заклеена. — Не выходи! — Коротко бросил он, бесшумно открывая замок, и рванул дверь на себя. Тихий выстрел прошил то место, где только что был Хартрайт, а потом незадачливый стрелок перестал что-либо сознавать. Наскоро обыскав стрелка, Теодор скрутил ему руки его же ремнём, вызвал лифт, затолкал его в подъехавшую кабину, а потом вызвал консьержа через внутреннюю связь:
— Герр Мейер, — на очень чистом немецком произнёс он, — будьте добры, проследите, чтобы мой гость попал в нужные руки. Благодарю вас.
Бросив бумажки, полученные от непрошенного гостя на стол рядом с ноутбуком, Хартрайт от души выругался.  [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

7

Ощущая неловкость, смешанную с хмельной растерянностью, женщина шагнула в квартиру, дверь которой перед ней раскрыл Теодор, и теперь стояла, заворожённая чувством ирреальности, неправдоподобности собственного здесь присутствия. Целую вечность привыкая — и привыкнув — к белым стенам и аскетичному равнодушию к материальному, воительница не понимала, что вообще делает в этом мире, что бесконечно далёк от неё.
И, вместе с тем, она была счастлива быть, просто быть, на расстоянии тепла ощущая присутствие супруга.

Несколько бесконечно долгих секунд валькирия молчала, глядя на протянутые ей ключи, потом несмело приняла их, крепко сжала в ладони, ощущая кожей холодный металл. Чисто человеческий жест; он почему-то потряс жрицу особенно сильно.
И она вдруг шагнула вперёд, обняла одной рукой супруга за пояс, второй по-прежнему немного неуверенно сжимая ключи, и уткнулась в грудь мужчины лицом. Сандерс, кажется, до сих пор не верила, что всё это происходит с ней самой, а не окажется наутро сном, что тает с рассветом; там, в Аду ещё, принимая его предложение стать ему женою, жрица была готова примириться с чем угодно — и с тем, что его вечно не будет рядом, тоже, ибо она лучше многих понимала тяжесть всей мультивселенной и судьбы её, что лежали на его плечах.
И осознание того, что дьявол взял её в собственную жизнь здесь, среди смертных, казалось невероятным. Оно оглушало.
— Спасибо, — прошептала Шаира, — спасибо, милорд.

А потом их обняла ночь, и мир вокруг рассыпался в пыль, ненужный и бессмысленный.

Чтение досье было делом увлекательным: Сандерс из безликих официальных строчек вытягивала настоящее полотно чужой жизни, сплетая его в своём воображении в полную, настоящую картину. Там, где сам дьявол видел лишь сухие факты, жрица осторожно касалась изнанки небытия, под лупой рассматривая чужое прошлое.

Отвлёк женщину звонок в дверь. Вскинувшись было, она хотела подняться и открыть, однако вмешавшийся муж был решительно против. Убить её по причинам сакральной природы давно уже было весьма сложным делом, но, решив, что супругу виднее, почему ей не стоит выходить из комнат, дева битв с напряжённым вниманием слушала звук выстрела, следом — хлопок двери; бросив планшет, она подхватила свою одежду. Судя по экспрессивной ругани, Хартрайт физически был цел — и крайне недоволен.
Волны его багряного раздражения жрица чувствовала очень остро.
Что ж, неудивительно; не самое приятное начало утра.

— Теодор?
Валькирия появилась в прихожей, на ходу застёгивая лиф домашнего платья густо-зелёного цвета, закрутила длинные волосы в пучок, привычно подкалывая их шпилькой, остановилась, пристально осмотрев крошечный, практически ювелирный след от пули, вошедшей в обшивку стены. Лицо её было глубоко сомневающимся, а в лёгком фырканье можно было разобрать какой-то язвительный комментарий, должный обозначить всё её крайне скептическое отношение в адрес неудавшегося агента 47.
Она вернулась к мужу, мрачно перебиравшему полученные от неожиданного визитёра трофеи.
— Итого, ты в стране меньше суток, и к тебе уже приходят богатых душевных качеств люди с оружием и странными желаниями. Интересное кино. Не хотелось бы нагнетать ситуацию, но у нас определённые неприятности, — заметила она, лёгким жестом белой ладони ободряюще коснувшись плеча дьявола. — Либо нас вели из аэропорта, потому что ждали, что британцы сильно захотят вмешаться, либо у кого-то есть несанкционированный доступ в вашу внутреннюю сеть. Либо тебя сдали и смотрят, что получится, но это кажется не особенно правдоподобным. Что-нибудь полезное?
Слова жрицы сопроводил лёгкий наклон головы, указавший на бумаги.

+1

8

Злость в человеческом теле воспринималась совершенно иначе, он успел забыть эти неприятные ощущения с той поры, как проживал последнюю смертную жизнь по велению Господа. Сердце бешено колотилось в районе затылка, а в глазах темнело от избытка чувств. Это было так неожиданно и так остро, что Теодор захлебнулся посреди ругательства. Медленный вдох и глубокий выдох позволили взять себя в руки.
— Я в порядке, — мрачно отозвался он, оборачиваясь к супруге. — Или буду в нём через пару минут, мне нужно привыкнуть, что так я должен контролировать себя немного больше, чем обычно.
Присутствие супруги вернуло сердце туда, где ему положено находиться. Скепсис на её лице был приятен Хартрайту: в него ещё никто не верил вот так. Было знание, неколебимая уверенность в том, что он всемогущ; была надежда, что древнейшее существо справится с ситуацией, иногда она перерастала в настойчивую просьбу. Но Шаира знала, что он смертен сейчас, и даже если отбросить условность того, что он может избавиться от этого состояния как змей от ставшей тесной старой шкуры, она ни секунды не сомневалась в нём. Это завораживало и придавало уверенности куда большей, чем отцовское "должен".
— Да. И нет. — Он потёрся гладко выбритой щекой о её руку. — Смотри.
На столе лежало назначение мистера Теодора Хартрайта ведущим аналитиком при посольстве Великобритании, сверху лежал вскрытый конверт с приглашениями и красочным буклетом выставки.
— Это диппочта, Шая. — Пояснил Хартрайт. — Такие вещи доставляются прямо в посольство, а оттуда, при необходимости, эту почту доставляет специальный курьер с охраной. Если не хотели, чтобы мы вмешивались, должны были начать с нашего Роберта Форбса. Или, — он машинально сложил приказ о своём назначении, — это он начал с нас.
Вздохнув, Теодор открыл шкафчик, из которого доставал вчера запасные ключи и нажал на полку. Шкаф открылся, обнаружив за собой дверцу сейфа. Набрав код так, чтобы жрица запомнила цифры, он сунул туда свёрнутый лист и достал два пистолета, уже знакомые Шаире.
— Возможно, у нас есть крот, но тогда нужно отсматривать всю вертикаль передачи документов, это слишком долго. Как твоя речь?

Сборы для Хартрайта были недолгими, Black Tie подразумевал вечернюю одежду и британцу было интересно, как выкрутится жена. Вывязывая галстук хитрым узлом, он ждал триумфального появления супруги, искренне надеясь, что не прогадал с подарком на этот вечер. Досье и материалы были изучены вдоль и поперёк, оставалось надеяться, что беседа с Форбсом прояснит ситуацию. Оружие уже пряталось в складках пиджака с атласными лацканами, а рядом с чёрной жестянкой сигарет лежал чёрный же футляр, ожидая будущую владелицу. Сверху лежали ключи от автомобиля, уже памятные Шаире по прошлой встрече в Рейхсархиве.
— …понимаешь, — продолжал разговор с женой британец, разглаживая складки бабочки, — меня смущает, что этот Роберт не довёл дело до конца. Он мог бы выкрутить руки всей верхушке, финансирующей террористов, но ограничился тремя самыми явными кандидатами. Что-то он нашёл такое, что заставило его отступить. Учитывая связи с ЦРУ одного из тех, кого он разрабатывал, я опасаюсь, что за всем стоят не только очевидные организации. В Штатах почему-то любят всякие странные организации вроде А.Р.Г.У.С и DEO, подозреваю, во что-то такое он и вляпался. Нужно уточнить у него, если он согласится разговаривать. [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

9

Узкая ладонь Шаиры нежно прошлась по щеке супруга, ответив лаской на его касание; женщина присела рядом на подлокотник, внимательно слушая рассуждения дьявола, потом кивнула, соглашаясь с его правотой. Чертовски интересная история, в которой было совершенно непонятно, в какую сторону бежать: что вариант крота в посольстве, что вариант внезапно решившего играть не то на самого себя, не то на четвёртую сторону Роберта, что вариант вмешавшейся в дела британской разведки неизвестной силы прельщали примерно одинаково.
Умные люди давно сформулировали правило "никому не верь".
В шпионских играх подобного масштаба оно было даже не аксиомой — единственным способом выжить, потому что даже собственное начальство запросто оказывалось сундуком и с двойным, и с тройным дном. А то и вовсе мимиком: стоило подойти неудачно — проглотить могли целиком. Не поморщившись.
Бесшумно проследовав за Теодором, женщина следила за открытием сейфа, запоминая код. Скрещенные на талии бледные руки казались восковыми, но в их странной для жрицы позе читалось спокойное, выверенное упрямство — вместо вечной зажатой робости.
— Как обычно, — безмятежно улыбнулась доктор Сандерс, — хуже не бывает, потому что любые пафосные изречения забываются мной через десять минут после того, как я отвожу взгляд от блокнота. Импровизация — наше всё. Но у меня же есть ещё пара часов на то, чтобы попробовать запомнить пару красивых оборотов, правда?

Правда, не сказать было, что это время сильно ей помогло. Отглаживая шёлк своего наряда, Шаира с лёгким отвращением представляла себя за кафедрой на трибуне; она знала, что именно будет говорить, но совершенно начисто не представляла, зачем. Все эти званые вечера… Впрочем, если ей удастся привлечь к себе внимание кого-нибудь из высоких чинов, обязательно должных присутствовать на этом официозном сборище, будет уже неплохо; возможность услышать что-нибудь полезное перевешивала привкус тоски от выверенных слов про трагедию Второй Мировой, которая никогда не должна повториться.
За добрые полвека эта мантра эксперту-историку здорово успела надоесть.

Из глубин квартиры Теодору откликнулся мелодичный, но чуть задумчивый голос:
— Ну знаешь, я много лет прожила в Америке и не могу сказать, что испытываю какие-то нежные чувства к А.Р.Г.У.С.у даже при учёте долгой и великомученической работы с Лигой. Другое дело, что мисс Уоллер вообще не интересуется тем, как там относятся к её шарашкиной конторе, и если этот Роберт влип куда-то туда, то больше меня удивляет тот факт, что он вообще ещё жизнеспособен. Патентованных садистов в наших просвещённых зоопарках куда больше, чем в толерантной Европе. Да и насколько сильно ты уверен, что Форбс был заинтересован в том, чтобы выкручивать руки терроризму?
В чистых и искренних мотивах любых спецагентов Сандерс заранее всегда сомневалась. Не было среди этих организаций ни одной, которая не жаждала бы тихой, незаметной и абсолютной власти над миром.

По пухлым губам скользнула кошачья, хищная усмешка.
— Согласится. У него, право, нет выбора.

Она была хороша. Впервые, быть может, за целую прошедшую вечность она была хороша настолько, чтобы сравниться с дьяволом самим.
Длинное белое платье с небольшим округлым вырезом у горла, целомудренно закрытое спереди, но подчёркивающее тонкую талию и высокую полную грудь, полностью открывало гладкий бархат спины, демонстрируя острые лопатки, переходящие в мягкость оперения, и плавный изгиб позвоночника. Густо-бордовые туфли на высоком каблуке мерно цокали по полу, когда женщина вышла из спальни; в высоко собранных волосах, обнажающих изящную шею, играл электрический свет, рождая блики расплавленной меди, что, казалась, сейчас раскалённой лавой хлынет по тонким плечам.
Идеально наложенный макияж выделял и без того выразительные малахитовые глаза, намертво притягивая к ним чужой взгляд, и в зыбкой той трясине можно было увязнуть навсегда. Во взмахе ресниц этой женщины могли рождаться новые галактики и с такой же лёгкостью гибнуть целые миры.
Прислонившись к косяку, жрица смотрела на супруга, держа в низко опущенных руках вечерний клатч, и улыбалась.

