Дата в игре: Зима 2017 — 2018       Рейтинг: 18+       Система: эпизодическая

влог форума

» Закончен аватарочный флешмоб и мы объявляем начало голосования. Так же мы закрываем лотерею и поздравляем всех, кто выполнил задание! Список заданий открыт и все могут посмотреть, мимо чего их пронесло. А мы продолжаем работу над форумом, оставайтесь с нами!


» Перевод времени! В игре теперь зима 2017 – 2018 года!

Сладость или гадость? Мы открываем лотерею и традиционный аватарочный флешмоб. Счастливого Хеллоуина!


» Внимание! Стартовала новая сюжетная ветка, все желающие могут записаться, или учитывать её в своих личных эпизодах! Кроме этого мы снова открываем акцию на шпионов!


» Друзья, АМС работает над обновлением сююжетных веток и функционала форума, в связи с чем, нам нужны ответы на некоторые вопросы. Будем рады вашим ответам.


» АМС требуется твоя помощь! Да-да, именно твоя. Мы ищем модераторов.


» Внимание! Стартовал сюжет для Лиги Справедливости и остальных желающих! Продолжается упрощенный прием в честь дня рождения форума! Акция продлится до 11.08. Это не все сюрпризы, оставайтесь с нами!


» Упрощенный прием в честь дня рождения форума! Акция продлится до 11.08. Проходите, не снимайте обувь и чувствуйте себя как дома!


» Завтра наш официальный День Рождения, но уже сегодня вас ждут сюрпризы. Мы подвели итоги сюжета и добавили две информационные темы: инфографика и организации. Это не все сюрпризы, оставайтесь с нами!


» АМС обращает внимание игроков на изменения в правилах про упрощенный прием. Внимание, все твинки подлежат обязательной регистрации.


» В честь выхода Wonder Woman в прокат, мы объявляем упрощенный прием на весь каст фильма, а так же комиксов. АМС просит воздержаться от спойлеров в ближайшую неделю.


» В честь выхода INJUSTICE 2, мы объявляем упрощенный прием на всех персонажей, которые присутствуют в игре


» Если у тебя появилось желание надрать задницу ангелу или демону, а может быть стать их должником, тогда тебе срочно надо записаться в «Deception Point». Забудь про плату в виде своей души, они могут забрать у тебя нечто большое.


новости игры

Январь


» Маленькие европейские города — оплот стабильности, ведь там уже много лет размеренная жизнь течёт своим чередом и из года в год ничего не меняется, однако в их прошлом таится множество загадок. И когда Ротенбург, до сих пор сохранивший лёгкий флёр средневекового очарования, оказывается погребённым под розовыми бутонами, сказочные истории о спящих принцессах и волшебных прялках уже не кажутся такими невероятными.


» Призраков бывших агентов разных спецслужб становится всё больше: о них напоминают статьи в СМИ, заметки в анонимных сетях или не укладывающиеся в границы логики криминальные схемы. И порой для того, чтобы догнать мертвеца, приходится заглянуть на самое дно — ведь там удобнее прятаться от чужих взглядов.


Декабрь


» Когда доктору Сандерс, только переехавшей в Германию, практически с порога предложили занять должность замдекана первого философского факультета, пустующую уже полгода, задуматься о щедрости такого предложения ей в голову не пришло. Возможно, стоит наверстать это досадное упущение и выяснить, что же случилось с предыдущим сотрудником, теперь, когда в кабинете обнаружился вскрытый потайной сейф, о существовании которого она даже не подозревала.


» Если есть какая-то более коррумпированная структура, чем силовые ведомства, то это, несомненно, медицина. Там, где есть большие деньги, человеческие жизни не значат ничего. Так было всегда; некоторые схемы живут и здравствуют со времён Второй Мировой. Но что будет, если журналистское расследование вытащит старательно закопанную правду наружу и предаст огласке?


» Череда случайных, казалось бы, преступлений, совершённых обычными гражданами, никогда ранее не попадавшими в зону видимости полиции, заставляет вспомнить дело годовой давности. Тогда следов кукловода, влиявшего на людей, найти не удалось; может быть, в этот раз повезёт больше?


» Интриги на политической арене всё набирают обороты. Международный терроризм подходит к своим акциям устрашения всё с большей фантазией, и вместо простого убийства неизвестного широкой общественности физика разыгрывает не очень красивую, но весьма кровавую драму, в которую оказывается втянута доктор Сноу. И всё бы, может, пошло, как и задумывалось, если бы операция не привлекла внимание британской разведки.


» Когда разведки двух стран работают вместе, в теории это должно способствовать улучшению политических отношений между ними. На практике обычно получается всё строго наоборот, а агентов вообще принято пускать в расход, чтобы не разглашать подробностей операции. Сложности начинаются тогда, когда агент умирать не хочет: его приходится искать по всему миру.
Иногда для того, чтобы геройски умереть.


» Когда Мелеос придумал и создал Басанос, он не знал, что из этого выйдет — но не вышло по обыкновению ничего хорошего. Обладающие собственной волей к жизни, карты стали страстно желать свободы.
Многократные попытки, однако, так ни к чему и не привели; даже отчаянный порыв использовать Люцифера провалился. Но теперь у колоды всё же есть шанс получить желаемое: когда Маг оказался связан со Жрицей.


» Шпионские игры изящны только на экранах кинотеатров. Когда же на одном человеке на самом деле сходится интерес сразу трёх разведок от трёх различных стран, ему остаётся не такой уж и богатый выбор - либо застрелиться самостоятельно, не оставив посмертной записки, чтобы навсегда унести тайны с собой в могилу, либо довериться милости провидения. Особого шарма ситуации добавляет то, что провидение со свойственным себе юмором милость решает представить дьяволом, работающим на Mi-6.


» Готэм всегда был неспокойным и тёмным городом, в котором пышным цветом распускаются неприятности. Однажды ночью Бэтгёрл, ища, кому бы принести справедливости, сама едва не стала жертвой мирового зла, на этот раз — опять — принявшего обличье ополоумевших сектантов, которым не по вкусу вмешательство в их дела. Но помощь нашла девушку самостоятельно, пусть и в очень неожиданном обличье.


» "Плавящая чума" постепенно захватывает Землю, мало интересуясь попытками человечества остановить её распространение. Повсеместное использование высоких технологий на этот раз сработало против их создателей; спустя всего два месяца после регистрации первого заражения вирус добирается через океан и до России, занимая всё новые вычислительные мощности. Благодаря его вмешательству весь мир оказывается под угрозой ядерного удара, поскольку военные больше не могут повлиять на системы запуска; агенты десятка спецслужб пытаются придумать способ разрешить эту ситуацию с минимальным числом жертв.


» Кажется, что после патрулирования ночных улиц Готэма удивляться чему-нибудь невозможно, особенно когда дело касается виртуальных пространств, где самое страшное, что может случиться - бесконечный цикл. По крайней мере, для двух программистов, каждый из которых в одиночку способен взломать информационные системы Пентагона за утренней чашечкой кофе. Но у вируса, проникающего сквозь любые щели, другое мнение: ему нужно всё больше вычислительных мощностей, и только запущенная система отлично подойдёт для его целей.


Ноябрь


» Несколько месяцев назад архангел Михаил, неудачно воскрешённый пародией на Творца, был вышвырнут тёмным клинком Люцифера в неизвестность. Бардак в мультивселенной и пустующий трон Бога - веская причина попытаться найти его; однако никто не знает, что именно может таиться в черноте карманного измерения, ведь тварь, считающая себя Яхве, порядком ослаблена - но не мертва.


» Под очевидным всегда может найтись двойное дно. N-металл - одна из величайших загадок и для Земли, и для Танагара. Его существование противоречит половине физических законов и самой, возможно, задумке метавселенной, и появление его никогда не было случайностью. Но настоящий смысл его присутствия в их жизни, пожалуй, ни Ястреб, ни его бывшая супруга никогда не смогли бы даже предположить, если бы не вмешательство дьявола.


» "Чёрные Ястребы" больше не существуют, полковник Линкольн считается умершим, а спецагенты работают, на кого и где придётся. По меньшей мере, такова официальная версия событий. Однако при этом одновременно двое некогда связанных с "Чёрными Ястребами" людей обнаруживают недавно установленные системы слежения - и едва ли это простое совпадение. Но кому и зачем вообще может потребоваться контролировать распущенный отряд?


» Герой должен оставаться героем всегда - а то, что творится за пределами геройской жизни, принято ограждать от чужих взглядов, даже если это товарищи по команде. Но порой события, не относящиеся к рабочим будням, набирают такие обороты, что утаить их очень сложно, и случайная вспышка гнева может приоткрыть личные тайны, о которых не принято распространяться.


» Казалось бы, какая связь может быть между Иггдрасилем, архангелом Михаилом, недавно погибшим агентом британской разведки и двумя женщинами из Лиги Справедливости? Но у вселенной странное чувство юмора, и ответ на этот вопрос упрятан в золотое яблоко из садов Идунн - вот только до них нужно ещё суметь добраться.


» Говорят, многие знания - многие печали. Распутанный клубок прошлого, таивший в себе пятнадцать миллиардов лет событий и перерождений, переворачивает половину мультивселенной с ног на голову. И приводит к весьма неожиданным кадровым перестановкам в Аду.


» Иногда следовать воинскому долгу - не лучшее, что можно придумать. Самоотверженное решение Картера Холла вернуться на Танагар без ведома супруги заставляет начать вращаться шестерёнки событий, которые неизвестной силе удалось остановить на много миллиардов лет. Тайны прошлого, пролежавшего в забвении почти пять тысячелетий, способны полностью изменить расстановку сил в мультивселенной.


Октябрь


» Иногда темнейшую ночь года согревают не просто кострами, но кострами по учениям самого Торквемады, сжигая для большего тепла еретиков и оккультистов. И всё, на что остаётся надеяться в таком случае магу, примотанному к столбу - так это на собственную хитрость и помощь одной летучей мыши.


» Опасно раскачавшееся равновесие вселенной заставляет многих желать большего, чем обычно. Ночь Хеллоуина ведьмы называют Самайном. Темнейшая - так говорят - ночь в году, когда нечисти дано право резвиться среди живых; ночь горящих костров - и ночь Дикой Охоты, мертвецов с призрачными гончими, которой жаждется весь мир уронить в белую зиму.


» И даже на обычной школьной экскурсии с океанологом всегда есть шанс оказаться по уши в крупных неприятностях, ведь океан - живой, и он не любит, когда ему причиняют боль. Как не любит и его король.


» Вирус прорастает в технологиях Земли всё глубже, захватывая не только системы искусственного интеллекта или "умные дома", но и сервера игр с миллионными аудиториями. Хотите посмотреть на Чудо-Женщину, которой приходится стать бардом? Надевайте очки виртуальной реальности - и присоединяйтесь.


» Высокие технологии - не всегда благо. На Землю попадает вирус, превращающий технологические импланты и органику в одно целое; поражено огромное количество управляющих узлов - от школ и больниц до военных объектов с ядерным вооружением. Микробиологи и биоинформатики ВОЗа близки к панике и объявлению эпидемии "плавящей чумы".


» В городских легендах и слухах порой возникает странный и мерзкий шепоток, который говорит о той грани недопустимого, что пугает даже бывалых наёмников. О культе, про который не принято говорить и думать, ибо он настолько мерзок, что даже его упоминание вызывает отвращение.
О культе, в котором плоть человеческая превращается в хлеб.


★ топы

DC: Rebirth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » Will to live [Hawkgirl, Devil]


Will to live [Hawkgirl, Devil]

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

http://s4.uploads.ru/ZPTR0.png
Через крик, через боль,
Право жить за тобой!

» игроки: Hawkgirl, Devil, Lucifer, False Yahweh
» место: Земля-прайм, Лос-Анжелес, Ex Lux — задворки мультивселенной.
» время действия: 28.11.2017
» описание: душа Михаила найдена, дело за малым — попробовать найти его тело, или убедиться, что это невозможно. Для этого нужно понять, куда отправляет меч, который хранит Люцифер. Для этого нужно упросить Люцифера выдать артефакт, а прежде снять с него проклятье.
И понадеяться на удачу, которая может изменить обоим участникам этого знаменательного расследования.

+1

2

Без шлема было чертовски непривычно: постоянно хотелось коснуться переносицы, чтобы ощутить прохладное прикосновение идеально гладкой поверхности, но пальцы наталкивались только на горячий бархат кожи, и воительница чуть заметно морщилась, опять отдёргивая ладонь. Расставание с прошлым, что вросло в неё так глубоко, оказалось странно болезненным.
Чуть слышно вздохнув, жрица задумчиво провела обеими руками по копне рыжих волос, привычным жестом подбирая их расплавленную медь, и стала быстро заплетать тугую косу, обдумывая услышанное от Белиала. Если душу Михаила, увязшую в Асгарде, было хотя бы более-менее понятно, где искать, да и можно было предположить, как достать, то что делать с телом — дьявол и сам не знал, что уж говорить о валькирии. Меч, хранившийся сейчас у Люцифера, инструкциями по использованию снабжён не был, так что орудовать им можно было исключительно на свой страх и риск.
И желание экспериментов, разумеется.
Вся затея вообще заметно напоминала авантюру — впрочем, в этом даже было какое-то постоянство.