+1

10

— Я не уверен, — отозвался Теодор, оборачиваясь.
И замер, не в силах вымолвить ни слова. Такой он её ещё не видел и ему показалось, что он ослеп. Тихая Орлица сейчас выглядела как хищница, которая была приручена. Приручена им и это пленяло ещё больше. Злая улыбка озарила его лицо и если бы не поджимающее время, он обязательно бы попробовал приручить эту женщину ещё раз, не взирая на то, что она и так принадлежала ему. Вспомнив, что нужно дышать, он подошёл к ней, сжимая в руке футляр. Когда он успел его взять со стола?
— Ты восхитительна, — совершенно искренне произнёс он, осторожно касаясь её шеи. Он всё же угадал с подарком, колье только испортило бы весь вид. Осторожно открыв футляр, он извлёк оттуда тонкую диадему, которая казалась легче воздуха в его руках. Золотая филигрань — редкая вещь ввиду неподатливости металла, поэтому украшение по праву могло считаться произведением искусства. Изящные завитки и перья легли на волосы, словно были для них созданы. Крохотные изумруды казались каплями дождя, отражающими ещё зелёные листья на уже опавшем ковре из меди. "Приём", — мысленно напомнил себе Теодор, с большим трудом отвлекаясь от супруги. Он и сам был ей под стать, высокий, в идеально сидящем смокинге, от него веяло силой, которую не могло скрыть даже человеческое обличие. Но сегодня не его день возвращение в мир живых, она должна блистать, а он был фоном, оправой для этой восхитительной драгоценности, в которую превратилась его жена. Разочарованно вздохнув, он забрал сигареты и ключи со стола, время поджимало: то, что было позволено графу Блэку, не позволено мистеру Хартрайту, поэтому выверять эффектное появление с точностью до секунды в этот раз он не станет. Хотя, — он снова обласкал Шаиру взглядом, — менее эффектным их появление теперь точно не станет.
Теодор помог супруге надеть пальто и набросил своё, не застёгиваясь, лифт спускался до гаража. В гараже их ждал уже сыто урчащий Ягуар, Хартрайт открыл Шаире пассажирскую дверь и помог разместиться. Едва он сел за руль, машина сорвалась с места, унося их в прохладную берлинскую ночь.

Старая национальная галерея, уже закрытая для туристов, в эту ночь светилась подобно Парфенону. Главную лестницу накрывал тент, под которым шла красная ковровая дорожка, а на подъезде суетились парковщики, предлагая зонты и забирая ключи от машин. Теодор не успел помочь супруге, это сделал парень в форме и британец прикусил губу. Забрав у парня зонт, он предложил Шаире локоть и они вошли под тент, показав приглашения. На входе в музей пришлось показать разрешение на ношение оружия и коротко объяснить, что он приехал работать, а не развлекаться. Зал был полон народа, сновали официанты с напитками; Хартрайт привычно осматривал помещение на запасные выходы и потенциальные угрозы. Зацепившись взглядом за лицо, которое отпечаталось в его памяти ещё с самолёта, британец произнёс на ухо жене:
— Он здесь. Дождусь твоего выступления, если не против.
Но его чаяньям не было суждено сбыться, Роберт заметил их сам. Невозмутимо кивнув своему собеседнику, он вежливо извинился и направился прямиком к ним. Это был приятный человек возрастом едва за сорок с тёмными волосами и светлыми глазами, его, наверное, можно было бы даже назвать красивым, если бы не потухший взгляд.
— Добрый вечер, босс, — улыбка выглядела бледно. — Мэм. — Он вежливо кивнул Шаире. — Форбс, Роберт Форбс. Я отправлял к вам курьера сегодня утром, вы получили бумаги?
Хартрайт приоткрыл рот, собираясь ответить что-то едкое, но потом просто кивнул.
— Получил, мистер Форбс, благодарю за оперативность. Хочу заметить, что не претендую на вашу должность.
— Да бросьте, Хартрайт, и вы и я знаем, кто вы такой и на кой чёрт вы здесь. — Блёкло произнёс Роберт.
— Я рад, что вы знаете, — вежливо ответил Теодор. — Потому что я — нет.  [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

11

И дьявол вновь короновал её — на этот раз чистым золотом; а женщина смотрела на него так же, как и тогда — заворожённо, не смея пошевелиться и выдохнуть, потому что в том, как он смотрел на неё, как горячие пальцы путались в медных волосах, был величайший дар вселенной.
Его дар, с которым ничего не могло сравниться.
— Не более, чем ты сам, — шепнула Шаира, вглядываясь в идеальное мужское лицо.
Аромат его парфюма щекотал обоняние тонкой пряной нотой.
Жрица обхватила супруга за шею одной рукой, приподнимаясь ещё, на самый носок изящных туфель, чтобы сравнять большую разницу в их росте, и поцеловала дьявола, забыв на миг обо всём остальном мире, жадно, с наслаждением приникнув к его губам. Полторы секунды падения в вечную темноту; и дева битв отступила, на мгновение успев обжечь Теодора касанием ладони сквозь рубашку — по груди.
Не увлечься, заплутав в черноте его зрачка, было почти невозможно, и всё же ей каким-то чудом удалось.

В дороге Сандерс молчала, задумчиво скользя пальцами по цепочке своего клатча.
Приезд тоже не особенно её заинтересовал; безропотно позволяя Хартрайту вести её за собой, женщина размышляла о той странной пропасти чувств, что приоткрылась ей в одно мгновение этого страстного порыва. Ощущение собственной чувственности после многих тысячелетий равнодушной ледяной пустыни было очень странным.
Пугающим и манившим одновременно.

Форбс подошёл к ним сам.
Хищный зелёный взгляд жрицы мог бы прожигать насквозь, но она, обдав нового гостя волной внимания, кивнула и отвернулась, вновь изящно обозначая своё не-присутствие в диалоге. Казаться быть рядом, одновременно будучи где-то невероятно далеко, Шаира умела великолепно; в этот раз хитрость была в том, чтобы ни в коем случае не ускользнуть в ничто на самом деле, продолжая внимательно вслушиваться в оттенки чужих переживаний и интонации голоса.
— Хотите в самом деле убедить меня, что Вы прибыли на должность ведущего, — это слово Роберт выделил как-то странно, и женщина чуть заметно нахмурилась, — аналитика, а не по причине моих рапортов, которые в последнее время перестали удовлетворять начальство своей размытостью?
Плохо, очень плохо; бывшая валькирия нахмурилась ещё больше, по-прежнему равнодушным взглядом всматриваясь в сияющую толпу. Человек, который говорит о проблеме, находящейся под грифом секретности, настолько откровенно, или сошёл с ума, или находится на грани этого скорбного явления, или же на самом деле ведёт ещё одну игру, о которой пока не догадывается никто из присутствующих.
— Я бы и рад, — тем временем невозмутимо продолжал Форбс, — но докладывать-то почти нечего.
Нет, всё же он не нравился Шаире; слишком скользким был его безучастный голос. Нервы вновь царапнуло нехорошим предчувствием, но жрица пока услышала слишком мало, чтобы ухватиться за правильный ответ.

Уединение их нарушилось внезапным возникновением ещё одного действующего лица: невысокий немец средних лет, возбуждённо присмотревшись к крыльям женщины, решительно двинулся в её сторону, несколько скомкано поздоровался с остальными гостями — и с искренним восторгом воззрился на небесное видение. Для этого ему пришлось слегка запрокинуть голову, но, кажется, на качестве любования оно ничем не сказывалось.
— Простите, господа, но я уведу у вас на время свою сотрудницу, которой через пять минут озарять наше собрание светом своих великолепных мыслей, — хохотнул он, протянул руку Шаире: — Эрих Брандт, пресс-секретарь университета на этом празднике жизни. Мы с Вами созванивались. Доктор Сандерс-Холл, ра…
— Доктор Сандерс. Просто — Сандерс, — невероятно спокойно поправила его женщина, отвечая на рукопожатие, легко коснулась ладони супруга и исчезла, скрывшись за стойками экспонатов с приглушённым пока светом и чужими силуэтами.
Коллега ловко поволок гостью за собой, лавируя между официантами, стендами и гостями с одинаковым умением.
— Всё равно рад Вас видеть! — Возбуждённо отмахнулся учёный тем временем. — Жаль, что Вы не прилетели раньше, нет-нет, я понимаю, что дела и что Вы вообще должны были на неделю позже, но всё равно — жаль. Послушайте, Вы не разделите со мной бокал мартини после выступления? Очень интересно… Ох, дьявол! Ваш выход, фрау.
Обдав его лёгкой полу-улыбкой, женщина, благодарно приняв чью-то руку, помогшую ей шагнуть на первую ступень небольшой сцены, стремительно поднялась к кафедре. В последний раз, пожалуй, она испытывала это лёгкое, колкое чувство нервного напряжения от присутствия других людей пару столетий назад — если не больше.

Немецкий Шаиры был воистину безупречен. Опыт импровизаций, пожалуй, что тоже.

+1

12

Вежливое невнимание супруги к происходящему было очень своевременным, она получала возможность со стороны оценить происходящее и почувствовать ситуацию за рамками контроля Теодора. Ему было всё равно, кто в итоге раскусит Роберта, важен был лишь результат.
— Это вы мне скажите, Форбс, — не смог удержаться от насмешливых интонаций Хартрайт. — Мне есть о чём беспокоиться, или я могу вступить в должность с чистой совестью?
Ответ был предсказуем, но был ложью. Британцу не нужно было прибегать к своим способностям, чтобы понять это. Однако, в отличие от Шаиры, ему нравился этот человек: после всего, что Роберту пришлось пережить, он всё ещё сопротивлялся, а отсутствие целей делало его опаснейшим игроком в азартной игре со ставками в миллионы жизней.
Напряжение диалога сломал живчик, настолько восхищённо уставившийся на Сандерс, что Хартрайт фыркнул. Зрелище и правда было забавным, даже Форбс проявил вялый интерес к колоритному сочетанию воплощённой женственности и низкорослого немца. Интимный жест, оставивший на ладони Теодора жаркий след, не укрылся от Роберта, а звук её имени сменил равнодушное лицо на задумчивое.
— Кто она? — Спросил Форбс, глядя вслед упорхнувшей крылатой. И уточнил, — она ведь из героев, да?
— Недавно оставила Лигу Справедливости. — Подтвердил Хартрайт и изумлённо воззрился на лицо своего подчинённого: такая надежда вспыхнула на нём. Следующий вопрос он, пожалуй, ожидал.
— А Вам она кто? — Первая живая эмоция проскользнула под укрытием усталости.
— Будущая жена, — не стал скрывать Теодор.
Лицо Роберта вновь приобрело скучающее выражение и британец невольно подумал, что такие же глаза, потухшие и бессмысленные были в начале прошлого месяца у его тогда ещё не жены.

Над сценой зажёгся свет, выхватив из сумрака его герцогиню и рассыпая по её волосам мириады изумрудных искр. Она была совершенна, за полтора месяца почти полностью изжив ту бесцельность существования, которая жила с ней пятьдесят тысяч лет. Хартрайт не смог сдержаться, горделиво расправив плечи и послав жене ободряющую улыбку, в ответ на которую она вспыхнула ещё ярче. Её слова разлетались по залу, заворожив всех. Даже Теодор, знающий о её возможностях больше, чем она сама, застыл, проникаясь словами о вине и воздаянии, о полезности оглядываться назад, но необходимости двигаться вперёд и другими, в общем-то обычными, но отчего-то очень правильными словами. Рядом с ним восхищённо вздохнул Форбс, словно собираясь с мыслями, и тихо, чтобы не нарушить волшебство момента прошептал:
— Теперь я понимаю...
Он сказал что-то ещё, но зал взорвался аплодисментами, а свет над экспонатами вспыхнул. Мгновение была тишина, а потом зазвучала негромкая музыка и разговоры возобновились. Хартрайт, потерявший на время выступления Сандерс контроль над залом, вернулся в реальность и она ему очень не понравилась. Острое чувство опасности полоснуло по нервам и он встревоженно переадресовал его жене, мысленно попросив быть осторожной. Ухватив Форбса за плечо стальной хваткой, он уже собрался было увести его из зала, но скользнувшая по лбу Роберта алая точка заставила Теодора оттолкнуть коллегу в сторону прежде, чем он сообразил, в чём дело. Выстрела слышно не было: Хартрайт меланхолично проследил, как на его идеальном смокинге появляется дырка с аккуратно прожжеными краями. Мозг на какое-то время заблокировал все чувства, а потом Теодор осознал себя сидящим на полу. Плечо пульсировало, а по спине расползалось что-то липкое. Побледневший Форбс, который чудом избежал смерти, встревоженно смотрел на начальника.
— Жить буду, — сквозь звон в ушах произнёс Хартрайт. Регенерация делала своё дело, но у человеческого тела было слишком мало ресурсов для того, чтобы исцелить его быстро.
— Надо уходить, — произнёс Роберт, зеленея на глазах. Одному Богу известно, что ему довелось пережить в России  если теперь его так пугало происходящее.
— Да, — Согласился Теодор, поводя плечом, чтобы проверить, действует ли оно в полной мере. Он  поднялся на ноги и это взорвало зал не хуже недавней речи Шаиры, повергнув посетителей в панику. — Но сперва мы заберём мою жену, — без труда перекрыв шум толпы, произнёс он.
— Зачем? — Не понял Форбс, слабо сознавая, что говорит.
— Он где-то в здании, — как ребёнку объяснил Хартрайт, здоровой рукой ухватывая коллегу за плечо. — На верхних ярусах, мы туда будем подниматься сто лет, а у неё крылья.
Лёгкое прикосновение к разуму супруги с повторением всего вышесказанного в виде просьбы сопроводилось волной беспокойства, нежности и... зверского голода. [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

13

Её сознание на мгновение озарила короткая вспышка чужой боли, тут же исчезнувшая, но оставившая после себя тянущее ощущение гнева; Сандерс дёрнулась, попытавшись проскользнуть сквозь взбаламученную толпу, находившуюся уже на грани паники, но её очень вовремя перехватил под локоть и за талию уже знакомый пресс-секретарь, оттеснив в сторону, ближе к сцене, где людей было намного меньше.
"Милорд!"
— Сандерс? — Взволнованно переспросил Эрих, на время забывая даже положенное обращение по степени и вообще явно подумывая выплеснуть на коллегу воды, заглянул в идеальное женское лицо, застывшее в смеси недоумения и лёгкого страха.
Женщина вдруг улыбнулась, покорно кивнув кому-то невидимому, и озарила собеседника благодарным взором из-под тёмных ресниц. Звериный, яростный голод, на который сладковатой дрожью отвечало всё её существо, лучше любых возможных слов убедил Шаиру, что с супругом всё в порядке.
— Боюсь, что совместное распитие мартини немного откладывается до моего триумфального первого появления в рабочем кабинете, герр Брандт, — пояснила она, расправляя огромные крылья.
Учёный следил за этим движением заворожено: оперение было столь кипельно-белым, что, казалось, могло бы засиять само по себе, как первый снег на утреннем солнце.

Запрокинув голову, валькирия долгие полторы секунды всматривалась вверх, и в её расширенных зрачках без труда могла бы утонуть вся вселенная: женщина, оборачиваясь сейчас вновь лесным пожаром войн всех, жадно выискивала там, за тускло отблёскивавшими перилами, что-то, что привлекло бы её внимание. Паника вокруг теперь не трогала её совершенно; вся превратившись в слух и упрямое, напряжённое созерцание, она выхватывала отдельные куски мира, которых здесь не должно было бы быть.
И уловила.
Слишком чёрная, дрожащая тень; слишком внезапный, острый отблеск света; слишком сильный порыв ветра. Зачерпнув воздух, Сандерс взмыла вверх в одно мгновение, оставив после себя лишь лёгкий запах степных трав.

Искать долго ей не пришлось.
Безвестный — и теперь рисковавший остаться таким навсегда — стрелок и впрямь был там, где она ждала его увидеть; короткий блик, который смогли различить глаза хищной птицы, действительно оказался вспышкой оптики. Единственной досадной неприятностью этой находки было то, что стрелок был мёртв — с идеальной точностью перерезанное горло не давало ему особых шансов на выживание.
Что же, это хорошо объясняло, почему выстрел был сделан только один.
Присев на корточки рядом, Шаира осмотрела тело, не выказывая никаких признаков брезгливости или отвращения: за долгую практику геройской карьеры ей приходилось видеть и вещи куда более мерзкие, чем растекавшаяся лужа крови. Лезвия, которым нанесли единственный отточенный удар, рядом не было; рассчитывать на это, впрочем, и не приходилось, но оно стало бы неплохим подарком от вселенского юмора.
Но — нет. Нужно было работать с тем, что есть.

Жрица осветила сознание супруга вспышкой горячечного золота, показав всё то, что увидела, и, оставив мертвеца со стеклянными глазами и дальше невидяще всматриваться в огромный плакат с коллажем военных фотографий, занимавший целую стену напротив, цепко осмотрелась. Сама Сандерс, если бы ей нужно было скрыться в этом переплетении коридоров, наверняка предпочла бы убраться через крышу; пожалуй, других подходящих выходов здесь и не было — прятаться где-нибудь в каморке, которую не открывали тысячу лет подряд, сейчас было не лучшей идеей. Сложно было бы выбираться обратно.
Сбросив туфли, выдававшие её звонким цокотом металлических набоек, жрица оставила сверху свой клатч и, практически слившись со стеной, скользнула вперёд. Тускло моргавшие лампы не давали достаточного количества света, но её глаза способны были разобрать взмах крыльев парящего перед цветком колибри; только здесь им смотреть было не на что.
Кто бы — и с какими целями — не оставил на прощание убитого стрелка, его, должно быть, уже не было здесь.

Через несколько метров валькирия обнаружила спущенную лестницу, что вела на крышу, и распахнутый люк. И, несмотря на то, что она этого и ждала, отчётливо, зло выругалась — почему-то на французском.

+1

14

Паника уходила вместе с жёстким прикосновением начальника. Как у него выходило быть якорем для безумца, каковым считал себя Форбс, было непонятно, но внутренние демоны перестали пугать агента так явно. Быть может, всё не так плохо, как он полагал с самого начала. Вот и жена, — эта оговорка не ускользнула от его внимания, — у него состояла в Лиге Справедливости. Значит, можно попробовать аккуратно перевести игру на него и умыть руки. Этот, пожалуй что, справится. С такой женой — точно. Она напомнила ему дивного ангела из рождественских историй, который в состоянии разогнать все неприятности одним своим присутствием. Не так он был далёк от истины, если задуматься.
Выглядел Хартрайт не очень, но всё же лучше, чем мог бы, получив пулю в плечо. Вокруг них образовалось пустое пространство — всем не хотелось иметь ничего общего с раненным, тем более, что он особенно не нуждался в помощи. Вздрогнув от неожиданного прикосновения к разуму, Теодор улыбнулся, что совершенно не вязалось ни с ситуацией, ни с картинкой, показанной ему женой, но иначе реагировать на вспышку золота он отреагировать не мог. Отпустив  плечо подчинённого, которое служило зыбкой опорой, но давало гарантии, что Роберт никуда не денется, Хартрайт дотронулся до плеча и со свистом выдохнул, когда пуля покинула плоть. Снова стало горячо и неприятно, но это быстро померкло на фоне накатившей и схлынувшей слабости. Всё это время пуля болталась в паре сантиметров над ладонью.
— Форбс, дайте мне ваш платок, — хрипло попросил Теодор. Лучше бы стерильный пакет для улик, но сойдёт и это. Получив желаемое, он завернул пулю и спрятал её в карман. Потом разберутся аналитики, полиции хватит трупа с винтовкой наверху. Позвав охрану, Хартрайт распорядился, чтобы до прибытия полиции никто не покидал здание, оставил свои контакты для экспертов, которым наверняка придётся исключать образцы их троих из анализа и потащил Роберта в сторону двери. Недовольство супруги коснулось его разума в тот момент, когда Теодор требовал ключи у парковщика.
— Сядешь назад, — велел он Форбсу и отправил Шаире мысленную просьбу посмотреть, каким путём ушёл номер два, не особенно надеясь, что получится найти хоть какой-нибудь генетический материал для поиска, и спускаться к ним. Форбс послушно уселся на заднее сидение и замки блокировки выразительно щёлкнули, заставив агента нервно дёрнуться. Теодор неодобрительно покачал головой и положил руки на руль, в ожидании супруги.
Когда Сандерс, наконец, появилась, машина сорвалась с места, будто за ними кто-то гнался.
— Твой французский потрясающий, — произнёс Хартрайт. Это была одна из тех фраз, в которых не важен смысл, потому что говорить ничего не нужно, но очень хочется сказать. Британец был рад видеть её целой и невредимой, её растрёпанные после полёта волосы, обвивающие мрамор кожи медными прядями, были совершенны, а глаза, — он с большим усилием сосредоточился на дороге.
— Куда мы едем? — Уточнил Форбс.
— Я ранен, — равнодушно произнёс Теодор, словно речь шла о чём-то обыденном, — голоден и нам нужно место, где мы сможем поговорить без лишних ушей. Шаира, — обратился он к жене, — в бардачке пакет с водолазкой, возьми его с собой, пожалуйста.
Его равнодушный голос заставил Роберта заткнуться и молчать до забегаловки, у которой соизволил остановиться большой босс. Что-то в нём было неприятное, но совершенно точно он понимал, что делает, хотя за руль он бы точно раненного не пустил бы.

Забегаловка была довольно дрянной на вид, но запах был весьма аппетитным. Заказав себе стейк с кровью, Хартрайт оставил Форбса под присмотром жены и отправился в туалет, отдирать присохшую ткань. Регенерация справилась неплохо, насколько хватало слабого человеческого ресурса. Крови уже не было, мягкие ткани затянулись, даже мышцы восстановились почти полностью, но нормально владеть рукой он ещё не мог. Не без труда втиснув себя в водолазку, Теодор отправил пиджак и рубашку в мусорное ведро и вернулся за столик. Сладкий чай уже стоял на его месте и он с наслаждением сел, машинально накрыв руку супруги своей.
— Подлатаешь? — Негромко попросил он.
Форбс, наконец, не выдержал:
— Да кто вы, мать вашу, такие? — Сквозь равнодушие скользил гнев, весьма яркий для такого блеклого человека. — Ты, — он невежливо ткнул пальцем в Хартрайта. — Я могу чувствовать ложь но ты не солгал ни разу за вечер! А ты, — он обернулся к крылатой, — почему ты снизошла до сирых и убогих нас?
— О, — Теодор изумлённо приподнял бровь на эту вспышку гнева. — Как всё плохо.  [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

15

Рядом с устроившимся сзади Робертом полетели сначала два пальто, её собственное и Хартрайта, которые каким-то таинственным образом успел ухватить и вручить убегавшей женщине один из швейцаров, следом — туфли и сумка, а сама жрица, вскользнув в салон, торопливо пристегнулась и запахнулась в крылья, сильно сжав бледными пальцами ремень безопасности. Вспышка раздражения прошла очень быстро, но по деве битв было ощутимо заметно, что она чудовищно недовольна всем происходящим.
Во-первых, она так и не смогла определить, как трактовать убийство стрелка — было им это на руку или нет. Во-вторых, ей, чёрт возьми, испортили первый приличный выход в свет за пятьдесят тысячелетий, и теперь Сандерс была обижена на весь мир, как мокрая кошка.

Шикнув на пытавшегося что-то произнести Форбса, — тот, перехватив стремительное движение женской руки, счёл за благо и впрямь не отсвечивать всю дорогу, — воительница отбросила выбившиеся из причёски рыжие прядки назад со лба и задумалась. Ей не впервой было, конечно, влезать в авантюры подобного размаха; она служила и в армиях, и в разведке, и в полиции за свою долгую, очень долгую жизнь среди смертных рас, и сейчас этот опыт был как нельзя кстати.
Где-то уже обязательно было подобное — надо было лишь дождаться, пока всплывёт в темноте веков нужное воспоминание.
Рыжие рыбки в чёрном пруду.
— Два варианта, — негромко рассказывала Шаира, устроившись поудобнее, — на три этажа ниже я обнаружила открытое окно, в которое несложно спуститься, правда, не нашла троса — но его могли успеть убрать. Или убийца умеет летать, как я. В целом, ни первый, ни второй не выглядят такими уж невозможными; больше всего меня смущает то, что я не понимаю принадлежность всех этих участников. Снайпер — профессионал, явно, и очень странно, что его там так просто завалили. Какой-то клубок.