Жрица тряхнула головой, проверяя, что коса не мешает, перебросила её на спину и, встав из кресла, потянулась, как крупная кошка. Звякнула кольчуга; тоже непривычная, но в ней было комфортнее, чем будучи облачённой только в ткань. Скорее всего, за границей открытого клинком портала ничего хорошего их не ждало.
— Это как в русских сказках. Ну, знаешь, "пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что", — поделилась Эра с супругом, следом, почти мгновенно, одарила его лёгкой чарующей улыбкой. — Мне нравится: всегда любила загадки, для которых нет очевидного решения. Правда, перспектива сперва доносить до Люцифера мысль, что он находится под проклятием, а потом ещё сверху просить у него этот меч… Я не слишком хорошо помню Лучезарного, но спокойствием нрава он точно никогда не славился, так что будет наверняка увлекательно.
Сделав шаг вперёд и протянув руку, она легко коснулась пальцев дьявола:
— Пойдём?

И их пожрала лёгкая золотистая вспышка.

В клубе было тихо — пока, для посетителей открыт он ещё не был. За стойкой стоял бармен, неторопливо, с каким-то весьма умиротворённым выражением протиравший стакан для виски. С другой стороны, на высоком стуле, сидел и сам хозяин, держащий в низко опущенной руке сигарету. Он повернулся на звук к неожиданным гостям, и теперь, похоже, с лёгким намеком на интерес ожидал какого-нибудь объяснения.
О том, что старший брат жив, он знал, а вот о том, что тот придёт не один — уже нет, да и догадаться бы не смог. Это вносило определённый элемент внезапности в семейную встречу.

Зелёные глаза скользнули по павшему ангелу пристально, немного хищно, точно женщина оценивала что-то в его облике, ведомое ей одной; но остроскулое бледное лицо оставалось по-прежнему спокойно. Люцифер не слишком изменился с тех пор, как Эра видела его последний раз, хоть это и было очень, очень давно, разве что волосы, кажется, стали чуть короче; классический костюм ему шёл. Шрам, перечёркивающий идеальное лицо, ничем не портил гармонии черт.
— Лорд, — она кивнула в приветствии, и снова звякнули серебристые колокольчики в мягком, очаровывающем голосе.
Будто и не было прошедшей вечности. История вообще любит ходить по кругу — или хотя бы по спирали, раз за разом повторяя одни и те же события, что показались ей забавными.
Несколько секунд Денница созерцал сначала странную и чем-то неуловимым будоражившую его воспоминания незнакомку, потом, уже значительно быстрее, как объект, видимо, известный и понятный, осмотрел брата, чуть дольше пространного интереса к новому элементу пейзажа остановившись на его доспехах, и вопросительно приподнял бровь.

+1

3

Орлица смотрелась потрясающе в лёгкой, но плотной кольчуге из арсенала первого из падших. Её грациозные движения завораживали, а голос он был способен слушать постоянно.
— Looks like, mylady, — дьявол улыбнулся жене совершенно беззащитной улыбкой. — С братом я объяснюсь сам, до поры постарайся держаться от него подальше, он более скор на суждения, нежели я. — Его пальцы сомкнулись на пальцах женщины, которая опьяняла его каждый день, каждую секунду которую они проводили вместе; казалось, он не может даже дышать, когда она не рядом, а когда рядом, дышать и того труднее, но не быть рядом невозможно. — Идём, — отозвался он и шагнул за ней в портал.

В клубе всё было без изменений, Агриэль кивнул бармену и кивком же поприветствовал недоумевающего брата. Орлица повторила его жест словно зеркалом, хотя видеть его кивок не могла, чем вызвала ещё большее недоумение:
—  За последний год мой клуб пользуется небывалой популярностью среди сверхъестественных созданий. — Произнёс Утренняя Звезда, затягиваясь и глядя на явившихся снизу вверх. — Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? Брат?
— Изволь, — глубокий голос дьявола был похож на голос младшего брата. Они вообще были похожи, не взирая на визуальную несхожесть. Движения, манера держать себя, интонации, так случается, когда долго общаешься с кем-то. — Разгребаю ваши с Отцом художества. Моя супруга любезно согласилась помочь.
— Ладно, — Лучезарный протянул бармену стакан и кивнул на столик. — Я полагаю, что это надолго. Садитесь, в ногах правды нет.
Рассказ не занял много времени; строго говоря, дольше всего пришлось уговаривать Люцифера не убивать Орлицу с порога, а увидеть всё остальное позволили иллюзии Белиала. Люцифер долго молчал, а потом проронил веское:
— Мудак.
— Мудак, — согласился Белиал, утаскивая у брата сигарету и мимолётом касаясь руки Эры. Ему постоянно хотелось это сделать и он, наконец, разрешил себе это. Движение не укрылось от глаз Люцифера.
— Поздравляю, — он перевёл янтарные глаза с Агриила на его жену и неожиданно тепло улыбнулся. — В нашей чёртовой семейке скучно точно не бывает. Что вы от меня хотите?
— Меч, — пояснил Белиал, — душу Михаила Эра нашла, — в его голосе послышалась гордость, впервые — не им самим. — Я хочу попробовать найти его тело. Всегда остаётся хронопарадокс, но лучше избегать их покуда я считаюсь мёртвым.
— Ладно. — Младший дьявол поднялся и подошёл к стойке и достал из-под неё огромный по своим размерам клинок. Широкая полоса чёрной стали даже выглядела тяжёлой, но Лучезарный поднял его не напрягаясь. — Будьте осторожны, я не хочу возвращаться в Ад.
Вонзив меч куда-то в воздух, он с силой рванул его на себя и перед супругами заискрлся переход. Белиал молча взял супругу и шагнул в провал. Портал закрылся, а к ногам Люцифера упала недокуренная сигарета. Проворчав что-то про нерях, он вернул оружие под стойку, поднял бычок, затушил его рядом со своим и разжёг новую сигарету.

Было темно и холодно. Так холодно, что дышать удавалось с трудом. Передёрнув плечами, падший ангел тихо проговорил:
— Как в самом начале, помнишь?
Ужас, который он пережил тогда, вернулся, но теперь было легче, потому что он был не один. Жгучая волна благодарности и нежности заставила его выдохнуть облачко пара. Мрачно хмыкнув, он разжёг на ладони пламя, подобное тому, которое сотворил тогда Яхве и, позволив ему разгореться, подбросил вверх. Миниатюрное солнце осветило им путь. Чёрная как смоль дорога ложилась под ноги, а по сторонам не существовало ничего; казалось, сойди с дороги и перестанешь существовать тоже. Негостеприимное место было пустым, живых дьявол не ощущал, были только они двое — и первозданный ужас.[AVA]http://s0.uploads.ru/iGTyK.jpg[/AVA] [SGN]http://s7.uploads.ru/VT43p.gif[/SGN]

+1

4

До этого даже не шевелившаяся женщина, вслушивавшаяся в разговор дьяволов, но никак не проявлявшая участия в действительности, повернула голову к Люциферу, и в её глубоких внимательных глазах сверкнуло расплавленное золото. Изящная, точно фарфоровая статуэтка, и какая-то неуловимо далёкая от всего земного, она производила странное впечатление — доспехи ей не шли и одновременно сидели, будто влитые, как если бы Эра никогда не носила иных одежд.
Люциферу она ответила улыбкой, мягкой и тёплой, на мгновение склонила голову в благодарственном жесте.
— Я заметила, — прозвенел её нежный высокий голос.
И она снова замолчала, давая братьям возможность объясниться друг с другом, однако теперь её идеальное лицо не казалось таким отчуждённым, как ещё минуту назад. Не то, чтобы она сомневалась, что Белиал не убедит младшего сначала выслушать, а потом убивать всё, что ему не нравится, но сам факт обсуждения её персоны в подобном ключе как-то немного беспокоил.
Попрощаться с Денницей она не успела: Агриил, взяв жену за руку, просто увёл её за собой сквозь портал, своим жаром опалив нежные женские пальцы.

Они стояли посреди чистой тьмы, и в ней царил холод, перехватывающий дыхание. Эра прильнула к мужскому плечу, обхватив его кисть обеими ладонями, грея его и греясь сама; это был холод не столько физический, сколько ирреальный, оплетавший само существо, и жрица с надеждой проводила взглядом вспыхнувший на руке герцога огонь. Отвратительное место абсолютной бездны, где им на самом деле не было места, сквозь пламя казалось чуть менее ужасающим.
На мгновение она прикрыла глаза; по скулам, по щекам, по видимой части шеи проскользнули тончайшие трещины, наполненные расплавленным металлом, и вокруг Эры появился лёгкий, но уловимый ореол тусклого свечения, щекотавший своим живительным теплом кожу павшего ангела.
— Да. Мне не нравится сам факт того, что здесь есть дорога, — негромко ответила она, — я не могу определить, где мы находимся, но мы должны быть здесь одни. Только дорога не могла появиться сама по себе, её должен был кто-то создать… И я не слишком верю в то, что этот кто-то ждёт нас с распростёртыми объятиями, чтобы оказать всяческую помощь.
Но и стоять тоже было бессмысленно; сделав несколько осторожных, плавных движений, женщина убедилась, что путь не обвалится в то ничто, что плескалось здесь со всех сторон, и осторожно двинулась вслед за своим спутником, стараясь умерить гулкие, тяжёлые удары сердца. Впервые за очень долгий срок ей было страшно.

Но дорога пока казалась относительно безобидной; они шли уже минут десять, не меньше, и так никого и не встретили.

Внезапно что-то царапнулось в её сознание раз, другой; привыкшая доверять чутью больше всякой разумной мысли, жрица остановилась, как вкопанная, и стала настороженно осматриваться. Затем Эра легко потянула мужа за руку, из одного только этого касания почерпнув себе уверенности.
— Подожди, пожалуйста. Смотри.
Она поманила Белиала за собой, сделала два маленьких шага к краю дороги и присела на корточки, проводя раскрытой ладонью над поверхностью. В свете крошечного солнца, зависшего чуть левее от неё, и сиянии от её кожи были видны крупные застывшие капли, напоминавшие смолу или нефть; даже не чёрные — мазутно-грязные, подёрнутые изнутри какими-то мерзкими разводами серого цвета.
Несколько из них образовали некрупные лужицы, которые замёрзли от неестественного холода этого места; Орлица несколько раз протягивала руку, но так и не решилась коснуться; ограничилась тем, что внимательно осмотрела следы и указала направление, куда они уходили.
Самое странное было в том, что уводили они за край тропы чуть раньше, чем та изгибалась и ускользала куда-то в бескрайнюю, жуткую черноту. Чем — или кем — не было бы то, что их оставило, оно определённо не боялось здесь заблудиться.

Женщина заговорила, едва шевеля губами:
— Не думаю, что мы одни. Это похоже на кровь, хотя я такой никогда прежде не встречала. Есть шанс, что оно погибло от кровопотери, но… Он, пожалуй, невелик.

+1

5

Тьма вокруг не нравилась дьяволу с самого начала: он честно попытался понять, почему, складывалось не очень. По правую руку от него шла Эра и с ней первозданный мрак переносился легче, но не она была причиной того, что падший ангел не задыхался сейчас от ужаса, пытаясь понять, почему он снова у мига творения. Сил жены не хватило бы разогнать первозданный ужас, сотворённый Отцом, она могла лишь разогнать холод. Но здесь её могущество ярким факелом согревало и придавало уверенности.
— Нам не впервой сознательно идти в ловушку, — заметил дьявол, презрительно вглядываясь в ничто. Заметив смятение Орлицы, он встревоженно уточнил, — ты чего?
Ответ на вопрос она не замедлила дать, и он совершенно не обрадовал владыку преисподней. Капли, похожие на битум, маслянисто выблёскивали в свете миниатюрнонго солнышка, маячащего над их головами. Дьявол задумчиво присел рядом, вглядываясь в них. Совершенно точно это была кровь и она принадлежала не Михаилу. Нахмурившись, падший ангел поднялся и помог встать жене. Окутывающая их тьма обступила их ближе, уменьшая радиус света, созданного демиургом. Он нашёл ответ на свой изначальный вопрос — и он не обрадовал ещё больше.
— Мы в чьей-то карманной вселенной, — негромко пояснил он. — А это, — он указал на найденные Эрой следы, — видимо, местный творец неудачно поставил эксперимент. Нужно выбираться отсюда, пока мы сами экспериментом не стали.
Коснувшись плеча жены, дьявол построил портал до дома, но тот моментально потух. Следом замигало и потухло крохотное солнце, оставив их лишь в тусклом свете, который давала Эра. Мимолётный ужас коснулся их и тут же исчез: кто-то играл с ними как кот с мышами. Дорога под ногами содрогнулась и полотно понеслось вперёд, едва не опрокинув обоих. Здесь действовали физические законы? Уже само это было странно, если бы они попали в зарождающуюся вселенную какого-нибудь божка, с физикой всё обстояло бы сложнее. Мозг дьявола лихорадочно работал, перебирая в уме сотни вариантов, остановившись на одном, в итоге. Тварь, созданная Яхве, призванная сотворить армагеддон в отдельно взятой мультивселенной, была разрублена Люцифером на куски. Меч отправил её по частям в разные уголки мультивселенной. Сердце Гавриила должно было ослабить её на долгий срок, но, видимо, даже оставшихся сил хватило на то, чтобы сделать пародию на творение братьев, воспользовавшись их же наработками и идеями.
— Чёртов плагиатор, — резюмировал дьявол, поделившись соображением с женой. — Этот мудак опасен, я не до конца понимаю его природы...
Бег дороги прекратился, принеся их в серую хмарь, клочьями тумана оплетающую огромную чёрную фигуру. Она уже перестала делать вид, что она — Яхве, просто и скучно таращась в пустоту пугающе-алым взором. Что-то в ней было знакомое, но успеть понять, что, дьявол не успел: в их сторону метнулись щупальца. Владыка преисподней вытолкнул жену из-под одного и увернулся от другого сам, опуская руку и призывая пламенный клинок. Бесполезно, лишь лёгкая чёрная дымка сорвалась с ладони. Изумление дьявола было настолько велико, что он едва успел увернуться от одного из щупалец, чтобы нарваться на другое и застыть от боли, захлестнувшей сознание. Резко выдохнув, он выдернул из ножен обычный меч и рубанул тьму, которая, удерживала его на месте. Быстро найдя угасающее сияние Эры, падший ангел бросился к ней, а тварь, наконец, соизволила заговорить и голос её был пародией на голос Белиала.
— Наконец, — удовлетворённо проговорила тварь, выставляя на пути бывшего архангела препятствия, которые тот неизменно обходил. — Я получил того, кто мне нужен. Скверна, похоть, ярость — твоему брату не доставало этого, сын.
— Пизди кому другому, — рыкнул дьявол, отрубая последнее препятствие к Эре. Выглядел он ужасно: развороченный нагрудник смотрелся так, будто выдержал удар в несколько сотен тонн. Чуть ниже сердца зияла дыра, но крови было мало, вместо неё пульсировала тьма.
Уже знакомое Орлице прикосновение к разуму было отвратительно мерзким, рядом скривился от ментальной атаки падший ангел.
— Всё портит любовь, — продолжала тварь. — У вас у всех всё портит любовь. Что ты, что твои братья, я создал вас несовершенными!
— Пошёл ты, — выталкивая из разума чуждое присутствие, дьявол подхватил жену, чтобы не дать снова разделить их.