На парковке у какого-то крошечного кафе ей пришлось всё-таки обуться, и в ударах каблуков об асфальт чудился какой-то крайне сердитый ритм. Прихватив одной рукой поникшего Форбса под локоть, дева битв поволокла его за собой, кивнув мужу. Уж об этом гении мысли она как-нибудь позаботится — даже если он будет сильно сопротивляться.
И тот, надо заметить, не подвёл.
Отчаянную вспышку жрица наблюдала с не меньшим интересом, чем Хартрайт.
— Роберт, — мягко окликнула мужчину Шаира, и в её голосе вновь мелодично звякнули серебряные колокольчики.
Он поднял взгляд на неё слишком неосторожно: столкнулся с дивным малахитом зелёной радужки и, кажется, пропал, как сама она пропадала в объятиях супруга. Жрица улыбнулась, потянувшись к чужому разуму, дохнула на него лишь едва уловимым отсветом своего утешающего спокойствия; истерика, грозившая захлестнуть агента с головой, вдруг опала, и он с удивлением осознал, что способен оценивать ситуацию трезво.
Насколько это вообще было возможно в сложившихся декорациях.
— Пожалуйста, дайте мне пять минут для мужа и выпейте пока чаю, — попросила она. — Кажется, нам есть, что обсудить.
Форбс послушно взял в руки вторую чашку, которую недавно принесла официантка, всыпал в тёмный напиток пару ложек сахара и надолго замолчал, с удивлением обдумывая собственные эмоции. Ощущение падения куда-то в обволакивающую, нежную тишину, что была сродни материнским рукам, оставленное ему на прощание этой странной крылатой гостьей, не покидало его, и мужчина пытался не то пережить его, не то осмыслить.

— Прости, — виновато шепнула Сандерс на ухо дьяволу, одновременно укладывая горячую ладонь ему на плечо, — надо было сделать это ещё в театре, а я увлеклась поисками. Сейчас будет щекотно.
По коже Хартрайта растеклось тепло, под пальцами жрицы сверкнувшее лучиками солнца, но длилось это не дольше секунды; поцеловав супруга в тёмный висок, валькирия замерла на мгновение, крепко прильнув к нему, и затем отстранилась, будто бы сама смутилась своего порыва. Чуть всплеснули белые крылья в мягком, плавном жесте.
Эта секундная слабость, потребность хотя бы на мгновение спрятаться в его тепле, очевидная самому Теодору, отошла прочь так же быстро, как и накатила. Жрица подтянула к себе свой кофе, сделала крупный глоток.
Лучше не стало, пожалуй, но хотя бы желание неконтролируемо язвить напиток несколько приглушил.
— А теперь давай вернёмся к нашим баранам, Роберт. Поскольку лично ты явно уже влип по уши, терять тебе особо нечего, и если не хочешь в силу предыдущего печального опыта верить Теодору — можешь поверить мне. Я не заинтересована в том, чтобы доломать остатки твоей судьбы; большую часть жизни я только и занимаюсь тем, что кого-нибудь спасаю. Служба, знаешь ли, — она фыркнула, — хотя я как бы и ушла из Лиги Справедливости. Сочти меня на ближайшее время ангелом-хранителем и сделай что-нибудь осмысленное, чтобы я могла тебе помочь. Что ты имел ввиду, когда сказал, что можешь чувствовать ложь? Вопрос "кто ты такой" следует отправить обратно?
Чашка в руках Форбса едва заметно вздрогнула. Он осознал, что сказал в приступе гнева несколько больше того, что собирался; и хищный взгляд, которым поймала его женщина, не давал никакой возможности придумать правдоподобный ответ.

+1

16

Роберт послушно заткнулся, и затаив дыхание наблюдал за интимной сценой, которая, наверное, не должна была быть такой, но совершенно определённо стала. Эти двое были супругами и даже помолвочное кольцо, которое красовалось на пальце крылатой, не могло скрыть этого факта. Наверное, даже больше, чем супругами, потому что взгляд, который подарила ему Сандерс был успокаивающим, но тот, который она бросила на супруга, возбуждал даже его. Форбс уже понял, что раскрылся и теперь жадно впитывал всю информацию, которую мог, чтобы хоть как-то компенсировать тот факт, что сейчас у этих двоих на него было больше информации, чем у него — на них. Итак, она. О ней информации больше и вся она — из официальных источников. До недавнего времени находилась в тени супруга, который геройствовал направо и налево, но теперь, судя по всему, она от него ушла. Или её увели, потому что ещё в начале осени её видели с Ястребом, а теперь она разведена. Хартрайт не врал, когда сказал, что она — его жена. Считает так в самом деле? Или их помолвка — это мишура для окружающих, а на самом деле они действительно женаты?
Сам Хартрайт — вообще непонятный субъект. Не без способностей, как его жена, Форбс хорошо помнил завораживающе кружащуюся над ладонью пулю, извлечённую из плеча. Стальные нервы, или не чувствует боли? Скорее, первое, потому что до сих пор бледноват, не смотря на исцеление. И действительно ни разу не солгал за всё время общения. С такими исходными данными он действительно собирается осесть здесь в должности ведущего аналитика? Он оперативник, такое тело сложно скрыть от профессионала, даже бывшего. Воин, не бумажная крыса.

Теодор прикрыл глаза, ощущая блаженное тепло, разливающееся по телу и уходящую боль. На мгновение он замер, обласкав жену жарким взглядом, и откинулся на спинку стула в ожидании заказа. Вопрос, заданный Шаирой Роберту, был любопытным, и Хартрайт прикрыл глаза, усиленно делая вид, что отдыхает после исцеления.
— Я — эмпат, — буркнул Форбс, прикладываясь к чаю. — Можете не скрывать свой интерес, мистер Хартрайт, я его ощущаю.
— Так же как я — ваш страх, Форбс. — Лениво отозвался Теодор. — И любопытство. Вы избрали очень верный ход, почти избавившись от эмоций, прочитать вас не сможет ни один менталист. Но я вас чую не хуже, чем вы меня. Моя жена, — эти слова он произнёс со вкусом, словно наслаждался их звучанием, — тоже.
— Вы мета? — Хрипло спросил Роберт.
— Я — маг, — ответил Хартрайт, не открывая глаз. — Магистр, если точнее, но это не имеет никакого отношения к тому, что происходит. Моя жена спросила, во что ты влип. Соизволь рассказать, если хочешь помощи.
— Я… — начал Форбс и его сознание затопили воспоминания, заставив судорожно стиснуть чашку.
Тишина одиночной камеры, полная невозможность пошевелиться из-за связанных рук и непрекращающаяся боль в висках. Его не били, с ним разговаривали. Долго и вкрадчиво, цепляя за самые мелкие крючки. Сперва он пытался сосредоточиться на скверном произношении и русском акценте, потом — на выражении лица допрашивающего, всегда это был один и тот же человек. К концу первого года он стал обращать внимание на слова. К концу второго — вдумываться в их смысл. К окончанию третьего — твёрдо уверился, что корона его продала с потрохами и он не нужен своим. От того человека не улавливалось никаких эмоций, был только его страх. Чай в чашке пошёл мелкой рябью, когда он попытался это обратить в слова, но Хартрайт милосердно оборвал его.
— Достаточно, я видел всё, что мне нужно. — И Форбс провалился в этот голос как недавно — в глаза крылатой. Кроме него не существовало ничего больше, он обволакивал и убирал боль, оставляя всё, что он только что увидел в режиме фактов с которыми можно работать.
— Как?.. — Начал он, но натолкнулся на равнодушное выражение лица Теодора и изумился, что не может увидеть его эмоций сейчас. Словно его и не было. Зато была Шаира, восхитительно живая и очень сочувствующая, по крайней мере, Роберту так показалось. Он обернулся к ней и уточнил, — мне продолжать?
Появился крепкий официант, поставив перед Хартрайтом деревянную доску с большим куском мяса с кровью. Следом принесли заказы Сандерс и Форбса, разговор пришлось на время прервать.  [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

17

На некоторое время осмысленный разговор за столом затих; Сандерс, впрочем, почти не притронулась к своему салату, без особого интереса посмотрев на тарелку и лежавшие рядом приборы, и только тихо пила кофе, глядя в основном куда-то в сторону, за грань реального. Она размышляла над тем, что почувствовала в чужой памяти — и ей не нравилось это открытие.
— А ты? Тоже маг? — Спросил Роберт у женщины с откровенностью человека, которого вывернули наизнанку, а в силу того ему и терять уже нечего.
Вряд ли он на самом деле рассчитывал, что ему ответят; всё же сейчас не эта странная пара, состоявшая словно из двух дуальностей, зависела от него, а он — от них. Но Шаира вновь подняла на него лучистый мягкий взгляд; бывший агент, кажется, окончательно заплутал в его безмятежном абсолютном спокойствии. Если от Хартрайта волнами исходила злая, тяжёлая сила, ощущавшаяся и без любых эмпатических способностей, смешанная с железной волей, то его супруга излучала вокруг теплоту.
Она просто была — крошечное солнце, сиявшее неярко, но слишком искренне, чтобы это можно было игнорировать.
— Нет, я не мета и не маг, — улыбнулась жрица. — Только если немного. Моё колдовство иного рода, сама же я — дочь богов.
В этих словах не было ни оттенка лжи; впрочем, они и не были ложью. В её судьбе намешано было столько крови, что найтись могла бы всякая — была и та, что связала её с язычниками. Обдумав это, Форбс кивнул; удивляться происходящему у него просто не хватало сил, и он решил просто принять всё так, как ему показывали.
В конце концов, реальность порой превосходит самые смелые фантазии; почему бы сейчас не быть именно этому дню.

Женщина отвернулась вновь.
В самом факте работы с мета у русских не было глобального откровения; бывший герой Лиги Справедливости, жрица отлично понимала, что такое изобретение, как АРГУС, не может быть единственным и неповторимым в своём роде, да и такая тварь, как мисс Уоллер, конечно, существо редчайшее, но всё же не уникальное. Человеческий серпентарий выдавал таковых не в штучном экземпляре — к большому сожалению.
У любой крупной державы были свои подпольные программы, и ни Россия, ни Китай, в общем-то, этого даже особо не скрывали. Просто не афишировали — но все, кто хотел, догадывались.
Хуже было другое; дева битв коротко и остро взглянула на Теодора. Человек без лица, обрабатывавший бывшего агента британской разведки на протяжении трёх лет, пока королевство всё-таки не расщедрилось на обмен, совершенно точно не был человеком. Заглянувшая в омут темноты и ощутившая привкус отчаяния, женщина успела зацепиться за красноватый отблеск чужих глаз.
Факт какого-то малопонятного демона, работавшего на проправительственные организации, выглядел ровно настолько отвратительно, насколько был должен.

— Продолжать, — кивнула женщина, обдав собеседника волной искреннего сопереживания: она глубоко ощущала чужую боль, смешивая её с собою, точно воду, и позволяя тем самым разделить её, уменьшить и успокоить. — Мне важно понять, чего именно ты боишься, иначе я не смогу помочь тебе из этого выбраться.
Её горячая, сейчас, пожалуй, болезненно даже горячая ладонь тихо легла на колено супруга. Она хорошо знала, что такое — существование где-то на грани опасливого сумасшествия, когда в каждой тени таится чужое лицо, которое уже знакомо до последней черты. Лично Шаире для того, чтобы спастись, пришлось менять реальность.
И то, как оказалось, по спланированному сценарию, так что и бегства не получилось.

Однако таких красок, как было, история более не получила: укутанный приглушающим, бархатным голосом мага Роберт довольно подробно и чётко, вспоминая с большим старанием и мелкие детали, рассказал про то, что русские продолжали прессовать его уже и после возвращения на родину. Человек без лица, нечитаемый, пустой и холодный, как зеркало, появлялся нечасто, но каждый раз его появления сопровождала бездумная, леденящая паника, после прилива которой агент был готов сам себе перегрызть вены, лишь бы больше в это не погружаться.
Как и предполагала воительница, сама идея с выдачей того, что в тюрьме его завербовали, принадлежала не Форбсу. Похоже, русским почему-то была выгодна кадровая перестановка в ЦРУ, которая последовала мгновенно после ловко завёрнутой интриги со спонсированием международного терроризма, вот и воспользовались наиболее простым способом.

Сандерс куснула нижнюю губу, задумавшись.
— Ты не смог читать его, потому что это не человек. Нет, не мета, совсем не человек, — негромко произнесла она, вопросительно посмотрела на супруга, явно спрашивая разрешения. — Но вот зачем демону работать на чьё бы то ни было правительство — понятия не имею.

+1

18

Cry for the man in the mirror
See his empty eyes, where nothing lies beyond

Хартрайт накрыл ладонь жены своей ладонью, согревая её своим теплом и легко касаясь разума в обещании, что подобное не повторится с ней.
История была стара как мир — и настолько же отвратительна. Убедившись, что его никто не ищет, короне он не нужен, а русские сделали предложение, от которого сложно отказаться. Только вернувшись домой, Форбс узнал о пяти безуспешных попытках его освобождения. Напротив троих агентов, отправленных за ним, значилось KIA и только это отрезвило его, заставив пересмотреть сотрудничество с Россией и взяться за дело всерьёз. Уже тогда у него возник план стравить Россию со Штатами, потому что Роберт знал о работе некоторых правительственных и военных чинов на ЦРУ и А.Р.Г.У.С. Первое время игра шла довольно изящно, хотя многое пришлось держать в тайне. А потом в Лондон приехал тот жуткий и пустой человек и захотелось повеситься. Он и попытался, из петли его вытащила его подружка из Mi-5, которая снабжала его необходимой информацией о террористических организациях на мировой арене. Произошло это зимой прошлого года, когда стали пропадать мета и маги. После того, как пришла информация о том, что все, кто выжил, были обнаружены под Корком возле догорающей заброшенной фабрики. Все они несли что-то невразумительное и большая их часть пошла на принудительное лечение. Фробс смог связать это с У.Л.Ь.Е.М., а У.Л.Е.Й. — с русскими и после этого его стали преследовать. Ещё одна встреча с человеком без лица стала для Форбса последней каплей, он попросил о переводе.
Назначению в Берлин он радовался как последнее дитя, честно оставив коллегам все свои наработки, которые, впрочем, в дело не пошли в связи с появлением божественных созданий, жаждущих крови. Почти год Роберт счастливо жил и работал на новом месте, обрастал связями, осведомителями и агентурой, пока в середине прошлого месяца вновь не появился человек без лица. Отказать во встрече Форбс не смог — никто не смог бы. С тех пор отчёты приобрели размытость, а Форбс — понимание себя самого. Он боялся так, как не боялся даже в горячих точках, когда пули свистели над головой, а нужно было убираться из заминированного здания.
Заметив вопросительный взгляд жены, Хартрайт утвердительно склонил голову.
— Три варианта, — ответил он на её вопрос. — Демону скучно, демон жаждет отомстить кому-то в этом мире и демон под заклятьем. Ради нашего спокойствия я предложил бы считать рабочими вариантами последние два, но первый постоянно держать в голове. — Заметив вопросительный взгляд Форбса, Теодор пояснил, — если речь идёт о первом варианте, то это — падший ангел. И он — последний, кого мы хотим видеть здесь, поверьте.
— Мы?.. — Голос сорвался в незаданном вопросе, а надежда вспыхнула подобно отсыревшей спичке на сухих дровах.
— Мы, — кивнул Хартрайт. — Это наше с женой дело. С самого начала им было, нам и доводить до конца. Мы с вами, Форбс.
— С самого начала? — Удивился Роберт.
— Да, операцию в Корке проводили мы с Шаирой, — у Форбса от осознания, что человек с цифрой вместо имени в официальных отчётах сидит перед ним, округлились глаза. — До этого я был в России, в подпольной лаборатории, где удерживали двоих ныне действующих участниц Интернациональной Лиги Справедливости, заодно с ещё добрым десятком мета схожей природы, а ещё раньше имел неудовольствие убить мага, который пытался продать координаты нашей базы в Египте. Всё это — звенья одной цепи и я не уверен, что у нас есть все концы этой цепи. На приёме хотели убить вас, это довольно очевидно. Настолько же очевидно, что номер два, прикончивший снайпера — один из гостей или обслуживающего персонала, по крайней мере, пришёл с кем-то из них. Утренний сюрприз — ваших рук дело?
— Вы о чём? — Уточнил Форбс.
— О парне с девятимиллиметровым стволом у меня дома. — Усмехнулся Теодор, весело посмотрев на жену. — С бумагами, он был очень убедителен в роли курьера. Можете не отвечать, я понял.
Форбс вновь изумлённо посмотрел на будущего начальника. Мысль о том, что этот человек будет руководить его отделом вместо него, теперь не вызывала у него отторжения, только надежду на то, что всё будет не так плохо. Было опасение, что Хартрайт закончит это дело и исчезнет, но с ним он разберётся как-нибудь потом.
Теодор замолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию. Он не узнал демона, но в этом не было ничего необычного, учитывая общее количество подданных. Гораздо больше его озадачивал курьер, который привёз нужные бумаги, но попытался убить его. Что это было? Попытка заставить проявить себя? Попытка убедиться в том, что он — это он? Что-то ещё? Теперь он жалел о своей пижонской выходке в виде отправки несостоявшегося убийцы полиции. [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

19

Кофе закончился, и этот факт отдавал каким-то невероятным тленом бытия. Жрица беспомощно оглянулась в зал в поисках официанта, но никого так и не обнаружила, отчего по красивому лицу её на мгновение скользнула тень серьёзного разочарования.
— Я уже говорила, что с тобой мне явно светит достойное продолжение карьеры богоубийцы, — пробормотала Шаира себе под нос, с сожалением отставляя пустую чашку на белое блюдце, — вот павшего ангела в моей практике ещё, кажется, не было. Нет, ну всегда интересно попробовать что-нибудь новое, конечно.
Ошарашенный взгляд Форбса заставил её улыбнуться, легко дотронувшись пальцами до собственных губ, и бывший агент потерялся окончательно, не зная, считать ли для собственного успокоения, что фрау Сандерс столь загадочно шутит, или принять за правду не только возможность существования богов, но и их убийства. Для человеческой психики вопрос осознания сакрального мира явно был достаточно сложен.

Выслушав диалог мужчин, крылатая валькирия медленно кивнула, но в её изумрудном взгляде вновь скользнуло раскалённое золото, выдавшее то, что она ускользнула куда-то прочь от рационального восприятия. Для концентрированной логики в её жизни теперь существовал дьявол.
— Больше всего меня смущают два вопроса. Во-первых, непонятна необходимость убивать именно на приёме. Давайте скажем откровенно, это можно было бы сделать тише и незаметнее; и если предполагать, что кто-то очень не хотел нашей встречи, то убить тебя, — жрица остро глянула на Форбса, — можно было бы и раньше, обставив это всё несчастным случаем или вообще бегством, и тогда на тебя ещё пару лет цепляли бы всех собак за государственную измену. Больше похоже на акцию запугивания, чем на разумный подход к зачистке. Во-вторых, последнее появление твоего человека без лица, Роберт, уже здесь, в Берлине. До этого всё худо-бедно, но всё же укладывается в какую-то цепочку событий; но когда он появился опять — ты уже не смог бы сделать для него ничего особо полезного. Что он хотел? Зачем приходил? Просто не отпустить тебя с крючка? Едва ли — для этого не нужно было бы появляться во плоти, хватило бы и снов. В этом появлении что-то очень... Нелогичное.
На мгновение Шаира опустила голову, скрыла лицо в тонких горячих ладонях, напряжённо думая, но мысли всё разбегались, превращаясь в стайку цветных игривых бабочек, что упархивали прочь от одного неосторожного движения. Услышанного всё ещё было недостаточно для того, чтобы мозаика вышла цельной; сквозь разбитый на осколки витраж просвечивало закатное солнце.
Время уходило, осыпалось песком — женщина отчего-то ясно ощущала, что им следует торопиться. Завязавшаяся в петлю интрига грозила вот-вот рвануть — это валькирия осознавала совершенно точно, а предположить последствия такой гремучей смеси, как спецслужбы, запуганные мета и непонятно на кого игравший демон, было очень сложно. Апокалипсис мог получиться даже более зрелищным, чем сброс бомбы на Хиросиму.

Выдохнув, она вновь откинулась на спинку мебели. Болото, сплошное болото; но хищная заинтересованность Хартрайта знатно подпитывала любопытство его жены, вытесняя в ней неприятное, тревожащее чувство опасности.
— Или он себя не контролировал, — плавно передёрнула крыльями женщина, немного виновато глянула на супруга и тихо устроилась под его рукою, прижавшись щекой к твёрдому плечу: ей вновь было зябко. — Я готова поверить в то, что курьер был настоящим, но заглянуть ему в голову мы как-то не успели. А вариантов, в общем-то, не так уж и мало, особенно при учёте внезапно возникнувшей в пространстве демонской фигуры: от лёгкого ментального контроля до полной потери личности. Если позволишь, я бы чуть позже пообщалась с полицией на тему того, что им удалось вытрясти: вряд ли он в самом деле вспомнит что-то важное, но, может, в нём хотя бы что-то удастся увидеть сквозь воды времени.

Она постучала пальцами левой ладони по столешнице, прислушалась к сухому неприятному звуку.
— Знаете, — медленно протянула жрица наконец, — больше всего мне это напоминает предложение не лезть не в своё дело. Посуди сам, Теодор: отчётливо видно, что ни одно из убийств не могло быть исполнено на самом деле. Понятия не имею, кто играет с третьей стороны, но нам явно советуют отойти прочь и не лезть. Примерно как тогда, в Корке. Снова УЛЕЙ?

+1

20

— Казнь, — просто и жутко сказал Хартрайт, сложив нож и вилку на деревянной доске. Форбс нервно сглотнул. — Роберта хотели убить в назидание. Вероятнее всего, тебе если твоя версия о том, что курьер себя не контролировал, верна. — Он с трудом подавил беспокойство о жене, стараясь удержаться в рамках здравомыслия. — Из нас двоих медийная персона сейчас — ты.
Он замолчал, слушая доводы жены, подтверждающие его собственные умозаключения. Сдержанно кивнув, он перевёл взгляд на подчинённого и Форбс тоже склонил голову. С альтернативной логикой демона и источником проблем разбираться будут потом. Хартрайт расплатился за ужин и предложил продолжить обсуждение с утра, а Роберт получил приглашение переночевать в гостевой спальне их нового дома. Роберт отказался, сославшись на то, что в посольстве есть неплохой диван; даже ему было понятно, что домой сейчас ему точно нельзя. Но дьявол предполагает, а Судьба располагает, коррективы пришлось вносить очень быстро и на ходу.

Покинув забегаловку, все трое направились к пижонской машине Теодора. Хартрайт привычно завёл её с брелка сигнализации и это спасло им жизни: на месте машины поднялся столб пламени, превратив произведение искусства британского автопрома в пылающую груду железа. Ударная волна была такой силы, что всех троих приложило об асфальт, а стёкла кафе и квартир над ним разлетелись вдребезги.

Сперва не было ничего, только тишина и пустота, а потом сильный удар вышеб из него дух. Это было странно, но помогло собраться, не взирая на сильный звон в ушах. Где-то рядом раздался стон, возвращающий в реальность. Хартрайт открыл глаза, понимая, что не ощущает чего-то очень важного в его жизни. Зрение фокусировалось с трудом, но взгляд зацепился за белоснежное оперение. Шаира! Безумный рывок к жене лишил его остатка сил и это взбесило Теодора. Зрачки полыхнули алым, уводя происходящее на второй план, была только его жена — и его ярость. Благодарение Отцу, она была в порядке. Сзади позвали:
-Эй!
И Хартрайт стремительно обернулся. Это движение было далеко за гранью человеческих возможностей, алые зрачки сделали его и без того хищную внешность иллюстрацией к фильмам ужасов. Реакция Форбса была молниеносной: из-под пиджака возник пистолет. Несчастный был бледен, покрыт испариной, а глаза лихорадочно блестели. Что он увидел вместо Теодора, оставалось загадкой для последнего, потому что смертное тело отказалось воспринимать такие перегрузки. Глаза потухли, сохранив безумное выражение, мышцы ныли, а воздух и без того был в дефиците. Хартрайт держался за руку жены, словно она была тем, что удерживает его здесь.
— Форбс, не дури, — хрипло произнёс он. — Это всё ещё я.
— Я не знаю, кто ты! — Выкрикнул Роберт, глядя на обоих сквозь прицел. — Ты хочешь втереться мне в доверие, как русский мудак!
И Форбс замолчал, не очень понимая, что только что сказал.
— Срать я на тебя хотел, — всё ещё хрипло, но с большой досадой проговорил Хартрайт и отвернулся к Сандерс, помогая встать, или, что вернее, цепляясь за неё, чтобы не упасть самому.
— Нам нужно уходить, — сказал он ей. — Через пару минут тут будет вся полиция города, нам бы не светиться.
Его слова заглушил выстрел. Обернувшись к Форбсу, Хартрайт проследил направление взгляда застывшего в шоке подчинённого. Распростёртое на мостовой тело было одето в дорогое пальто, из-под которого была видна белоснежная рубашка и галстук-бабочка.
— Ладно, — привычные обертона возвращались. — Нам надо уходить не просто быстро, а очень быстро. Форбс! — Бедняга дёрнулся как от пощёчины, — где ближайшая квартира вашего отдела? [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

21

Чужая ярость больно вгрызлась в сознание; опаляла она куда больше столкновения с асфальтом. Навредить Шаире физическим путём было чудовищно сложно: в столкновении её спины с закалённой сталью проигрывала сталь, о чём красноречиво свидетельствовало мелкое крошево, что осталось сейчас под её затылком. Чуть слышно выругавшись, женщина сердито тряхнула головой, заставляя мозг вернуться к нормальному восприятию, всплеснула белоснежными крыльями, помогая себе сесть.
Должно быть, на этот рывок и среагировал супруг, мгновенно оказавшийся рядом — в зверином огне его багряных глаз медленно сгорал здравый смысл всего происходящего. Жрица ухватилась за Хартрайта больше даже ради его спокойствия, чем для собственного, окутала его порывом тепла, немного торопливо, но до сумасшедшего искренне стараясь погасить эту вспышку — но всё же не успела. Бывший агент, и без того находившийся в состоянии глубокой нестабильности, явно вздумал съехать с катушек окончательно и теперь смотрел на них в компании пистолетного дула.
Целительница скривилась, всплеснула крыльями, закрывая дьявола белым оперением. Отлично, чёрт возьми! В довершение ко всему случившемуся им ещё перестрелки не хватало.
Аккуратно поддержав мужа под руку, дева битв на мгновение очень сильно сжала пальцами его локоть, чистой жизнью, что приняла облик золотого сияния, скользнув в его существо и щедро вливая собственных сил.