+1

6

И птица поёт, пока жив птицелов,
И жив птицелов, пока птица поёт. ©

Свой меч валькирия держала в правой ладони: несмотря на то, что она успела рефлекторно закрыться от нападения крылом, щупальце скользнуло по белоснежному оперению, не попав в сердце, но пробив кольчугу на несколько дюймов выше и, похоже, повредив связки. Левая рука двигалась неохотно, и женщина чуть заметно морщилась, торопливым вмешательством наскоро латая тело, чтобы вернуть ему хотя бы привычную лёгкость движений. На боль приходилось просто не обращать внимания.
Крови на броне и коже практически не было; но если сквозь плоть дьявола просвечивала чистая, первородная тьма, то в открытой ране Эры пылал солнечный свет, превращая женщину в яростную свечу. Остальное сияние ушло с неё, стекло, точно вода, но след этот продолжал гореть, коротким мазком сумасшедшего художника выделяя на фоне черноты её тонкую фигурку.
Ногой оттолкнув одно из отрубленных щупалец, жрица схватилась за ладонь Белиала, обдав его ослепительной волной надежды и благодарности. Присутствие мужа рядом, на расстоянии тепла от кожи, мгновенно позволило ей отбросить прочь мерзкий и липкий страх, что захлестнул её, оказавшуюся под чернотой спутанных, точно корни, отростков; осталось только абсолютное отвращение к существу, пытавшемуся изобразить из себя Творца. Конечно, у воительницы были определённые вопросы к Яхве по поводу его прогрессирующей шизофрении, но вряд ли он успел доехать до настолько конечной станции психического нездоровья, чтобы превратиться в подобное.
Хотя — неисповедимы пути Господни.
— Заткнись? — Просто предложила она твари.
Ответом, похоже, послужила какая-то невнятная пульсация окружающего пространства. Ну что ж, хотя бы молча; Эра утомилась первыми десятью секундами того сверхъестественного пафоса, который вылили на их головы прямо с порога, и дальше явно было бы только хуже.

Прикосновение к разуму леденило и оставляло отвратительный кислотный привкус. Она вышвырнула чужое сознание из собственного с такой яростью, что сама мимолётом поразилась ей, опалила тварь расплавленным золотом; рядом вздрогнуло в конвульсии потянувшееся было навстречу щупальце. Раскалённой вспышкой мелькнул меч, перерубая его на чуть истончившемся участке; и оно упало на дорогу, выгнулось — и стало ничем, просто пропав, исчезнув, не оставив ни пепла, ни пыли после себя. Кажется, с сохранением энергии в местной карманной вселенной всё же были определённые сложности — несмотря на попытку имитировать физические законы нормальной реальности.
Полыхнуло вновь; крошечного солнца, сотворённого владыкой ада, у них не было, но с этой ролью неплохо справлялась и его жена, очертив вокруг небольшое, в пару футов, сияющее поле. В этом живительном огне хозяин местного измерения выглядел ещё более неприглядно, оказавшись гротескной фигурой, состоявшей из мешанины каких-то узлов, лоскутов и многочисленных отростков.
Впечатление он производил на редкость ужасающее.
Секунду все молчали: супруги могли принять открывшееся зрелище, а сама тварь — оглядеть гостей.
— Ты привёл, — вновь громыхнул голос, в котором под удивлением читалось что-то, существенно напоминавшее удовольствие — и удовлетворение.
Ничто вокруг поплыло, размываясь, как свежая тушь, на которую попала вода.

Опиравшаяся на супруга Эра не выдержала и глухо вскрикнула, сгибаясь пополам, не упав только потому, что дьявол удержал её рядом с собой стальной хваткой; ощущение было сродни тому, что из неё одним рывком вырвали сердце и лёгкие, оставив грудную клетку взломанной, раскрытой, точно неинтересную книгу. Свет её погас почти мгновенно, оставив лишь едва заметное тление догорающих угольев.
Тьма вокруг содрогнулась. Тварь жадно вплетала в себя исцеление, почерпнутое из нежданной здесь гостьи.

+1

7

Он очень рассчитывал, что Эра не пострадала, но нет, она тоже получила своё от твари, которая считала себя Присутствующим. Ярость на тварь полыхнула и пропала, сменившись мучительным стоном — использовать силу становилось невыносимо, лишь свет, что использовала его жена, ненадолго смог унять боль, а слова твари заставили дьявола с шумом выдохнуть. Подхватив Орлицу, владыка преисподней прижал её к себе, щедро делясь теплом и загораживая от щупалец, которые вновь жадно потянулись к обоим.
— Хватит, — его голос прозвучал неожиданно громко. И щупальца тьмы остановились, не имея возможности ослушаться приказа. По крайней мере, голос всё ещё был с Агриэлем. — Мы и так потенциально мертвы, так окажи последнюю милость, ответь на вопросы!
Орлица слишком хорошо знала супруга, чтобы понимать, что он тянет время, выжидая ошибку твари. Кажется, он понял что-то, чего не поняла, не почувствовала она. Отвратительная тварь кого-то мучительно напоминала — и теперь она получила возможность исцелиться, чтобы что?
— Спрашивай, — глубокий голос вкрадчиво забирался под одежду и причинял физическую боль. Так мог бы действовать Белиал, если бы в его голове было меньше мозгов. — Я отвечу на все вопросы.
— Зачем ты? — Дьявол удерживал жену в вертикальном положении, давая ей прийти в себя. Скоро ему очень понадобится помощь, поэтому пока пусть будет так, это безопаснее для них обоих.
— Нести свет! — Не задумываясь отозвалась тварь.
— Как? — Продолжал падший ангел.
— Уничтожив грех и грешников и создав новый мир без грязи и зла, — отвечала тварь против своей воли. Не то, чтобы она старалась, но падший ангел загнал её в логическую ловушку, осознать которую она была не в силах и была вынуждена подчиняться тем самым законам, которые устанавливал тот, кого она собралась убить.
— Как ты собираешься это делать? — Вопрос был с подвохом.
— Мне нужна сила демиурга. — Зло отозвалась тварь.
— Я не про инструмент спросил, — уточнил дьявол и повторил, — как ты собираешься это делать?
Тварь замолкла. Всё, что рассказывал Люцифер, оказалось правдой: разумом Отца там и не пахло, мыслей ни одного из братьев там тоже не водилось, лишь грубая сила, забранная у двух демиургов. Сила князя Града была твари недоступна и тварь этого, кажется не сознавала. Она замолчала, обдумывая вопрос. О том, что пленники могут сбежать от неё, она даже не беспокоилась: им нужны были все силы, чтобы хотя бы удержаться на ногах, но и они быстро таяли. Дьявол посмотрел в глаза жены; кажется, это становилось хорошей традицией для безопасного обмена информацией. Привычная тьма выматывала обоих, но была недоступна твари. Просьба, которую пытался донести падший ангел, едва ли была самой ординарной. Он напомнил про дар Элейн и предложил использовать его для того, чтобы обмануть тварь. Было сомнение, что план не сработает как нужно: он опасался, что она раскроет обман, поэтому убеждал жену, что часть информации ей лучше не знать, чтобы дать более правдоподобную реакцию. Вынырнув из тьмы, он отпустил жену и повернулся к ней спиной, давая твари возможность разглядеть его как следует. Перед глазами всё поплыло, когда щупальце, доломав нагрудник, пробило тело насквозь. На губах дьявола застыла злая улыбка.

+1

8

Хриплое дыхание женщины было подобно едва уловимому ночному шелесту листвы; прижавшись к Белиалу, она уткнулась лицом в его холодный искорёженный нагрудник, чувствуя, что ещё немного, и она рассыплется на искры, обернётся в вечерний туман, потому что тварь, притаившаяся в темноте и ждавшая здесь с маниакальным упорством, пока время само не принесёт ей жертву, выжимала из неё все оставшиеся силы. Бывшей валькирии очень хотелось стать незаметной, ускользнуть от насмешливого красного взгляда, буравившего её из пустоты вокруг, и желание это становилось всё острее — и всё более невыполнимо.
Наверное, прятаться за супругом было неправильно, но Эра не способна была сейчас сделать ничего более полезного, не способна была даже заставить себя выпрямиться, удержаться на ногах сама, чтобы не мешать ему. Опустошённая одним стремительным глотком, сделанным, к тому же, с такой пренебрежительной лёгкостью; он оставил в ней ощущение ирреальной, невероятной пустоты; сложно было даже просто смотреть, не говоря уж о том, чтобы оставаться в трезвом уме.
Но она всё равно удержалась на краю пропасти — на чистом упрямстве; причём, кажется, даже не своём.

Вслушиваясь в твёрдый голос мужа, задающего вопросы, дева битв никак не могла отделаться от ощущения, что здесь что-то не то. Ответы были вроде бы совпадающими по смыслу, но они казались слишком… Шаблонными, неполными; она начинала сомневаться, что существо это вообще обладает каким-то настоящим разумом, а не функционирует ради одной, несомненно достойнейшей идеи очередного Армагеддона.
В этом забрезжила слабая искра выхода. Умирать эта женщина не боялась уже много, много лет, но её определённо пугала мысль закончить свой путь именно здесь, под этим тупым и безумным красноватым взглядом гротескной пародии на Бога.

Лёгкое прикосновение к подбородку; жрица мгновенно вскинула голову — чтобы столкнуться взглядом с тьмой, притаившейся во взгляде дьявола. Упасть в неё сейчас оказалось много сложнее, чем прежде, но, глубоко вздохнув и на мгновение сильно сжав мужскую ладонь горячими пальцами, Эра распахнула сознание ему навстречу — и вздрогнула, впитав осознание того, о чём он просил.
Но она не могла предложить ничего лучшего, поэтому ей не оставалось ничего, кроме как согласиться. Обмануть — что ж, может быть, в этом было спасение. Кивнув едва уловимо, жрица запахнулась в крылья и, когда дьявол отпустил её, покорно скользнула ему за спину.

Однако случившееся её всё равно ударило наотмашь, не вызвав истерики лишь по той причине, что у жрицы не было на неё сил.

Брызнуло мелкое металлическое крошево от пробитого насквозь тёмным щупальцем нагрудника.
В широко распахнутых глазах Эры застыло отражение отчаяния, смешанного с чужой болью, но она смолчала, смяв, раздавив комком застрявший в горле крик. Понять, что делает Агриил, она не могла, равно как до конца и не осознавала, что его привело к этому решению, но, в общем-то, кроме слепой веры супругу и надежды на его ум, у женщины сейчас ничего не оставалось.
Блёклое сияние затухавшего костра, словно в насмешку оставленное чудовищем Творца от её пылающего огня, тлело едва заметно.

+1

9

После первого ранения сил оставалось немного — и всё же они были. За мгновение до того, как тварь окончательно доломала доспех, дьявол безмолвно воззвал. Где-то на другом конце вселенной светловолосый парень с крыльями развешивал травы на потолочную балку. У стены красовалась новенькая, ещё не подключенная к электричеству вывеска с цветком лаванды в зелёном кресте. На мгновение он замер, уставившись в пустоту, а после опрометью бросился вглубь дома, выискивая мел.

Боль была везде и повсюду, даже супруга казалась воплощением боли, настолько претило дьяволу испытывать её психику. Однако, в этой ситуации выходов он видел немного и те, которые видел, не заканчивались ничем, кроме смерти от щупалец этой глупой марионетки Бога. Ни погибать сам, ни терять жену, падший ангел не собирался, а значит, нужно терпеть, до потемнения в глазах, до полного опустошения отдавая силу ненасытной твари. Разрушитель получал желаемое в слепой надежде уничтожить творение братьев, забыв про то, что необходимая сила у него уже есть. Когда, казалось, забирать уже было нечего, дьявол использовал дар Элейн, добровольно отрезая себя от силы. Щупальце с силой дёрнуло падшего ангела, ставя на колени перед тем, перед кем он в здравом уме даже кланяться не стал бы. На щеках возник нездоровый румянец, а из уголка рта показалась капля крови. И всё же, он встал, цепляясь за жену.
— Ты получил что хотел, — слова давались с трудом, но время, такой драгоценный ресурс, требовалось выиграть. — Доволен?
— Твоя сила, — озадаченно спросило недобожество и алые глаза уставились прямо на них. — Что это?
— Не узнал? — Наверное, это можно было назвать ехидством, но сил на эмоции не было, была лишь боль и бьющееся где-то на границе сознания желание успеть. — Она такая же, как твоя, тебя создали по моему образу и подобию.
— Лжёшь! — Раскатилось в пустоте и ярость, которую дьявол сдерживал волей, выплеснулась наружу обжигающим огнём. Она не исцеляла, но давала уверенность и возвращала силы. Следующее слово дьявол произнёс более уверенно.
— Никогда!
Разума владыки преисподней коснулись первые слова призыва, мастерского и очень мощного. Он сжал плечи Орлицы, едва не раздробив кости, а тварь продолжала бушевать, не в силах справиться с чужим могуществом. Долгое мгновение тварь билась в ярости, пока огонь внутри не выжег дотла остатки разума и зачатки воли. Стихия уничтожала её изнутри, а остальные притаились в ожидании своего часа. Наконец на другом конце вселенной прозвучало уверенное «приди!» Облегчённо выдохнув, дьявол позволил заклинанию унести их обоих.

— Лорин, что с ванной? — Крикнул блондин, глядя на вихрящиеся потоки силы внутри пентаграммы. Конечно же он не ставил защитный круг. От кого ему спасаться, от собственного брата? Наконец, две фигуры возникли в круге, изумив бывшего архангела до глубины души. Брат опирался на женщину с белоснежным оперением, которой тоже требовалась помощь. Подскочив к ним, он осторожно подхватил дьявола, давая женщине хоть какую-то возможность стоять. Белиал поднял на него затуманенный болью взгляд и произнёс:
— Помоги... ей. — И волна беспамятства милосердно накрыла его.
— Ванна готова, — из дома появился темноволосый парень лет двадцати пяти в футболке и джинсах. — Святые печеньки, Рафаил!
Он скатился с крыльца, стягивая футболку, которую прижал к ране Орлицы.
— Что за хрень здесь опять творится? — Задал он вполне резонный вопрос.
— Потом, — чистым, но немного нервным голосом произнёс обладатель павлиньих перьев. — Пошли в дом, нужно устроить обоих. И достань мне ещё полотенец!
Устроили их в гостиной, чтобы не тащить обоих в спальню. Дьяволу достался диван, а Орлице — раскладное кресло. Лорин умчался выполнять распоряжение бывшего архангела, а тот присел перед Орлицей и заглянул ей в глаза.
— Он велел начать с тебя, — мягко произнёс он, следя за эмоциональным состоянием женщины. — В этом есть резон, потому что я вижу, что ты можешь исцелять. Но нам обоим будет легче, если я буду знать, что произошло. Расскажи мне.

+1

10

Переход подхватил их внезапно, объяв лёгким щекочущим ветром, а потом, где-то через вечность падения, Эра поняла, что вокруг раскинулся реальный мир.
Стоять было чудовищно сложно, но необходимость поддерживать мужа заставила жрицу найти в себе силы, которые, казалось бы, вовсе закончились. Замершая каменная статуя с идеальным лицом: она забыла и о боли в руке, и о пугающей, мёрзлой пустоте внутри, подобной догоревшим угольям. Всё было неважным, мир сузился до одной точки, до тяжести на плече, на которое опирался дьявол, а вокруг вновь была темнота, грозившая захлестнуть с головою.
Темнота манила к себе, обещая забвение и покой; однако воительница упрямо продолжала цепляться за свет.

И только когда крылатый парень осторожно поддержал Белиала, всё же упавшего в блаженное беспамятство, женщина выдохнула и медленно, очень медленно кивнула, благодаря ещё одного незнакомца за попытку остановить кровь. Пульсирующее мерзкое чувство онемения расползалось по груди, и она только сейчас вдруг его осознала.
Но жрица вновь уцепилась за свет, зло отталкивая возможность ничего не помнить. Не сейчас.

С трудом, но она всё же могла двигаться сама, и с чужой помощью смогла добраться до гостиной; темноволосый парень помог ей лечь — или скорее упасть — в раскладное кресло. Белое оперение Орлицы мешало; ей пришлось раскинуть крылья, сильно заведя их вперёд, но на большее её вновь не хватило.
Перед глазами всё ещё возникали тёмные, отчётливые видения, пережитые несколько бесконечно долгих мгновений назад, в которых особенно болезненно было видеть чёрное щупальце — и мелкое крошево пробитого нагрудника. Может быть, тьма забвения была не таким уж плохим выбором.
И выходом.

Разум Эры сложно было назвать цельным. По задумке безумного мастера едва не превратившись в старший аркан и участи той избежав практически чудом, жрица имела две стороны сознания, и они не противоречили друг другу, лишь дополняя одним — другое; но в обратном аркане таилась беда не внешняя, но внутренняя. Порой, когда боль захлёстывала её целиком, женщина пряталась — сама от себя, закрываясь в глубине подсознания.
Этим объяснялось и её частое молчание, и странное безразличие к жизни; всё, что было плохого, происходило не с ней, а оттого не могло и навредить. Как сейчас.

Бывший архангел, внимательно смотревший в женское лицо, мягко накрыл её ладонь своей: он лучше многих понимал, что есть вещи, в которых торопливость не только не поможет, но и навредит. Валькирия, чей изумрудный размытый взор был направлен куда-то в пустоту, не шевельнулась, и только по слабой тени благодарности, что скользнула по её точёному лицу, можно было понять, что она всё ещё в реальности — хотя бы краем мысли.
Дыхание её было почти неразличимо.
Одна секунда. Три. Пять. Десять.
Тридцать.
Минута.
Рафаил осторожно взял своею рукой и вторую ладонь незнакомки, позволяя чувствовать его тепло; в отрешённом взгляде девы битв вдруг прорезалось тусклое золото, полыхнуло пламенным росчерком. Опираясь на чужое присутствие, она будто бы вспомнила, где вообще находится и как оказалась здесь; осознание это было болезненным — но необходимым.

Эра тяжело повела крыльями, опёрлась локтем на кресло и наконец села, спустив ноги на пол. Так было удобнее.
Голос её зазвучал несколько скомкано, торопливо; но всё же — совершенно отчётливо.
— Я умела исцелять раньше, но это было очень давно. Сейчас — не знаю... У меня давно не было возможности проверить. Меня зовут Эра, а ты, должно быть, Рафаил. Жаль, что нам пришлось познакомиться... Вот так.
Повернув голову, жрица ненадолго замолчала, глядя на дьявола, и лицо её вновь пропустило сквозь себя тень горького, тоскливого отчаяния. О своей смерти она даже не думала, ей вообще было безразлично; но о его — Эру буквально выворачивало наизнанку.
Глубоко выдохнув, женщина изо всех сил постаралась сосредоточиться на вопросе целителя. Рассказать — что именно рассказать?
— Мой лорд, — она снова и снова говорила о супруге именно так легко, не задумываясь, — хотел найти тело Михаила, но было непонятно, откуда начинать. Меч, хранящийся у Люцифера, меч с тёмным клинком — куда он вышвырнул Михаила, мы не знали; Белиал решил попробовать пройти тем же путём. Михаила мы не нашли... Попали в крощечную закрытую вселенную. И столкнулись с... С тем существом, что само было уверенно, будто бы оно — Творец. Я не знаю, что оно такое, и даже не уверена, что оно вообще действительно разумно; а вот силы в нём — с лихвою. И оно выпило наши. Я пострадала меньше, Белиал закрыл меня собой. Сам же...
Жрица тряхнула головою, отвернулась, скрыв влажный блеск в уголках глаз.
— Сам же — ты видишь, — тихо и горько закончила она.

+1

11

Мягкое, успокаивающее тепло струилось с рук божественного целителя, подобно её супругу, отказавшегося от своей сути. Беловолосый ангел очень ярко чувствовал пустоту в разуме женщины, но торопить её не стал, давая опомниться от происходящего. Молча зашёл Лорин, положил полотенца на спинку дивана и ретировался поддерживать температуру в ванной в нужном состоянии. Он уже привык, что семья у его парня весьма своеобразная и проблемы не оставят их от того, что Рафаил стал смертным — Рафаил сам первый и не сможет. После того, как Утренняя Звезда показал ему, что есть другие цвета, кроме чёрного и белого и это привело крылатого к нему. За одно это стоило благодарить Люцифера. Старший брат был менее понятен человеку, но был понятен бывшему ангелу, а, значит, имело смысл помогать и ему тоже.
Зелёные глаза бывшего архангела внимательно следили за Орлицей, пока она рассказывала о том, что произошло. Красивое лицо Рафаила было искажено болью, он сам едва не стал жертвой этой твари, а за потерю разума перед Лорином было стыдно до сих пор.
— Агриил понял то, что не понял Люцифер? — Несколько озадаченно уточнил он. — То есть, вы же смогли как-то дождаться ритуала призыва, значит что-то он придумал. Ты не сильно обольщайся, если бы понадобилось воспользоваться твоей силой, он бы воспользовался именно ей. Что-то этой твари от него было нужнее, чем от тебя. И, судя по всему, она это получила с лихвой, учитывая состояние обоих. Всё будет хорошо, вы в надёжных руках.
Он отнял от раны футболку и не сильно напрягаясь разорвал кольчугу и ткань под ней, освобождая себе место для работы.
— Вида крови не боишься, — скорее констатировал он, потянувшись за одним из полотенец. — В обычной ситуации я предложил бы тебе закрыть глаза, но смотреть сейчас будет полезнее, может вспомнишь что-то.
Рафаил поднял руку над раной и ей навстречу рванулись тонкие линии тьмы, не дающие телу исцелить себя. Следом на подставленное полотенце хлынула кровь, тёмная и очень густая. Целитель очень внимательно следил за происходящим, объясняя свои действия.
— Она отравлена, от неё необходимо избавиться. Я вовремя вас выдернул, ещё минут десять — и ты была бы такая же, как он.
Наконец, кровь стала выглядеть привычно и лёгким жестом Рафаил остановил её, а после положил ладонь на рану и уже привычный Эре свет заструился под его пальцами, затягивая рану. Пустота уходила, отпуская ледяные пальцы, думать стало легче и тьма, которая была с ней, уходила тоже. Целитель внимательно посмотрел ей в глаза, такой же тяжёлый взгляд, как у старшего брата, не поглощал целиком, но почему-то боль отступала под этим взглядом, словно страшась этого крылатого, ставшего смертным по собственной прихоти.
— Это временно, — пояснил он. — Сейчас нужно, чтобы ты пришла в себя и собралась, это мешает. Доберёшься до ванной сама, или позвать Лорина? У тебя есть двадцать минут, пока я буду разбираться с доспехами и повреждениями, потом мне понадобится помощь. Всё хорошо и будет хорошо. Вы успели. И я успел. — Он мимолётно улыбнулся и его улыбка походила на улыбку старших братьев. — Иди.
Он отвернулся, занявшись срезанием завязок на доспехах дьявола.

Когда Эра вернулась, дьявол всё ещё лежал на диване, прикрытый простынёй, казалось, что он спит, лишь лихорадочный румянец на щеках говорил о том, что с ним не всё в порядке.
— Он облегчил нам работу, — Рафаил сидел в кресле, с которого уже были убраны окровавленные полотенца, и потягивал травяной чай. На столике рядом стояла вторая чашка и сахарница. — Сделав себя смертным. Я, кажется, понял, что он сделал с той тварью и мне её не жаль, если честно. Выпей, — он кивнул на чашку. — Восстановишь силы хотя бы частично. У нас много работы.
Отставив свою чашку, целитель присел у изголовья дивана, положив руку на лоб и прикрыв глаза.
— Смотри на нити, — коротко попросил он.

+1

12

В белых халатах,
В жёлтых палатах
Латали меня по кускам. ©

Эра подняла кружку, щедро всыпала в чай сахара и, перемешав лёгким движением, выпила напиток залпом, кажется, не очень заметив то, что это был почти кипяток. На данный момент условности реального мира вообще были последним, что её волновало. В целом, она с равным успехом могла бы выпить и чистый спирт, даже не осознавая этого.
Мыслями женщина постоянно возвращалась к тому, что видела в последние мгновения, пока призыв ещё не вырвал их сюда — яростную, пылающую агонию твари, охваченной злобой, и слова бывшего архангела только усилили в ней желание осознать увиденное. Белиал действительно что-то понял, подставляясь под удар; он напоил полубезумную пародию на Творца собой — и та сгорела, объятая собственным пламенем, но женщина так и не смогла осмыслить, почему. Даже её интуиция не могла дать точного ответа, и это, пожалуй, беспокоило.