Выстрел заставил её вздрогнуть, но сориентировалась женщина спустя одно мгновение, зацепилась взглядом за труп, растянувшийся на мостовой — отчётливо выругавшись, она стремительно шагнула к Роберту, двигаясь столь быстро, что человеческий взор в принципе не был способен за ней уследить, вырвала из его руки пахнувший порохом ствол, чтобы тот от большого ума, не дай Небо, не успел разрядить его ещё раз.
— Некогда думать, твою мать, — прошипела она, рывком за ворот рубашки увлекая Форбса к себе: тот, кажется, окончательно потерял ориентацию в пространстве, а оттого сильно сопротивляться не смог. — Квартира! Вспоминай!
Вторую ладонь жрица прижала к груди мужа, закрыла глаза — и отчаянным рывком бросила их сквозь пространство, в мгновение построив и тут же обрушив светящуюся арку перехода. Если кто-нибудь и успел бы броситься за ними, то он бы лишь налетел на белую, белую стену пустоты.
Вдали уже слышны были звуки полицейских сирен. Конечно, Шаира глубоко сомневалась насчёт того, что им удалось не засветиться, но всё же это было лучше, чем дожидаться экипажей или исчезать прямо у них из-под носа.

Квартира, в которую забросил их портал, была небольшой студией, отделанной в светлых, неразличимых по вечернему времени оттенках — явно рассчитанной на одного. Нигде не было включённого освещения, вилка холодильника была выдернута и аккуратно лежала рядом, все окна плотно закрыты и зашторены. Последнее радовало особенно. Жрица ощущала, что привычной дорожкой скатывается в паранойю, но исключать наличие ещё одного снайпера вблизи не могла никаким образом.
Если Хартрайт был прав — а он, скорее всего, был, просто потому, что иное случалось слишком редко, — то казнь бывшего разведчика осталась только вопросом времени.
Роберт, как подкошенный, рухнул на пол, хватая ртом воздух — для него, похоже, такой способ перемещения был несколько неожиданным. Сандерс, одарив его взглядом убийственной теплоты и обожания, отвернулась к супругу, бережно коснулась лица его кончиками пальцев, ищуще заглянула в глаза, обдав мужчину терпким зеленоватым отливом сопереживания и тревоги; впрочем, через секунду она решила, что состояние Теодора можно признать удовлетворительным — если не обращать было внимания на его гнев.
Шаира устало улыбнулась, убирая руку.
Да уж, вечер удался.

— У кого-нибудь есть разумные предложения, что дальше? — Мрачно спросила женщина, сбрасывая к чёрту неудобную обувь и присаживаясь на подлокотник небольшого кресла.

На тумбочке в прихожей внезапно ожил телефон. Его громкая синтетическая трель радостно разлетелась по квартире, отразилась от стен и потолка и рухнула на внезапных гостей с полной своей неотвратимостью.
Жрица вопросительно приподняла бровь, потом посмотрела на бывшего агента, который уже пришёл в себя настолько, чтобы принять относительно-вертикальное положение. Пистолет возвращать ему, она, впрочем, не стала — перебросила Хартрайту с предложением распоряжаться на своё усмотрение. Сама она огнестрельное оружие по-прежнему игнорировала с абсолютным равнодушием.
— Роберт, в этой квартире кто-то жил?
— Последние два месяца — нет, — растерянно ответил тот.
В иронично-восхищённом голосе крылатой женщины проскользнуло какое-то мрачное удовлетворение:
— Прекрасно. Значит, по нашу душу. Никто не против, если я подниму трубку, нет? Теодор прав, и самая медийная личность из вас всех — я, меня при всём желании в толпе не спрячешь; может, узнаем хотя бы что-нибудь полезное. Например, кому мы так сильно понадобились, что нас всё-таки решили красиво развеять по ветру.
Не дожидаясь ответа, она стремительно вышла вон из комнаты.

Мягкий, шелковистый голос был выше, чем валькирия ожидала услышать, но в нём было что-то очень неприятное, похожее на звук ногтей, проводящих по стеклу. Внутри от него что-то переворачивалось; если бы сама Сандерс не была подготовлена к жизни куда более тяжёлым опытом ментального воздействия, она предпочла бы нажать на рычажок сброса, пожалуй.
— Мистер Форбс?
— Боюсь, что в ближайшее время мистер Форбс не будет способен к осмысленному диалогу.

+1

22

Живительная сила ангела наполнила Хартрайта до краёв, унося повреждения, которые в обычном состоянии даже не появились бы. Сияющая арка портала поглотила их, вышвырнув в маленькую студию. В человеческом обличии Теодор порталы выносил примерно как все смертные, то есть, никак. Но сила, которой щедро делилась жена, не дала обычной слабости даже коснуться его тела. Роберту повезло меньше, агент скрючился на ковре, борясь с дурнотой.
— Дать тебе ведро? — Хладнокровно уточнил Хартрайт. Парень нравился ему, но его истеричность раздражала — и Теодор ничего не мог с этим сделать, прекрасно понимая, что будь он в своём обычном обличии, можно было бы вернуть хотя бы иллюзию спокойствия. А сейчас оставалось лишь скрипеть зубами и стараться не умереть у него на глазах. Объяснять внезапное воскрешение будет очень неудобно.
Он кивнул супруге, давая понять, что мысли о том, что дальше, у него очень даже есть. Но выссказать их он не успел, телефон заставил его вздрогнуть — и далеко не от неожиданности.
— Потяни время, — Теодор рывком поднял Роберта на ноги и сдёрнул с пола ковёр. Времени просить не было, пришло время приказывать. В дешёвый ламинат перед ногами Форбса воткнулся армейский нож. — Рисуй круг, — бросил ему Хартрайт, выискивая в ящике стола письменные принадлежности. Задача оказалась не из простых, потому что жилой квартира не была очень долго. Наконец, нашёлся не сломанный карандаш и британец быстро набросал фигуру, которую нужно было вписать в круг.
Он был уверен, что холодный и высокий голос за пределами телефонной трубки принадлежит тому, кто запугивал Форбса — и был готов поклясться, что голос этот он слышал, хотя визуальный ряд по-прежнему не давал ему ничего. Стараясь не наступить в круг самому, он коротко объяснил подобравшемуся Ричарду, что от него требуется, пригрозив убить самостоятельно, если что-то пойдёт не так, и, приложив палец к губам, бесшумно вышел из квартиры, не до конца прикрыв за собой дверь.
Ледяной голос, похоже, тоже тянул время, стараясь вычислить, где они находятся, поэтому продолжал разговор.
— Значит, миссис Холл, — заметил он по-русски. — Вы меня заинтриговали, но влезли в это дело зря. Вам придётся уйти на перерождение раньше, чем хотелось бы вашему мужу.
Роберт закончил рисунок и накрыл его ковром, утянув Шаиру к дивану, который находился по ту сторону от круга. Теперь если кто-то решит добраться до них, ему придётся оказаться в магической пентаграмме, которая, впрочем, без должного заклинания или подпитки не имела силы.
— Вы никуда от меня не денетесь, — продолжил голос в трубке, а закончил уже в реальности, возникнув в квартире точно так же, как возникли они несколько минут назад. Форбс судорожно выдохнул, держась за нож, выданный Хартрайтом, словно за спасательную соломинку. Но теперь это был осознанный страх, потому что он был не один и в нём жила странная надежда, что всё так или иначе утрясётся.
Новоприбывший был высок, его бордовый пиджак смотрелся на совершенной фигуре военным кителем. Седые волосы были зачёсаны назад, а резкие черты лица поражали своим совершенством. Была в них и хищность, присущая тем, кто прожил целую вечность в Аду; Хартрайт оказался прав по поводу падшего ангела, именно так он и ощущался для той, которая имела возможность насмотреться на их породу вдосталь за последнее время.
— Хорошая попытка, — усмехнулся он. В комнате резко похолодало.
Роберт передёрнул плечами и выдодхнул дрожащим голосом:
— Успешная!
Его страх и слабость сработали на падшего ангела как красная тряпка для быка и он шагнул к ним.
— Я уничтожу вас обоих, — пообещал он, — быстро и бесследно, как будто вас не существовало.

Он стоял за дверью, лениво подпирая стену и выжидая временное окно не больше одного удара сердца. Между мгновением, когда действие стало возможным и мгновением, когда оно стало бессмысленным. Яркое ощущение портала заставило его прикрыть глаза, вслушиваясь в происходящее. Чужой страх царапнул и его нервы; входная дверь захлопнулась за ним в тот момент, когда гость протянул руку к Роберту. Пентаграмма под ковром вспыхнула, оставляя запах палёной синтетики, а падший ангел наткнулся на светящуюся стену и резко развернулся.
Хартрайт прислонился плечом к косяку и сложил руки на груди.
— В четырёх случаях из пяти это сработало бы, — в глубоком голосе слышался смех, а разума Шаиры коснулась его сила, смертность сейчас была опасна для них всех. — Здравствуй, Сандалфон, не признал тебя в гриме.
— Ты не имеешь права вмешиваться, — серьёзно сказал седовласый, показательно коснувшись границы круга и отдёрнув руку.
— Кто мне запретит? — Уточнил Хартрайт, посылая жаркий взгляд супруге.
Падший ангел не мог не заметить его и предпринял ещё одну попытку:
— Я уничтожу их обоих...
Теодор выразительно поднял бровь и склонил голову, позволяя жене действовать.  [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

23

Если бы над ней не висела тяжкая необходимость сохранять серьёзность, в которой явно черпал силы не сойти с ума окончательно Ричард, валькирия расхохоталась бы павшему ангелу прямо в лицо, отбросив к чёрту всё своё терпение. Знал ли он, интересно, сколько раз она слышала эту фразу, сколько раз её обещали уничтожить, стереть с лица бытия — и сколько раз она вновь и вновь смотрела на брошенные к её ногам кровавые жертвы, оставаясь живой? Едва ли; тогда бы, возможно, даже Сандалфон поостерёгся говорить со жрицей так.
Но злость слишком сильно вскружила ему голову.
— За меня не беспокойтесь, герр, — безмятежно улыбнулась Шаира, — последнее, что допустит мой супруг — это мою смерть. А вот насчёт лично Вашей я бы не была так уверена.
Мягкий взор её полыхнул раскалённым солнцем. Форбс, заворожённо смотревший на идеальное лицо женщины, охнул и отвернулся, вынужденный закрыться от этой вспышки локтем; сама же она, медленно обогнув защитный круг, словно нарочно ступая к нему очень близко, опустилась в кресло, расправив огромные крылья, чтобы они не мешали ей сидеть. Нежданный, но предвиденный гость смотрел на них со странным чувством отвращения и чего-то, похожего на зависть, одновременно.

Взгляд дьявола она встретила ответным — столь же жарким, забросила одну ногу на другую. Даже в помятом и испачканном платье она восхищала своей невероятно живой, совершенной красотой, таившейся в каждом стремительном движении.
Бережно сняв с головы золотую диадему, Шаира посмотрела на то, как в аккуратной россыпи некрупных изумрудов играют тусклые блики от зажжённой лампы, и отложила украшение на стол. Как и всякая женщина, она ценила полученные подарки и терять их из-за очередного идиота, который вздумал перейти ей дорогу, отнюдь не собиралась.
В её мировосприятии Сандалфон был чем-то вроде бессмысленной декорации, от которой в скором времени следовало избавиться, а драгоценные камни были много более приятны в созерцании.