Впрочем, сейчас это определённо могло подождать, сейчас вообще всё могло подождать. Играть с загадками можно было и в свободное время.

Присев на край дивана, жрица кивнула Рафаилу, и вновь зазолотился вокруг черноты зрачка тонкий расплавленный круг мягкой, искристой силы, из которой состояла она вся. Вместе с запёкшейся кровью вода смыла с Эры темноту и горечь, уняла пульсировавшую на грани восприятия боль, которую не смог отодвинуть прочь целитель; всё это ещё вернётся — но не сейчас, ибо сейчас не было на них времени. Тонкая женская ладонь, почти столь же белая, как простынь, легла на грудь дьяволу, ровно на уровне сердца, и сейчас в этом её прикосновении не было ни одной иной эмоции кроме совершенного желания помочь.
Всем, чем она ещё могла.
Перед затуманившимся, размытым взглядом легли чёрные нити, почти такие же, как те, что лекарь вытягивал из неё самой, но эти вросли намного глубже — и были намного крепче. Они неприятно пульсировали.
Дева битв медленно, глубоко вдохнула, максимально отрешаясь от реальности, и вскоре всё ненужное, мешающее заполонило уже привычное сияние. В нём не было ничего — и это было правильным.

Это показалось бы весьма странным, но в какой-то момент жрице стало очень легко: созидательный, восхитительный свет, о котором она уже почти забыла, на целую вечность оказавшись запертой в сумеречном доме без дверей и окон, откликался ей охотно, мимолётом одаряя своим теплом, и она вдруг вспомнила то нежное восхищение, которое испытала, причастившись впервые этому чувству. Рафаил смог помочь ей вновь увидеть путь, всего лишь аккуратными касаниями указывая, куда следует смотреть.
Она знала это, знала — так давно, и теперь она прозрела вновь.

Дьявол пострадал намного больше супруги; тварь выпила его почти целиком, и искра его существа уже даже не горела — тлела едва уловимо, точно в любой момент готова была погаснуть от порыва ветра. В четыре руки, что сейчас были невесомее солнечного света, целители бережно выплетали из него яд, оставленный тварью, что считала себя Богом, чудовищно искажённые, перекрученные нити холодного давящего мрака, миг за мигом, капля за каплей вытягивая Агриила из небытия.
Тяжёлое, надсадное дыхание его выровнялось; лихорадочный румянец, горевший на щеках, сошёл на нет. Хищные черты идеального его лица казались сейчас заострившимися, измученными, но боль, терзавшая его, ушла.
Угасло и сияние вокруг двух крылатых целителей; руки они отняли почти одновременно.

Соскользнув с сиденья, жрица села прямо на пол, чуть запрокинув голову, прижалась затылком к дивану и, несколько долгих минут смотрев в потолок, наконец закрыла глаза, позволяя сознанию спокойно раствориться в тишине. Сил в ней не осталось совершенно — ни для того, чтобы думать, ни для того, чтобы говорить; но теперь это не пугало. Пустота, оставшаяся ныне, не была таковой — отданная добровольно, сплетённая с надеждой, сила не ушла бесследно, и ей просто требовалось время. Так в отлив океана не слышно, но шепчущее присутствие всё равно ощущается где-то рядом.
"Всё будет хорошо."
Мимолётная, но тёплая улыбка тронула красивые женские губы; пожалуй.

+1

13

Подобно тому, как Орлица врачевала душу, вытаскивая само существо дьявола из небытия, Рафаил сращивал раны, черпая силу, которой щедро делилась женщина. Пару раз молчаливой тенью приходил и уходил Лорин, унося полотенца и простыни. Счёт за прачечную в этот раз будет астрономическим, но, судя по тому, как спокоен и удовлетворён был Рафаил, оно того стоило.
Дьявол перестал напоминать потенциального покойника, как только осколки рёбер покинули лёгкие. Судя по всему там, в карманной вселенной, он держался исключительно на собственном упрямстве, с такими ранами долго не живут. Смертные — особенно. Здесь часть сил Рафаила уходила на то, чтобы поддержать жизнь в теле человека, которым, благодаря дару Элейн стал дьявол. Рафаил поднялся и посмотрел на жрицу сверху вниз, раздумывая над тем, помочь ли ей перебраться на кресло, но, в итоге решил оставить всё как есть. Если этот живучий ублюдок прийдя в себя не обнаружит её рядом, он непременно попытается встать и отыскать, уж настолько он своего брата знал. Усевшись в кресло сам, бывший серафим поймал в очередной раз деловито забежавшего Лорина и усадил рядом, не желая пропустить ни мгновения из спектакля под названием «старший брат, гордыня и женщина».

Пробуждение было хуже, чем после трёх бочек демонского самогона в клубе Люцифера. Голова раскалывалась, лёгкие саднило, грудь ныла, словно по ней прошёлся таран... последнее, что помнил дьявол — алые глаза твари, тьму, летящую навстречу и боль, кажется даже не свою, а жены. И страх, её страх. Сейчас боли не было и страх куда-то делся. Успел? Получилось? Открывать глаза было страшно, он боялся, что жена осталась там, с этой тварью наедине. Задохнувшись от такой мысли, он открыл глаза и попытался встать.
— Лежать! — Приказал властный, но усталый голос целителя. И дьявол откинулся на подушки, не в силах противиться приказу. А голос продолжал, — она здесь, но вставать обоим я запрещаю.
Белиал и сам теперь видел белоснежное оперение Орлицы и её рыжую макушку, но почувствовать не мог. Почему? Дар Элейн, конечно же! Он не помнил, успел он им воспользоваться, или нет. Выходит, успел. Так вот, почему так погано! Сбросив с себя оковы дара он выругался сквозь зубы, настолько резко вернулись обострённые чувства.
— Ругаться тоже нельзя, — флегматично продолжал павлинокрылый мучитель. Лорин рядом едва сдерживал смех.
— Пошёл ты, — наконец дьявола хватило на осмысленную речь. Он осторожно коснулся волос жены и удовлетворённо прикрыл глаза.
— Сообразил, наконец, — беззлобно усмехнулся Рафаил, а парень, сидящий рядом, расхохотался в голос. — Хорошая штука этот призыв, напомни мне использовать его почаще, чудовище. Послушным ты мне нравишься  больше.
— А ему не больно? — Отсмеявшись спросил Лорин. — Ну, пока ты его контролируешь?
— Если бы я разрешил ему говорить, он бы сказал, что это его заводит. — Хмыкнул целитель. И резко посерьёзнев добавил, — ладно, я освобождаю тебя от исполнения обязательства, демон, ты больше не в моей власти.
— Мудак, — хрипло констатировал Белиал, перебирая пальцами волосы жены. Его страсть по-прежнему была с ним, но сейчас еле грела. — Спасибо, брат, — едва слышно добавил он. — Ты нас спас.
— Заткнись уже, пока не ляпнул какую-нибудь пафосную глупость, — фыркнул Рафаил, — не порти момента.
В дверь позвонили и Лорин умчался, пробормотав что-то про еду и оставив всех троих разбираться с высокими материями.
— Подтверди мои догадки, Агриил, — Рафаил откинулся на спинку кресла, глядя на брата и его... жену? Только сейчас бывший архангел увидел то, чего не видел до этого, поглощённый работой. Ладно, с этим он разберётся потом, вопросы следовало решать по порядку. — Что ты сделал с той тварью?
— Понимаешь, — медленно начал дьявол, — когда эта тварь вцепилась в нашу с Эрой силу, я понял, что Отец сделал её как меня, для того, чтобы разрушить мир в конце всего. Ты помнишь эту его затею с антихристом и армагеддоном, да? Сила, которой она пользовалась, была похожа на мою, но у Отца получился просчёт с разумом твари, она обладала лишь зачатками воли и мышления, она стремилась разрушать, для этого она исцелила себя силами моей леди. — Последние слова были произнесены так, что Рафаил потерял всякое желание язвить на тему женитьбы брата. — А потом возжаждала стать мной. В её функцию анализ ситуации не входил, поэтому она сочла, что быть мной — это значит получить мою силу. И на этом всё.
— И ты отдал ей силу, но закрыл от неё разум, оставив при себе и мышление и волю, верно? — Уточнил Рафаил поднимаясь с кресла и принимая у Лорина сумки с тайской едой.
— Верно, — ответил дьявол. — Тварь не учла, что пустая сила без воли и умения ей управлять опасна.
— И что, — изумился Лорин, — ты всегда-всегда держишь себя в руках?
— В последнее время не только в своих, — рука падшего ангела на мгновение замерла, запутавшись в меди волос Эры.
— Быть тобой — отстойно! — Резюмировал юноша.
— Тварь согласилась бы с тобой, если бы смогла, — отозвался дьявол. — Я не помню, что с ней стало, — смущённо признался он.

+1

14

Эра полулежала на полу, вытянув длинные ноги, и вслушивалась в то, как сильные пальцы супруга путаются в её локонах, теплом своим проскальзывая сквозь её полудрёму, близкую к трансу. Голос — его голос, глубокий, бархатистый, который она наверняка узнала бы, даже будучи мёртвой — не разбудил её до конца, но глубокое, сильное ощущение его присутствия рядом и того, что он в сознании вновь, потянуло жрицу наверх, в настоящий мир.
Слабо вздрогнули её крылья, расслабленно лежавшие на полу; Орлица сильнее откинулась назад, с наслаждением прижимаясь к мужской руке. Когда она раскрыла глаза, в них можно было разобрать остатки солнечного сияния, въевшегося в её суть так глубоко, что даже выматывающее, с полною отдачей самой себя исцеление не смогло осушить этот свет до конца.
Она улыбнулась вновь, открыто и чисто, посмотрев на Рафаила и расплескав вокруг искреннее тепло, смешанное с благодарностью.
— Я помню, — внезапно произнесла женщина, — я видела, как она билась в агонии. Теперь я понимаю, почему: она не смогла справиться с твоей силой, попросту не умея её обуздать. Твой огонь выжег её изнутри.

Медленно, но неотвратимо возвращалась боль, которую на время приглушил целитель; где-то внутри вновь опасно царапнулись ледяные когти пустоты, оставленной на прощание пародией на Творца, но от них жрица теперь отмахнулась с небрежной лёгкостью — и те растаяли, точно дым, потому что на самом деле у твари той, оставшейся где-то невыразимо далеко, в темноте своей карманной вселенной, не было больше над нею никакой власти. Вечность назад заблудившаяся и теперь вдруг оказавшаяся на пути, о котором продолжала мечтать, Эра, кажется, и вовсе перестала чего-то бояться.
Оживший в ней огонь разгонял любой мрак.
И боль — что боль; боль пройдёт, не оставив и следов, и забудется, как дурной сон к рассвету.

Отведя руки назад, дева битв оперлась на диван и с трудом, чуть заметно морщась от того, как внутри всё перекрутилось, точно дерущиеся змеи, приподнялась, вновь осторожно присаживаясь рядом с мужем на край сиденья. Но упрямства в ней было с лихвою — хватило бы и на большее.
— Сказал же не встав… — Начал было Рафаил, но потом махнул рукой, мол, что с этой взять. — Аккуратней только, постарайся хотя бы не упасть обратно.
Взгляд жрицы, который она бросила на двух парней, сверкнул лёгким беззлобным смехом.
— Я постараюсь, — покладисто согласилась она, и нежно прозвенели серебряные колокольчики в её мелодичном голосе.
И она отвернулась, как в омут, упав в стальные глаза супруга. Мгновение показалось целой вечностью, ибо она всё падала в эту тьму, распахнувшись ей навстречу, жадно дыша им — и не в силах надышаться. Сейчас, когда пережитое было лишь воспоминанием, она внезапно чудовищно остро осознала, как боялась, не за себя — за него.
Она даже сама не до конца понимала, почему осталась в здравом уме: наверное, потому лишь, что это последнее всепоглощающее желание помочь выжгло в ней любые прочие чувства.

— Лорд мой, — шепнула Эра.
И — ничего больше, потому что в двух словах сокрыто было всё, что она сейчас хотела — и что могла бы — ему сказать.
Тонкая женская рука очень нежно, ласкающе коснулась лица дьявола; горячие пальцы прошлись по его скуле, щеке, легко тронули губы. И жрица вновь улыбнулась, на мгновение окатив павшего ангела собственным согревающим светом, укрывавшим, точно пухом.
Выдохнув, женщина сильно подалась вперёд, уткнулась лицом в грудь супруга, бессильно раскинула крылья и замерла, прильнув к чужому телу. Медные волосы её, более не собранные в косу, рассыпались огненным водопадом, стекая по спине, захлестнули собой белую простынь и диван; Орлица же закрыла глаза, внимая мерному, глухому звуку его сердцебиения.

+1

15

— Только огонь? — В бархатном голосе послышалось мрачное удовлетворение, граничащее со злорадством. Огонь дьявол использовал чаще всего; было объяснимо, почему твари досталась первой именно эта стихия. Гнев и ярость были на поверхности тогда, когда он добровольно расставался с силами. — Тогда главные сюрпризы для неё впереди. Приятно сознавать, что я обеспечил ей личный ад на всю оставшуюся вечность.
Он зло рассмеялся, заставив Лорина заметно вздрогнуть. Рафаил успокаивающе положил руку на плечо своего парня и укоризненно посмотрел на старшего брата. Чужая боль полоснула по нервам, прогнав смех гораздо вернее неодобрения целителя. Орлица зашевелилась под его рукой, заслужив ещё одно неодобрение со стороны хозяина дома. Махнув на обоих рукой, он начал распаковывать еду и вскоре по комнате разнёсся упоительный запах восточных пряностей. Дьявол подвинулся, освобождая место для жены и подхватывая её, когда она сознательно упала во тьму его глаз.
— Твой, — согласился он, согревая её своим теплом. Бескрайняя, точно океан, нежность, плеснулась и накрыла Орлицу мягким покрывалом. Лорин вытаращился на эту сцену, радуясь, что её не видит Арабелла, которая обязательно высказала бы свои умиления. Громко и неуместно. Рафаил подхватил парня под локоть и тихо увёл из гостиной, давая этим двоим возможность объясниться.
— Прости, что напугал тебя. — Особенного раскаяния, впрочем, не было, он знал, что поступил бы точно так же, случись всё снова. — Я обещал, что не оставлю тебя, моя леди, и собираюсь держать своё слово впредь. Просто верь мне, Эра.
Он уткнулся в её  макушку и улыбнулся.
Там, во тьме карманной вселенной, созданной тварью, решившей, что она и есть Творец, он отчётливо понял, что эта женщина — его слабое место. Настолько, что он готов отдать за неё жизнь. Но, если вдуматься, жить с ней ещё лучше, поэтому он был готов сделать всё, лишь бы вытащить её оттуда. И он вытащил, не задумываясь о цене ни на мгновение, а теперь пытался понять, что с этим делать. Желание запереть жену в высокой башне показалось ему чрезвычайно соблазнительным, но он с негодованием отмёл эту мысль. Не для того он оборачивался Змеем и соблазнял смертных вкусить плод познания добра и зла, даровал им свободу выбора, чтобы вот так лишать её собственную жену. Смириться с тем, что она будет подвергаться огромной опасности из-за него, оказалось не самой простой затеей.
Ему хотелось схватить её и не отпускать никуда, забыть о проблемах, которые до сих пор покоились на его плечах и просто быть с ней, как поступил Люцифер, но он не мог — вся его природа восставала против этого. Он купался в её тепле, убеждая, что так поступать после произошедшего не должно, пытался понять, что ему делать с собой — с ними, но так ничего и не придумал.
— Я… — начал он тихо. — У нас всё кувырком, Эра. — Дьявол провёл рукой по волосам, рассыпанным по простыне. Совершенно беспомощный перед этим новым ощущением, он понял, что должен это сказать. Не может не сказать, потому что это нужно — именно сейчас. — Сперва я тебя убил, потом совратил, потом женился. И вот теперь едва не убил ещё раз. Кому рассказать, так бред; но это и делает нас — нами, правда? Я не знаю, как сложится наша жизнь дальше, не вижу вероятностей — и не хочу, но точно знаю, что там, в конце времени, я буду один. Это значит, что ты уйдёшь раньше. Меня это не пугает, так должно быть. — Он помолчал, собираясь с духом, а потом на одном дыхании выпалил. — Просто помни, что я тебя люблю, ладно?
Деликатный стук в дверной косяк нарушил уединение. Светловолосая голова засунулась в дверь и Рафаил произнёс:
— Имейте совесть, у меня масса вопросов, Лорин умирает от любопытства, а еда стынет.

+1

16

Тепло обнявшего её дьявола проникало под кожу, впитывалось в кровь и обнимало измученную усталостью жрицу невероятной нежностью. Затихшая Эра чувствовала себя невероятно: никогда прежде она не чувствовала такого спокойствия, глубокого, как океан в штиль, растворившись в бережно поддержавших её сильных руках — и в его первородной тьме. Прежде столько лет искавшая в чертах другого отражение его, сама о нём не помня — и оттого вечность уничтожая саму себя в бесплодной надежде, которой не суждено было сбыться, ныне жрица чувствовала всепоглощающее счастье от возможности просто слушать его голос и понимать, что она не заперта более в своём иллюзорном мирке вечного страха одиночества и пустоты.
"Я не оставлю тебя."
Ей не о чем было больше просить; даже этого она попросить никогда бы не посмела — но он предложил сам, он пообещал ей, и она знала, что его слово будет тяжелее камня, крепче вечности самой. Чуть приподнявшись, она взглянула в идеальное лицо павшего ангела, вновь с наслаждением прошедшись взором по его чертам. Взгляд её ласкал, как белый шёлк, льнувший к коже.
Как объяснить ему то, что она чувствовала, не имея, не зная слов, что отражали бы правду хотя бы на сотую долю? Она не представляла; но свет, всепоглощающий, сияющий свет, равного которому не могло дать ни одно солнце, свет, что притаился в её глазах, отвечал за неё.
— Я верю тебе, Агриил. И буду верить всегда, потому что иначе я не могу, — просто ответила женщина.
И не было ни малейших сомнений, что она говорила чистую правду.
Он был для неё землёю и небом, миром целым; и всё остальное было неважно.

Эра чувствовала отголоски его размышлений — не понимала, но чувствовала, замечая, как оттенки эмоций сменяют друг друга, и не мешала супругу думать, вновь устроившись на его груди и позволяя волнам, порождённым его близостью, баюкать её, утешая всякую боль. С ним было хорошо; по-настоящему хорошо, без любых оговорок.

Но следующие его слова разорвались в голове цветными осколками, на миг лишив возможности видеть и слышать, уничтожив всю вселенную — чтобы собрать её заново с последним уроненным на пол звуком. Точно стеклянный шарик, тот упал на водопад медных волос, пропавших степными травами, и увяз в них навсегда.
Из женщины точно вырвали голос, она смогла лишь схватить воздух ртом, не в силах вымолвить ничего; оглушающая, ослепляющая откровенность, с которой Белиал говорил, заставила её задохнуться. Может быть, на самом деле она ещё вовсе спала, забывшись в трансе; но нет, тепло — его тепло — было слишком реальным. Оно не смогло бы привидеться ей в мороках отдыхающего разума.
Жрица долго, очень долго молчала и, когда заговорила, речь её была тиха:
— Мы не можем изменить то, что уже было, и не изменим то, что будет во тьме конца времён. Как и ты, я знаю, что уйду первой, и меня это не пугает так же: но до этого ещё целая вечность, и я не хочу думать о том. Что бы не случилось дальше — сейчас и здесь я твоя, и я счастлива тебе; и никогда не буду жалеть об этом. Я шла к тебе столько миллиардов лет — разве что-то теперь может отвернуть меня от твоих рук? — И она закончила, ещё тише, но очень твёрдо, серебряным звоном вплетая свой шёпот в его естество: — Я люблю тебя.
И улыбнулась, едва уловимо, почти невесомо коснувшись чужих губ. В поцелуе этом была бескрайность всех её чувств — и лёгкая, чарующая нота незавершённости, манящего обещания.

Их деликатно, но неумолимо прервал маявшийся за дверью комнаты Рафаил. Крылатая валькирия, на миг задержав у лица мужа горячую ладонь, одарила его ещё одной вспышкой золота, бережно коснувшись разума и открыв всю себя, и затем повернулась, с лёгким, хрипловатым стоном спустила ноги вниз, на пол. Мысль встать — а встать было нужно, просто потому, что оторваться от Агриила иначе она бы не смогла, — сразу перестала казаться столь простой.
Если душа Эры парила где-то в поднебесье, то тело требовало собрать себя по кускам и дать ему возможность полноценного отдыха уже без всяких ухищрений.
— Мы не то, чтобы закончили, но иначе это затянется очень надолго. Если кто-нибудь из вас поможет мне добраться до кресла, потому что сама я ближайшие несколько часов вряд ли буду способна к столь серьёзным боевым подвигам — то можете считать, что мы с супругом в вашем полном распоряжении для расспросов, — мягко улыбнулась жрица.

+1

17

Стоит ли сдерживать пыл, если знаешь, что цель далеко,
И есть ли граница судьбы за которой меня ждет покой?

Дьявол произнёс то, что давно стоило сказать, наверное, ещё тогда, когда Эра пришла просить Люцифера отпустить их с Катаром из Ада, да не позволили вечные долг и гордыня. Даже сейчас гордыня твердила о том, что нет смысла в этих словах: она и так принадлежала ему. Вся, без остатка и до последнего вздоха. Но свет, который вспыхнул вслед его словам, заставил гордыню стыдливо спрятаться до лучших времён, а её ответ заставил его задохнуться от сметающего все остальные эмоции, всепоглощающего и кинжально острого счастья. Дьявол не мог сказать, сколько времени длился их поцелуй: слишком мало — и целую вечность одновременно.
Появление Рафаила застало его врасплох и ярость, до этого момента клубком свернувшаяся где-то на самом дне души, чёрной как ночь, сверкнула ярким пламенем, причиняя физическую боль. Неимоверным усилием воли загнав стихию обратно, падший ангел кивнул брату в подтверждение слов жены. Эра была права, рядом с ней он не мог нормально думать даже до свидания с пародией на самого себя, а теперь тратить силы на самоконтроль казалось кощунственным. Рафаил помог Орлице перебраться в кресло и дьявол ощутил пустоту, как будто его лишили чего-то важного, чтобы заполнить это... бульоном?
Целитель был абсолютно серьёзен, протягивая старшему брату пластиковую плошку уже без крышки. Взгляд, которым одарил Рафаила пациент, принимая плошку, мог убивать, но крылатый с великолепным равнодушием проигнорировал недовольство дьявола. С Эрой проблем возникло меньше.
Набрав еды и себе, хозяева дома устроились прямо на полу: судя по уверенности движений, они не сильно заморачивались с необходимостью пользоваться стульями и в обычные дни.
— Рашказывай, — с набитым ртом потребовал ответа Лорин. — С чего вы решили, что вам нужен Михаил?
— Отцовский трон, — пояснил дьявол. — Эра считает, что Отцу выгодна наша разобщённость, поэтому мы посчитали возможным попробовать поискать его через те врата, которые отправили его в небытие. Я предложил эту идею, но, как видишь, просчитался.
Признаваться в этом было непросто и падший ангел замолчал, давая жене возможность дополнить его слова. Бульон оказался горячим и острым. Допив его, падший ангел поставил плошку на пол и сделал попытку подняться. Мышцы возмущённо запротестовали, заставив сдавленно выругаться от боли.
— А я говорил: «не вставай», — злорадно прокоментировал ругань Рафаил, подкладывая под спину дьявола подушку. — Твоя жена права, ваша троица может то, что не смог Отец. Вы можете творить миры и уничтожать их и вы руководствуетесь исключительно своей волей, а не странными принципами, по которым жил Отец. Эта реальность во всём её многообразии — ваше творение, не его. Мы все помогали тогда, но без вас троих проект так бы и остался проектом.
— Какие ещё варианты найти Михаила у вас есть? — Открывая коробку с лапшой и протягивая её Белиалу, спросил Лорин.
— Временной парадокс, — тут же отозвался дьявол, — вернуться в точку, когда мисс Крейн приложив брата заклятьем, а Люцифер вышвырнул его в другую реальность.
— Опасно, — проронил Рафаил.
— Опасно, — согласился дьявол. — Я был в Лос Анжелесе в тот день, а Люцифер наверняка почувствует меня там.
— Но вы же, типа, вне пространства и времени, — уточнил Лорин.
— Но это не значит, что мы безнаказанно можем вмешиваться во временные потоки.
Дьявол замолчал, обдумывая сложившееся положение. Он умолчал ещё о том, что показываться настолько явно ему нельзя — его мнимая смерть должна была оставаться смертью для мультивселенной. Жутко хотелось курить и пробежаться глазами по временной линии, вынесенной на доске улик отдельно. Возможно, найдутся ещё точки, где можно безболезненно вмешаться в ткань реальности.

+1

18

Устроившись в кресле, в котором было достаточно места, чтобы она поместилась в него со своими крыльями, валькирия с некоторым трудом приняла удобную позу, по-кошачьи подтянула под себя ноги, запахнулась в оперение. Одежды на ней было не так, чтобы много: после манипуляций лекаря, не ставшего заморачиваться сохранностью предметов гардероба, чтобы добраться до раны, в целости у Эры остались только плотные военные брюки и тонкая хлопковая майка; и ей было холодно.
Горячий бульон из рук крылатого юноши она потому приняла с особой благодарностью, пригубила его, после первого же глотка чувствуя согревающую волну внутри. Тело обрадовано внимало этому чувству.