Две металлические шпильки, удерживавшие волосы в изящном вечернем пучке, жрица извлекла из причёски привычным жестом, тряхнула головой, позволяя густой меди локонов разлететься по плечам, и как-то лениво провела по ним длинными пальцами, призывая свой венец. В жуткой простоте красноватого металла, испившего крови более, чем многие демонские мечи, таилось ледяное обещание беды; и в том, как эта женщина носила его, чувствовалось, что в своём праве требовать ответов она сомневается в последнюю очередь.
— А теперь, — почти нежно произнесла герцогиня, обратив на павшего ангела хищный и злой взгляд, — предлагаю обсудить интересные вопросы твоего здесь присутствия. Не хочешь объяснить, что ты хотел от Форбса?
— Форбс? — Презрительно искривил губы Сандалфон. — Разменная монета в горсти таких же. Нет, меня интересовал он, — падший ангел ткнул пальцем в сторону повелителя ада, глядевшего с восхищенем на свою супругу. — Или его брат. Эти двое забыли, ради чего всё затевалось. Они жили войной, а потом отказались от своего права, увлёкшись человеческими игрушками!
Эра приподняла бровь.
— И ты решил, что вправе оспаривать их решения, серьёзно? Нет, я всегда знала, что в вашем племени с гордыней всё тяжело, но чтобы настолько... Продолжай мысль, я всё ещё с интересом внимаю. Ты решил развязать войну?
Форбс смотрел на происходящее, перестав понимать хотя бы что-то. Осторожно шагнув назад, он присел на диван, стараясь не выдать своего любопытства, но все трое всё равно ощущали его. Дьявол загадочно улыбался, а запертый в клетке Сандалфон злился.
— Они стали слишком мягкотелыми, оба! — Сплюнул под ноги падший ангел. — Мы могли получить Эдем ещё зимой, Лучезарный мог воссесть на трон этим летом, а вместо этого на обоих престолах сидят смертные выблядки, не понимающие, что значит — управлять всем! Война на их любимой игрушке должна была обратить их внимание на происходящее, и это сработало! Попробуй скажи, что нет, он же здесь!

Жрица всё-таки рассмеялась, запрокинув голову назад, и этот хрипловатый смех её опалил жаром всех собравшихся. В мягком жесте её ладони можно было бы усмотреть даже восхищение от услышанного.
— Нет, быть может, с той частью, что про смертных и престолы, я с тобою согласна, но в остальном же ты не знаешь и не понимаешь ничего. Ты даже представления не имеешь, насколько всё сложнее, и здесь он отнюдь не по этому. Ах, да. Позволь разочаровать тебя ещё раз — престол Града занят теперь тем, кем должно, так что войны тебе не светит ещё очень, очень долго.
Хищно подавшись вперёд, насколько позволяла пентаграмма, умело запитанная владыкой Ада, старый ангел заглянул в глаза герцогини.
— Ты была более покорной, когда вас с кузнецом растянули на крючьях на глазах друг у друга, женщина, — он почти шипел. — А теперь владыка решил поиграть с тобой и взял тебя в постель? Демиург мёртв, шлюха.
— Пять, — веско бросил Теодор.
Форбс изумлённо поднял на него глаза.
Даже Сандалфон удивился:
— Что?
— Когда я дойду до нуля, ты умрёшь, — владыка преисподней не выказывал гнева, но Эра не могла не чувствовать то пламя, которое рвалось наружу.
— Ты всегда любил цифры, — запертый ангел тоже начинал злиться.
— Михаил цел и невредим, — проинформировал его британец. — Четыре.

Голос был равнодушным — и это пугало. Роберт хотел вжаться в спинку дивана, и только напоминание о том, что вот эти двое на его стороне, успокаивало его. Наверное, он был бы рад, что его мучитель теперь расплачивается сполна, но было слишком жутко.

Сандалфон заговорил быстро, стараясь донести бесполезность действий обоих:
— Я не один такой, на моё место придут другие. Сотни, тысячи таких, как я. Я не смог сделать ничего с армией ангелов, но у меня есть сторонники.
— Три. — Дьявол посмотрел на жену.
Жрица прикрыла глаза, откидываясь на спинку кресла и прижимаясь к ней затылком.
— Сомневаюсь, что они будут более полезны, чем ты сам, но спасибо, что предупредил. Идиотов всегда хватало, — бросила она и затем как-то очень резко повернулась к дьяволу. — Вы позволите, мой лорд?
Ответом ей послужил короткий кивок.

Всплеснуло оперение, в котором дева битв попыталась — да неуспешно, — укрыть собственный гнев. Павший ангел смотрел на неё насмешливо, явно наслаждаясь резанувшим чувством злого отвращения; но когда она бесстрашно шагнула к нему, отводя руку для замаха, в тёмных глазах на мгновение блеснуло что-то, похожее на осознание.
В воздухе полыхнуло раскалённым бликом ангельского меча, из небытия появившегося в узкой женской ладони, и удар её был столь резок, что даже заметить его едва ли можно было успеть — не то, что закрыться.
— Ещё никто не додумался укорить меня в том, что я делю постель вне брака, — прошипела Эра, проворачивая клинок в чужом сердце.
Всё же вжавшийся в диван и превратившийся в тень Ричард отвернулся, явно очень надеясь, что на него в ближайшее время не станут обращать внимания.

+1

24

— Два, — неумолимо продолжил владыка ада. Шаира испросила его согласия и он ответил утвердительно. Сандалфон успел попортить немало крови им с братом; новость о том, что он жив, была неприятной и отвратительной.
— Один. — Крылатая шагнула в защитный круг, призвав меч, положенный ей по наследству. Дьявол знал, что убийство причинит ему боль, но ждал её как избавления. Старый ублюдок возомнил, что может указывать наследникам Яхве и поплатился за это однажды. Но теперь его умирание будет долгим и мучительным: в аду не любят отступников.
— Ноль. — Сквозь зубы процедил первый из павших, обращаясь к дару Элейн, чтобы не терять связи с реальностью. И боль пришла, приглушённая защитным кругом и ограниченными возможостями смертного. Он всё ещё чувствовал грехи, а у падшего ангела их было не мало. И каждый из них был гораздо тяжелее, чем все грехи одного смертного за всю их жизнь. Если бы он ощущал их без ограничений, удержаться в рассудке было бы почти невозможно.
Деактивировав круг, он включил воду в маленькой кухне и сунул голову под кран. За его спиной прахом осыпалось тело, девчонка в чёрном с серебряным анхом на груди приветливо подмигнула Эре, сочувственно посмотрела на приходящего в себя дьявола и исчезла, волоча огромную фигуру Сандалфона за шкирку.
Вода помогла унять ярость и боль, Хартрайт выключил воду и повернулся к присутствующим.
—  Напомните мне не встревать в ваши семейные разборки, ребята, — дрожащим голосом проговорил Форбс. — Это слишком для меня.
— Поздно. — Теодор подошёл к жене и обнял её совершенно по-хозяйски, даже не думая, как это должно выглядеть для смертного. — Этот дохлый ублюдок уже сказал, что на его место придут другие. Значит эти самые другие есть и выжидают своего часа. Здесь есть кофе, Форбс?
— Над мойкой, — кивнут Роберт, глядя на пару, которая была совершенно ему не понятной. — А что имел ввиду этот, — он старательно повторил интонации шефа, — дохлый ублюдок, говоря про Лучезарного? Это тот парень, который держит клуб в Лос-Анжелесе? Какое отношение он имеет к этой всей мистической хрени?
— Будешь кофе? — Спросил Теодор Шаиру. Очень по-домашнему спросил и тепло улыбнулся. —  Ты — восхитительная герцогиня, моя леди!
— Я вам не мешаю? — Желчно уточнил агент. После пережитого его робость куда-то делась. Он боялся этих людей, но верил им, потому что видел, что они не лгут. Роберт не мог понять, кто из двоих пугает его больше: женщина была исключительно убедительна в роли властной особы, казнившей провинившегося преступника, но она спрашивала на это разрешения у того, кто моментально сообразил, что делать, запер его мучителя в клетке и, в итоге, спрогнозировал его смерть с точностью до секунды. Поэтому, для разнообразия, он решил не сильно на этом заморачиваться и старательно хамил.
— Не мешаешь, — невозмутимо заверил его Хартрайт, с сожалением отпуская жену и возвращаясь к шкафчику. Кофе нашёлся там, где указал Форбс, турка и чашки нашлись в соседнем шкафчике. Снова сходив на лестничную площадку, британец включил электричество, предусмотрительно не включённое раньше и занялся кофе на троих. — Это долгая история, парень. — Оставив турку на панели, Теодор достал из кармана пальто сигареты, после чего, наконец, сообразил, что пальто можно и снять. Оставшись в водолазке, он закурил и продолжил. — Про существование агнелов, Яхве и прочей шушеры знаешь?
Форбс утвердительно кивнул. Сложно не знать, если полгода подряд эти твари уничтожали людей.
— Этот ублюдок только что сказал, что все, кто недоволен сложившейся политикой Эдема и Ада, обретаются здесь, надеясь через игрушки лордов развязать войну с целью воззвать к их долгу, сути или как ещё эту хрень у вас называют. Вы всё ещё хотите быть в игре, Форбс? Ставки повысились, на кону не локальые конфликты, на кону сохранность всего вашего мира.
— Вашего? — Уточнил Роберт.
Невинно улыбнувшись, Хартрайт обернулся к жене, проигнорировав вопрос и оставив Форбса додумывать ответ самостоятельно.
— Ты будешь с сахаром? Молока нет.  [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

25

В квартире пахло гарью и металлом; поморщившись, женщина распахнула окно, позволяя свежему воздуху ворваться в квартиру. Сразу стало прохладно, но дышать стало куда легче.
— С удовольствием. Сандалфон всегда был редкостным мудаком, но как-то от масштабов этого всего я успела отвыкнуть, — пожаловалась Шаира дьяволу, с удовольствием позволяя притянуть себя ближе и обнимая его одной рукой за шею. — На самом деле, мне не стоило бы… Терять самообладание.
Но особой жалости в мелодичном голосе певчей птицы отчего-то всё равно не чувствовалось; разве только о том, что она могла бы обеспечить павшему ангелу немного больше удовольствия на прощание, если бы не была так жестокосердно стиснута рамками времени. Приёмная дочь половине языческих пантеонов, жрица знала большой толк в пыточном искусстве.
И не преминула бы пройтись и по тем самым крючьям, которые ей так желчно припоминал мертвец.
Понежив супруга коротким, летящим поцелуем у самого края губ, воительница неохотно отстранилась, вновь провела рукой по медным волосам, отбрасывая их назад и позволяя венцу исчезнуть. Черты её нежного лица вновь смягчились, не позволяя больше видеть в их идеальной гармонии властной жестокости; из взгляда ушёл хищный гнев.

Пока дьявол отсутствовал, сама дева битв закрылась в ванной; вернулась она уже без макияжа, явно смирившись с тем, что и этот вечер тоже испорчен безнадёжно, устроилась на небольшой кухонной столешнице. Стульев было всего два; один из них, помаявшись, занял Роберт, подвинувшись так, чтобы не касаться белых перьев. Их лёгкость была тревожащей — и щекотной.
Наблюдая за тем, как супруг возится у плиты, Сандерс легко озаряла его сознание позолотой. Странно, но она даже не попыталась оттеснить его прочь и заняться мелкими делами самой, как всегда предпочитала с кузнецом, и это изрядно удивляло целительницу. Отсутствие выворачивающего, неясного беспокойства, с которым она жила вечность, пустоты, которую требовалось заполнить хотя бы чем-то, было чудовищно непривычно.
— Если честно, я сейчас предпочла бы поесть кофе ложкой прямо из банки, — улыбнулась женщина. — Нет, спасибо, не нужно сахар, я вообще чистый люблю.

Получив вожделенную кружку в руки, валькирия с наслаждением приникла к горячему напитку, наплевав на то, что это кипяток, и на то, что пьёт она его из керамической кружки, больше подошедшей бы для бульона, с одинаковым равнодушием. Спустя несколько минут вдумчивой медитации над горьким и бодрящим вкусом в мир вернулся смысл.

— Вообще, интересная история, — она с некоторой задумчивостью посмотрела на сигареты Теодора, но потом будто бы передумала, — человечество с ума сходит не первый месяц, но при этом нарастает всё как-то очень неправдоподобно — равномерно и без откатов. Тот факт, что людей в этом мире подогревают нарочно, хорошо объясняет, почему напряжения всё больше. Оно не спадёт, его наоборот будут кормить, стравливая страны друг с другом. Такой прекрасный инструмент, как спецслужбы, ничего выдумывать не нужно! Человечество само себе подложило бомбу замедленного действия, грех ею не воспользоваться. Хотя нет, знаешь, не только человечество. Я не в восторге от гениального стратегического решения Катара съебать на Танагар за моей спиной, но тот факт, что ему это вообще понадобилось, прозрачно намекает, что и в системе Поляриса — полная феерия, которой там не было лет триста. — Она помолчала, задумчиво созерцая свою чашку, словно в ней видела какой-то скрытый смысл. — Не мой турку, пожалуйста, я хочу посмотреть. Пожар раздувают везде, на Земле он лишь гореть будет ярче всего.
— Действительно, какая мелочь, — пробормотал Форбс, меланхолично всыпая себе в кофе четвёртую ложку сахара.
Валькирия одарила его улыбкой голодного крокодила и снова отвернулась к дьяволу, с удовольствием сосредотачивая на нём всё своё внимание. Несмотря на декорации, которые явно отдавали привкусом грядущих неприятностей, она получала удовольствие даже от того, чтобы просто говорить с ним, кусочек за кусочком собирая картину воедино.

— У нас плохо с активами. Я бы сказала, что у нас с ними просто отвратительно, — беспощадно произнесла Шаира. — Учитывая бардак в разведках, рассчитывать на то, что они способны предоставить внятные ресурсы, не приходится. Агентурной сети у нас тоже никакой. Шансы понять, что происходит, ещё есть, но контролировать — близки к абсолютному нулю.

+1

26

Кофе был так себе, Хартрайту пришлось поколдовать над туркой, чтобы эта дрянь оказалась пригодной для питья. Разлив кофе по кружкам, он пристроился на оставшемся стуле, привалившись к крылу жены.
— Да, — вставил он свою ремарку. — Вся дрянь началась за десять лет до первого временного парадокса. Кто-то возомнил себя демиургом и создал эту вселенную. — С наслаждением затянувшись, Теодор уточнил, — как сказала одна ныне покойная грешница: "вселенная без надежды". А Флэш после этого уточнил, что должен был быть веский повод, чтобы сотворить такое. С тех пор напряжение растёт по экспоненте. Слишком много связей для одной части множественного творения, но смежные вселенные мертвы или умирают, это мы знаем с нашествия Преступного Синдиката и редких перебежчиков из второго мира. Но на глобальном уровне с этим разбираться придётся не нам одним. Локальный нас интересует больше.
Хартрайт переставил турку в зону досягаемости жены. Форбс молча слушал, помешивая кофе. Идеи одна за другой отметались, но задавать вопросы он не спешил, смакуя сам факт того, что за подобную информацию удавится любая разведка мира. Или удавит, чтобы распространение не ушло дальше.
Шаира была права, даже детище Теодора, второе столетие верой и правдой служившее Короне, давало сбои на уровне человеческих ресурсов. Это значило, что нужен новый формат организации и, возможно, А.Р.Г.У.С. не так уж не правы в своём стремлении создать что-то новое.
— Я пытался создать подобное на базе DEO прошлой весной, — поделился Хартрайт. — Не сложилось за редкостью внятных кадров. Мне крупно задолжали несколько летучих мышей, но я пока поостерегусь дёргать за эти ниточки, ты права.
— Погодите, — перебил Теодора Форбс, — но как же Mi-6? Янгера сняли, на его месте сидит какой-то ублюдок...
— Синклер, Джон Синклер, — подсказал Хартрайт, — Янгер никуда не делся, сегодняшняя операция исходила от него, беспокойство о тебе — тоже. Нам было выгодно, чтобы Синклера недолюбливали, а Янгера считали виновным. Тогда моя мнимая смерть выглядела бы более правдоподобно.
— Стой, — вновь влез Форбс, даже не обратив внимания на то, что перешёл на «ты». — Так ты — легендарный учредитель конторы, чьё дело передаётся из поколения в поколение?
Хартрайт кивнул и снова сделал глоток кофе. А Форбс предпочёл уточнить о том, как узнал о Блэке. Его выдало личное дело здесь, в Берлине, когда Янгер напрягал архив в связи с личными делами времён второй мировой. Неосторожно оставленный открытым ящик закрытого для простых агентов каталога, представлял огромное искушение для ведущего двойную игру агента.
— Тебе сколько лет, получается? — Уточнил ошарашенный мета.
— У тебя концепции таких чисел нет, — хладнокровно отозвался Хартрайт. — У тебя есть что сказать по делу?
— Вобще-то есть, — немного смущённо ответил Форбс. — Сейчас очень много ошмётков разных похожих организаций, у одного ООН подобных инициатив было штуки три, можно попробовать рассмотреть их участников, может подойдёт кто-нибудь. Я не про ребят вроде Бустера Голда, но ребята попроще могут согласиться.
Теодор поднял голову, глядя на жену снизу вверх. В словах проштрафившегося агента был свой резон, он сам знал как минимум троих из тех, кто сможет быть заинтересован в происходящем.
— Только финансирование... — заикнулся Роберт. — И я так понимаю, что твоё имя там фигурировать не должно ни в одном из его вариантов?
Хартрайт кивнул.
— Да, меня там пока быть не должно. — Он устало потёр глаза. От больших трат энергии за день дико хотелось спать; кофе отказался выполнять свою функцию. Или это на него так действовала близость жены? — С финансами легче, у меня есть доход, обеспеченный процентами по ценным бумагам на предъявителя в довольно крупном швейцарском банке. — Он сцедил зевок в ладонь и продолжил, -процентов должно хватить на первые два года существования организации. Дальше поглядим, что будет.  [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1

27

Шаира несколько секунд созерцала супруга, устало прислонившегося к сгибу её огромного крыла, потом подвинулась по столешнице чуть ближе, медленно повела правым и запахнула Хартрайта в белые перья, точно в одеяло. Они уже не состояли из N-металла, и никакого таинственного влияния на магических существ более не имели, но в их густой глубокой мягкости таился покой, в котором можно было утешить свою усталость. Бережно, ободряюще коснувшись плеча дьявола, валькирия мельком подумала, что и сама бы не отказалась отдохнуть от последних двух дней, в которых событий было достаточно до самого конца года.
Впрочем, ничего. Ещё успеется.

— Мыши — это только Америка, Теодор. Лучше, чем ничего, конечно, но и то… — Жрица поморщилась, в одном этом лёгком жесте выражая все свои сомнения. — Я с половиной из них работала бок-о-бок несколько лет, с оставшимися встречалась эпизодически — даже сам Бэтмен не может похвастать вменяемыми навыками необходимой категории. Они все солдаты, великолепные солдаты, безусловно, но не разведчики и тем более не шпионы. Вообще, знаю кое-кого из бывших ООНовских программ, кто бы заинтересовался подобным предложением… Пришлось тут недавно поднять старые связи.
Она перевела взгляд на Форбса.
— Кто-нибудь из твоих? Спецы в последнее время по ведомствам носятся так интересно, что не удивлюсь узнать о парочке профессиональных диверсантов, пристроившихся на мирную службу в посольство.
— Возможно. Я покажу досье, — согласно кивнул тот.
Хамить он на время забыл, увлечённый этим внешне совершенно обыденным разговором, в котором на самом деле запросто могла решиться судьба целого мира. И, быть может, даже не одного.

Табачный дым щекотал чуткое обоняние; жрица коснулась тонкими пальцами переносицы, улыбнулась едва заметно. Когда при ней курили в помещениях, она обычно в течение двух ударов сердца превращалась в фурию и хотела убивать каждого, кто неосторожно достанет зажигалку, но терпкий запах сигарет Хартрайта отчего-то действовал строго обратно — он успокаивал.
— Можно продолжать светить меня на любом уровне, хуже мне от этого не станет, — белокрылая женщина равнодушно пожала плечами, плеснула себе ещё кофе, уже изрядно остывшего; не задумавшись, она согрела его лёгким выдохом на край чашки, — я работаю в науке очень давно; археология всегда привлекала общественное внимание, поэтому все желающие могли про меня найти всё необходимое, да и Лига сделала меня, мягко сказать, несколько известной. Какая разница, буду ли я ещё более заметной? В тени я за последние мно-ого лет насиделась с головой.
В зелёных глазах плеснуло что-то, похожее на лукавую усмешку; в конце концов, после того, как она покинула осточертевшую Америку для того, чтобы перевестись в Берлин, где можно было вздохнуть полной грудью, странно ей было бы вновь желать оказаться в стороне от истории, за гранью чужих судеб.

— Кстати, — лицо Шаиры озарилось лёгкой вспышкой сомнения, — у меня ведь есть приглашения на работу от ООН… Не первый год зовут, но мне всегда приходилось отказывать, потому что Ястреб при одном упоминании мгновенно вставал на дыбы. ЮНЕСКО жаждет моего присутствия в своих программах по культурному наследию для официального экспертного мнения и координации.

+1

28

Мягкость и тепло, исходящие от супругии, убаюкивали и успокаивали, выключая Хартрайта из действительности. Житьв слабом человеческом теле было полезно, позволяло помнить, что решения вопросов с позиции силы всегда проигрывало решению вопросов с помощью воли и разума. Для воплощённого разума Яхве сила была важна лишь как дополнительный инструмент, но привыкнуть к тому, что разум тоже нуждается в отдыхе, он не мог. Высвободившись из мягкого плена объятий Шаиры, он долил остатки кофе и поднялся.
— Ты хотела турку, — напомнил он.
Меряя шагами и без того небольшую комнату, он кривился каждый раз, когда своеобразным мазохизмом пересекал границу круга, выжженную на дешёвом ковре.
— Ты не права насчёт мышей, — заметил он. — Там есть как минимум два профессиональных шпиона и отличный хакер, который, конечно, не Оракул, но неплох. У одной такой я скрывался пару дней после моей мнимой смерти. В качестве основного актива, конечно, не подойдут, но использовать для наших целей можно и нужно.
Сигарета догорела, влажный воздух из распахнутого окна пробирался под одежду и льнул к коже, заставляя Хартрайта ёжиться, но закрыть окно, одеться, или предпринять что-то ещё, чтобы избавиться от дискомфорта, он не спешил.
— Я просмотрю досье тех, с кем ещё работал, — пообещал он, вновь прикуривая. — Попробуем собрать основу для организации сами.
Теодор внимательно посмотрел на жену, обдумывая её предложение, и помотал головой.
— Не вижу смысла светить тебя или ещё кого. — Он взмахнул рукой с зажатой в ней сигаретой, и усмехнулся, — мы же не новую Интернациональную Лигу собираем. Но если захочешь развлечься с этой геморройной игрушкой, препятствовать не стану. Кстати, напомните мне посмотреть досье и оттуда. Олафсдоттер и Да Коста мы вполне можем привлекать на разовые миссии.
— Вы неплохо подкованы, босс, — хмыкнул Роберт. Этих имён он не знал.

Лукавая усмешка на губах Шаиры выдернула Хартрайта из полумедитативной сосредоточенности, в которую он сам вогнал себя, ходя из угла в угол, сердце забилось быстрее, а дыхание сорвалось. Она была фантастически хороша, когда добиралась до тайн и загадок: он мог обеспечить её этим в самой полной мере и на разных уровнях бытия. Её дуальность к нему была интригующей, заставляющей его искать разгадок самому и, находя их, получать новые.
— А как же твой университет? — На всякий случай уточнил Теодор у жены. Ему совсем не хотелось лишать её права выбора, и уж тем более втягивать во что-то против её воли.

Это всё терпело до завтра, каждый проговорённый момент был важен, но не срочен. Сейчас важнее было понять, кто кроме Сандалфона был замешан в деле с русскими. Охоту на них возглавлял падший ангел, но его цель должна была совпадать с целью русских, иначе он не получил бы добро на свои действия. А, значит, охота возобновится как только русские здесь получат новое командование. И было бы неплохо его прижать. Поделившись своими соображениями с обоими слушателями, Хартрайт упал в кресло, в котором раньше сидела его жена.
— Нам всем нужен отдых, — проговорил он. Предлагаю всё же воспользоваться моим гостеприимством. По крайней мере, там мы сможем защитить себя.
На этот раз Форбс не возражал. [NIC]Theodore Hartright[/NIC][STA]I always lie[/STA][AVA]http://s3.uploads.ru/CB4sF.jpg[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/cRFpl.gif[/SGN]

+1


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » Hello, Berlin [Theodore Hartright, Shiera Sanders]