Выслушав речь мужа, жрица кивнула, привычно куснула себя за нижнюю губу, как делала всегда, обдумывая слова, и продолжила за него:
— В том, что мы узнали и увидели, отчётливо заметно, как отчаянно Творец пытался развести троих старших братьев по разным уголкам вселенной, а ещё лучше — перессорить их друг с другом, попутно выведя кого-то из игры с концами. О том же нам сказал и Судьба. Яхве боится своих сыновей, которые пошли своей дорогой, отказавшись выполнять то великое "предназначение", которое Он хотел. До тех пор, пока их троица не собралась, пока Михаила нет в нашей реальности в полном здравии и рассудке, Ему намного спокойнее и нет смысла опасаться за трон.
Она снова уткнулась в чашу, позволяя братьям обсудить это странное и несколько пугающее знание самим.
Воительница была не просто женщиной, она была воплощением всего женского задолго до того, как в Эдеме появилась не то, что Ева — Лилит; она много раз была матерью, и далеко не все её дети отвечали возвышенным родительским ожиданиям. И понять Отца, который не любит — и боится! — собственных детей, она была не в состоянии по определению. Подобные мысли просто не в силах были уложиться в её голове.

Отставив пустую посуду, Эра мягко провела ладонями по лицу, окатив кожу золотистым сиянием, посмотрела на бывших серафимов задумчиво.
— Мне не нравится мысль с хронопарадоксом, — начала она.
— Она вообще никому не нравится, — заметил Рафаил, — игры с пространством-времени потенциально отнюдь не самая безопасная вещь во вселенной.
Шаира кивнула и твёрдо посмотрела на супруга. Мелодичный её голос вновь пропустил сквозь себя эти нотки бесконечного упрямства, которым она славилась всю невероятно долгую жизнь.
— Ну вот. Но я согласна, что особых вариантов, чтобы понять, куда Люцифер отправил Михаила, у нас не то, чтобы много. Слишком перепутанные нити; я не вижу ответа, несмотря на возможность замечать всё сокрытое, и сомневаюсь, что смогу спросить у воска или огня. У меня есть власть над временем, милорд, ты сам это знаешь, а до вчерашнего дня Люцифер не мог меня вспомнить. Я слабее тебя, но и заметить меня куда сложнее; даже если я появлюсь у Утренней Звезды перед носом, он едва ли обратит на меня внимание: в его масштабах сил я так, звёздная пыль. — Она чуть помолчала, но потом добавила: — И Михаилу я должна очень многое: в конце концов, без него меня бы не существовало. Белиал, просто подумай о том, чтобы отпустить сквозь время меня, а не отправляться туда самому.
— Что я пропустил? — С заметным любопытством спросил лекарь, колко взглянув на старшего брата.
Дьявол по своему обыкновению был чудовищно мрачен и потому, кажется, для дальнейших расспросов признан негодным. Лёгкая Эра годилась на роль энциклопедии с заметно большим успехом.

Поморщившись от ощущения пересохших губ, дева битв посмотрела на хозяев дома и тихо попросила воды; поднялся Лорин, отставив свою коробку на пол, и куда-то деловито умчался. Вернулся он вскоре, но вместо ожидаемой чашки приволок целительнице целый графин и высокий стакан, пристроил их рядом с её креслом и ободряюще коснулся хрупкого плеча. Запрокинув голову, жрица ответила ему благодарной и мягкой улыбкой.
Вода смыла неприятный, горьковатый привкус с языка; чуть слышно выдохнув, Эра прижалась горячим лбом к гладкой прохладной поверхности стакана и задумалась.
— Это долгая история, — наконец произнесла она, — с Мелеосом, его безумием, мраморной статуей, вмешательством Творца и другими интересными подробностями.
Рафаил, услышав имя безумного артефактора, усмехнулся и чуть качнул головою. Он достаточно хорошо представлял себе объём шизофрении в голове этого творца, чтобы осознавать масштаб его задумок.
— Михаил дал тебе душу?
Эра просто кивнула, отняв стакан и плеснув себе ещё воды. На красивых женских губах блестела влага.

+1

19

— Нет. — Пока Эра объяснялась с Рафаилом, дьявол думал, представляя, что ещё можно сделать в сложившейся ситуации. Сама мысль отпустить жену сейчас казалась ему неправильной. Прикинув варианты, он заговорил, словно завороженный глядя на её губы. — Во-первых, показываться там для нас обоих равносильно самоубийству. Легче было остаться в той мути, из которой мы едва выбрались. Во-вторых, там был не только Михаил, в небытие отправили не только его. Если верить словам Люцифера, там были Такехико, Иегудиил, — при звуках этого имени Рафаил брезгливо скривился, а Агриил закончил, — и Арабелла. Кто-нибудь обязательно заметит, поэтому показываться там в момент драки смысла нет. Мы знаем, что Михаила в портал спровадила Белла, хотя открыл его Люцифер. Белла владеет частью сил Гавриила, это дало ей возможность прикончить Азазеля позднее, поэтому почерк у неё своеобразный. Этим можно воспользоваться.
Он потёр рукой глаза — совершенно человеческий жест — и посмотрел на жену, брата и его парня. Странная у него была семья, очень странная, но, кажется, Отец добился сейчас результата противоположного тому, на который рассчитывал. Братья сообща ищут пропавшего Михаила; своенравный артефакт, долженствующий убить Агриила, получил душу и стал женой того, кого должен был убить; святоша Рафаил пал, убив Метатрона и сам отдал своё сержце Гавриилу, чтобы прожить смертную жизнь со своим парнем; Люцифер женился и конкурирует с супругой за клиентов клуба... И все без исключения так дружно ненавидят Создателя, что слёзы на глаза наворачиваются от умиления. Каким местом думал Отец, вводя эту интригу в действие? Или именно этого он и добивался? Пути Господни неисповедимы, пока не пройдены.
Рафаил смотрел на старшего брата несколько недоумённо, но совершенно точно — одобрительно.
— Звучит как план, — прокомментировал целитель, убирая пустые коробки в мусорный пакет. — Только приступать к нему я вам дам не раньше завтра. — Он бросил взгляд на часы и посянил. — Восемнадцати часов вам должно хватить на то, чтобы вернуть себе хотя бы часть сил. Я бы предложил вам перебраться в спальню, завтра утром обсудим всё более подробно.
Спальня была небольшой, но уютной и была Белиалу не по размеру. Он бы рассмеялся, но боль в груди и жуткая слабость не давали сосредоточиться ни на чём, кроме поддерживания себя в вертикальном состоянии. От помощи Рафаила он отказался, поэтому бывший архангел сопровождал Эру. Разговаривать тоже не хотелось, от остатков вещей избавлялись молча и, насколько это позволяло состояние, быстро. Блаженное спокойствие, которое последовало за этим, не могла испортить даже слишком короткая кровать. Интересно, Рафаил так же мается? Обняв жену, дьявол уткнулся в её шею и осторожно коснулся губами мраморной кожи.
— Я очень боюсь тебя потерять, — шепнул он ей. — Постоянно борюсь с желанием запереть тебя где-нибудь и не отпускать до конца времён. Фантастическая глупость, да?

Утро следующего дня встретило их ветром, бьющимся в окна и проливным дождём. Откуда-то снизу доносились голоса хозяев, спорящих о том, что делать на завтрак. На стуле около двери лежала аккуратно сложенная одежда. И если одежда Рафаила была Белиалу маловата, то на Эре одежда худощавого Лорина сидела весьма соблазнительно. Прогнав мысль о том, чтобы задержаться в спальне ещё на некоторое время, Белиал помог жене спуститься вниз. С их появлением проблема завтрака решилась сама собой, а после завтрака Рафаил решительно заявил:
— Я иду с вами.
— Зачем? — Дьявол посмотрел на жену, а потом — на брата. На его вопрос неожиданно ответил Лорин.
— Он единственный знает, как выглядит сила Беллы после того, как словила приход от сердца Гавриила.
В словах парней был резон и Агриил согласно склонил голову.
— Там будет опасно, — предупредил он. — Ты смертный сейчас, не забывай об этом.
— С тобой умрёшь, пожалуй, — Рафаил задумчиво посмотрел на Эру. — Сестра, этот мошенник тебе хоть что-то рассказывал про наши брачные обычаи?

+1

20

Зелёные глаза, обернувшиеся к павшему ангелу, смотрели внимательно и немного негодующе, но потом женщина только вздохнула и покорно склонила голову, признавая его право запретить ей делать глупости. На самом деле, Эра умела настаивать на своём, когда считала это необходимым, но с дьяволом она один раз — и навсегда — предпочла за благо просто смириться с его решениями: как бы то ни было, отрицать то, что супруг был умнее её, поступавшей в жизни чаще по наитию, чем по разумению, и много опытнее, она не могла.
Да и, говоря откровенно, не было никаких сил, чтобы с ним спорить — особенно сейчас. Кивнув лекарю в знак согласия, воительница, не сопротивляясь, позволила поднять себя на ноги и осторожно отвести в спальню. Даже несложный процесс избавления от одежды был мучителен; но падение на мягкую простынь, легко пахнувшую лавандой, рядом с Белиалом искупило всё. Жрицу снова окатило волной безудержного, несокрушимого счастья, и любые беды, что были позади или притаились в будущем, ничем не могли её взволновать.

Мягкий поцелуй в шею заставил женщину на мгновение вспыхнуть солнечным бликом; Эра нежно коснулась тёмных волос супруга, запустила пальцы в их густой шёлк, наслаждаясь оглушающим чувством близости. Затем её горячие ладони скользнули по обнажённым лопаткам Белиала, прошлись по тонким бледным шрамам, оставшимся лишь болезненным напоминанием о его крыльях; прильнув к мужчине, жрица прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в тепле его объятий и мягкости постели. Ноющая боль в груди, растёкшаяся от излеченной раны, стремительно отступала и таяла, точно лёд по весне, испугавшись чужого жара.
— Нет, — так же тихо ответила она, — нет, это не глупость, милорд. Однако я не могу обещать тебе, что соглашусь сидеть под замком всю оставшуюся вечность… Но я обещаю, что буду очень, очень, очень осторожна. Я не покину тебя.

***

Первое, что сделала Эра, спустившись в кухню — намертво вцепилась в стоявший на столе кофейник. Аккуратно попытавшийся выдрать его из хрупких женских рук Лорин потерпел категорическое и абсолютное поражение, тяжело вздохнул и вытащил из шкафа второй; лекарь же, одарив сестру строгим взглядом, велел ей для начала поесть.
Жрица послушно согласилась, но кофейник не отдала всё равно. Её нервная система, на самом деле совершенно не нуждавшаяся в стимуляторах, явно требовала кофеина исключительно из психологических соображений, и отказать этому желанию было невозможно.

Где-то к третьей чашке мир вокруг наконец обрёл нормальные, естественные краски, не приглушённые сероватой дымкой, а жизнь вновь стала приятна и удивительна. Воительница стала способна не только смотреть, но и видеть, и слышать обращённое к ней слово.

Предложение Рафаила явно не привело дьявола в восторг, но жрица нашла, что оно совершенно разумно. Конечно, смертному ныне бывшему серафиму было опаснее ввязываться в подобную авантюру, чем им, но риск того стоил; да и погибнуть на руках властного над душами герцога ада и целительницы нужно было ещё очень постараться.
Впрочем, в талантах новообретённой своей семьи бывшая валькирия нисколько не сомневалась. Сколь бы не были чудны языческие пантеоны, с которыми её плотно связали узы крови во времена бесконечного странствования по вращению колеса Сансары, дети Яхве с лёгкостью их превзошли.

Женщина благодарно коснулась руки лекаря:
— Спасибо.
Парень с павлиньими крыльями искренне нравился ей, и Орлица была рада его желанию отправиться с ними.

Однако следующий же его вопрос застал её врасплох.
— Ммм… — Задумчиво протянула жрица, обернувшись к дьяволу, выглядевшему до крайности, просто подчёркнуто невозмутимо, чуть прищурилась и отрицательно встряхнула огненной своей гривой. — Нет, знаешь, не пришлось услышать от него таких интересных подробностей. На момент заключения брака нам было и не до разговора вовсе, а после как-то закружилось: Асгард, Михаил, Люцифер, пародия на Бога… В общем, после нам тоже было не до разговоров на отвлечённые темы. Белиал?
Нежный, ласкающий слух голос певчей птицы прозвучал очень вкрадчиво. Лорин фыркнул, не особенно старательно маскируя смех под покашливание, и отвернулся к окну, делая вид, что всматривается в погоду.

+1

21

Кофе был очень кстати, после событий предыдущего дня он возвращал волю к жизни даже падшему ангелу, дьявол не нуждался в пище, но длительное пребывание в шкуре смертного дало ему огромное количество вредных привычек, от которых он даже не думал отказываться. Зверски хотелось курить и он бросил умоляющий взгляд на брата. Брат старательно сделал вид, что не заметил: сигарет в их доме не водилось и изменять этот факт он не собирался.
Старательно составляя посуду и сгружая её в посудомойку, целитель подбросил невестке невинный вопрос и теперь вовсю наслаждался столь редким для него зрелищем старшего брата, пытающегося выглядеть невозмутимо, а Лорин и вовсе веселился не скрывая этого.
— О, ты ещё расскажи, что человеческие обряды от наших произошли, — лениво протянул дьявол, подарив супруге искрящийся весельем взгляд. — Признание в любви, дар, предложение, клятвы, гром и молния, да?
Лорин изумлённо воззрился на вечно мрачного Белиала, а тот невозмутимо продолжил, наслаждаясь каждым сказанным словом.
— Херня это всё, брат. Которой ты сам не сильно придерживался, насколько я помню. Самое важное — это честность, — на этих словах Лорин вытращил глаза. Сочетание честности и дьявола не сильно укладывалось у него в голове. — Честность и чувства, всё остальное не имеет никакого смысла.
— Почему ты в этом так уверен? — Не очень довольно спросил Рафаил. Он не понимал, к чему клонит дьявол, потому что считал свою связь с Лорином насквозь греховной. Конечно, это его ни разу не остановило, но довольно сильно волновало.
— Ты вчера разглядел, что мы супруги, верно? — Весело уточнил дьявол, наливая себе ещё одну чашку кофе и подвигая стул с Эрой к себе поближе, отчего стул жалобно заскрипел. Рафаил кивнул немного замороченно, а дьявол продолжил. — Ответную клятву моя жена дала только вчера.
"Я не покину тебя." Эти слова прозвучали для него музыкой и сегодня Агриил не мог не думать о них. О ней: той, которая любит его и готова терпеть все его странности и привычки.
Рафаил завороженно уставился на брата. Второй раз за последний год владыки преисподней разрывали его шаблон в клочья.
— Для того, чтобы брак считался заключённым, нужно просто очень хотеть быть с кем-то оставшуюся часть вечности. — Продолжил дьявол свободной от чашки рукой обнимая жену. Ему постоянно хотелось это сделать и он пользовался возможностью, пока есть.
— Ладно, — сдался Рафаил, а Лорин старался не отворачиваться от окна. Его чувства ощущали оба бессмертных — парень был счастлив, что их брак — настоящий. — Считай, что отмазался.
Хранитель равновесия победно усмехнулся и счёл необходимым объяснить жене.
— В Граде мало женщин, мы живём слишком долго, чтобы исполнять завет Отца с той регулярностью, с которой он хотел бы видеть. У нас крайне редко бывают искренние чувства — и дети. — Он сильно сжал руку Эры, а в сердце женщины толкнулась чужая боль, на грани с нежностью. — Именно поэтому мы помним то, что забыли люди. Женщина — это жизнь, это самое настоящее чудо. Поэтому принято считать, что без ответной клятвы и обмена дарами обряд работать не будет. Но ответ здесь кроется не в обряде, а во взаимности. Не важно, была ли вся эта мишура, если есть взаимное чувство. — Он поднял глаза на брата и медленно, с расстановкой, закончил, — твой брак подлинный, брат, что бы не считали придурки из Града.

Кофе они допивали в молчании и, наконец, Белиал поднялся.
— Назад во времени пойдём ритуалом, — поставил он в известность всех, после чего развёл бурную деятельность. На закрытом заднем дворе, где ещё вчера Рафаил проводил ритуал призыва дьявола, был начерчен идеальный круг, который дьявол покрыл оккультными символами. В первый раз на глазах Эры творилась магия, которой могли владеть только первые дети Яхве. Четыре стороны горизонта были выверены идеально. В центре четырёхлучёвой звезды хватало места для всех троих, Лорин затаив дыхание смотрел на чудеса снаружи. Дьявол развёл руки в стороны и призвал стихии. Первым над его ладонью вспыхнуло пламя и устремилось к восточному лучу, ярким росчерком выжигая воздух на своём пути. Символ, начертанный там, вспыхнул жарким костром. Воздух белоснежным пером скользнул к северному лучу, обдав всех запахом морского бриза. Белоснежный символ вспыхнул, а следом с руки дьявола сорвалось синее свечение, со звуком волн, бьющихся о берег. Синий свет разгорелся на юге. Земля под ногами дрогнула, когда изумрудный свет разгорелся на востоке. И дьявол заговорил. Он не пользовался магией больше, лишь взывал к мирозданию, умоляя его о разрешении вмешаться в ход вещей. И мироздание ответило, погрузив всё за пределами пентаграммы в темноту, символы вокруг них двинулись по кругу в странном, прекрасном в своей хаотичности танце. Время начало обратный ход, отправляя их обратно в лето, ровно за день до того, как клуб Люцифера оказался опечатан.

На улицах Лос Анджелеса было тихо как на кладбище. Полгода тирании со стороны священных созданий не прошли для жителей даром. Вечно неспящая столица вымирала, лишь огни Ex Lux приветливо мигали, ожидая посетителей из разных реальностей, одинаково давая приют и демонам и ангелам и богам древних пантеонов. Хозяина на месте не ожидалось, в настоящий момент он был где-то в Неваде, пугая своим скучающим видом и бокалом Мартини повелительницу Басанос. Швейцар, старый демон, облачённый в ливрею, услужливо распахнул перед старшим братом хозяина и его спутниками дверь. Одежда его волновала мало, владыка может себе позволить не соблюдать дресскод. Монотонный гул голосов накрыл их с головой. Усевшись за вип-столик, дявол посмотрел на брата и жену, и уточнил:
— Поисковое заклинание будете составлять сами, моей силы здесь быть не должно.

+1

22

Разговор, состоявшийся на кухне в доме Рафаила, вновь окрылил Эру. Она даже не могла бы объяснить словами, вздумай кто спросить, что заставило её так сиять; ведь супруг был прав — всё дело в чувствах, которые не поддаются тому, чтобы их выразить. Не держись жрица сейчас за руку Белиала, казалось, она может просто воспарить над землёй, попросту забыв её касаться.

Вскользнув в клуб следом за мужем, она стремительно прошла мимо других столов, не обращая внимания на окружающих, точно птица — на ветке, устроилась на стуле, уперев оба локтя в столешницу, чуть прищурилась, всматриваясь в неяркий светильник на противоположной стене. Тот пару раз моргнул, и она отвела взгляд, переведя его на дьявола.
— Нам не нужно заклинание поиска, — тихо и спокойно ответила женщина, и в её голосе прорезалось что-то неразличимое, текуче-переливчатое, точно голос воды самой. — Мы же не хотим оставлять следов, верно?
— А как ты предла…
Она перебила Рафаила лёгким, стремительным движением тонкой руки.
— Мелеос хотел сделать меня старшим арканом в колоде Басанос — Жрицей. Я сбежала от него до того, как ему это удалось, поэтому в колоде остались лишь Священные Врата, но сила, которая зародилась во мне задолго до того, как мастера озарило, никогда не уйдёт, ибо она — и есть я. — Топкие зелёные глаза весело сверкнули, обдав бывшего серафима волной лёгкого, смешливого ощущения тепла, а Эра продолжила говорить, мелодией голоса оплетая своих собеседников, точно шёлковыми нитями: — Вам не понять её, вы оба — вы мужчины, вы другие. Но я — женщина, Мелеос создал меня воплощением женского, и я хожу по иной стороне бытия. Это… Не магия. Это иное. Я вижу то, что вы не можете увидеть, как я порой не могу понять то, что понимаете вы; я вижу сокрытое, я вижу любые тайны, мне просто надо пожелать их расшифровать. Теперь помолчите и дайте мне подумать.

Эра переплела тонкие сильные пальцы, прижала их к губам и замолчала, устремив пустой взор в неизвестность. Тёмный зрачок её расширился, обещая поглотить всю вселенную, когда она проскальзывала каплей родниковой воды по нитям паутины, в чувствах, в ощущениях, в темноте ища нужный ответ.
Спустя вечность, растянувшуюся в долгие девять минут, она выдохнула, повела крыльями, затем привычным жестом отбросила рыжие волосы с остроскулого сосредоточенного лица.
— Милорд, — обратилась она к супругу. — Мне нужно вино и воск. Вино — только красное, в прозрачном бокале, и восковая свеча.
Хозяйским жестом подозвав официанта, дьявол запросил всё, что перечислила супруга — и коробку сигарет для себя, проигнорировав возмущённый взгляд Рафаила. Когда вино появилось, он снова заговорил на языке, древнем, как он сам. Поверхность почти чёрного напитка всколыхнулась, а на самом дне бокала зажглась алая искра.
— Пользуйся, — после короткой беседы со стихией улыбнулся он жене.

Взяв фужер в левую руку, женщина провела над ним ладонью и, поднеся к полным губам, слабо дохнула на алкоголь; на поверхности заискрилось расплавленное золото, и Эра бережно отставила бокал на стол. Следом, сосредоточенно следя за тем, как изменяются блики в одной ей понятном танце, подвинула подсвечник, с тем расчётом, чтобы беспокойный огонёк пламени отражался в изогнутой хрустальной стенке.
— А теперь — вы, оба, молчите. Мой транс не терпит лишних слов, — строго наказала она своим спутникам, следом нежно и ободряюще коснулась тяжёлой руки супруга, в одном только этом бережном жесте убеждая его не волноваться.
И — пропала, с лёгкостью оставив собственное тело, ненужное в той стороне, куда требовалось проскользнуть одной только своей обнажённой, как ведьма в полнолуние, душою. Она уходила в себя — и за пределы видимой реальности одновременно.

Лунарная часть бытия, воплощённый архетип Венеры, дыхание жизни самой; Эра не нуждалась в знании, чтобы понимать мир — она просто видела то, что существовало, перешагивая через осознание, как через ступень ненужную, она отдавалась своей силе целиком, без труда растворяясь в тайне созидания. Она не была творцом, как был её супруг — но она способна была объять и отдаться его творению.
Она не зависела от времени, сквозь луну и воду тесно сплетённая с великой этой рекой, а от того вечно зная и то, что было, и то, что будет. В её подсознании всегда таился этот странный, волнующий образ, который жрица помнила даже тогда, когда забыла самое себя: рыжие рыбки в глубоком бассейне; и она щедро зачерпнула из него кристальной воды в пригорошню, пропуская её сквозь горячие пальцы, и, уходя вниз, вода приятно холодила белую кожу.

Вино в бокале вспенилось, тревожно всплеснуло, едва не перехлестнув через край. Вкрадчивая, тревожная сила, проводником для которой оно стало, жаждала слиться с той, что олицетворяла её, и сияющие искры пустились в безудержный пляс, складываясь не то в созвездия, не то в настоящий вихрь.

Зазолотились нити событий, раскинулись ловчей паутиной для неосторожной бабочки, но чуткие пальцы хранительницы тайн всех без труда отыскали нужную, потянули к себе, на челнок для ткацкого станка наматывая историю и ища таившийся в конце её ответ. Цепь образов, которые практически невозможно было осмыслить, накрыла её морской волной — но женщина и не пыталась, просто принимая их таковыми, как они были, не задумываясь о том, что может значить каждый из них по отдельности; мироздание податливо пропустило сквозь себя то, что она искала, слившись с дождём и лунным светом.
Полотно, состоявшее из чужих воспоминаний и недомолвок, из переплетений сил и судьбы умершего архангела, становилось всё больше, а она ткала его, утком вплетая в основу всё то, что никто не смог бы увидеть. И узор, которого не существовало, но который был для жрицы более, чем реален, вспыхнул, обдав её существо острейшим чувством разгаданной головоломки.
Она нашла то, что было нужно.

Эра потянулась к Белиалу, ещё не до конца вернувшаяся из транса, хранившая на себе отпечаток танца на иной стороне разума, и поцелуй её вышел долгим и слишком уж жадным; и за миг до того, как разорвать его, она, не задумываясь о том, как, швырнула в мужа сияющий, пламенеющий образ, который рассмотрела сквозь пелену тайн.
— Огненный фонтан, — произнесла она вслух, откидываясь на спинку стула. — И никаких заклинаний.
И засмеялась, тихо и пьяно, прикрывая горевшие светом — да жаждой — глаза.

Кажется, Рафаил вздрогнул.

+1

23

Прикосновение Эры заставило дьявола забеспокоиться, но он только кивнул в ответ и вопросительно посмотрел на Рафаила. Бывший архангел кивнул и быстро сделал едва уловимый жест рукой. Между ними и остальным залом встала стена, не пропускающая лишних звуков. На это никто не обратил внимания, такое здесь было в порядке вещей.
Агриил завороженно наблюдал за происходящим в его творении: пляска огней под толщей воды; переплетение нитей, приобретающих свою упорядоченность; видения, в которых он понимал больше, чем его жена, подчёрпнутые ей из памяти обоих спутников. Последнее из всех, самое яркое, потому что Эра сочла нужным показать его, было здесь, для них в прошлом, для всех остальных — в будущем. Отчаянная драка двоих, носящих фамилию Морнингстар, отправление в небытие Иегудиила, а следом — появление блондинки и исчезновение в межпространственном переходе Михаила. И даже белоснежную фигуру Люцифера, разжигающего фонтан... или сгорающего в нём Михаила?
Поцелуй вернул его в реальность, заставил вспомнить, где они есть, оценить обстановку и рыкнуть Рафаилу о том, чтобы тот возвращался через час. Это было последнее, что он помнил до того, как яростное пламя захлестнуло его с головой. Сейчас не существовало клуба, Яхве с его мелочными претензиями и попытками что-то сделать, Рафаила, который предпочёл ретироваться, едва только понял что происходит. Все реальности сейчас сошлись на ней, женщине, которая горела золотым светом — и он не смог не взять этот свет. Властно ухватив жену за руку, он притянул её к себе. Жадный, хозяйский поцелуй коснулся её губ, задушив смех. Хмельная одурь обдала его золотыми искрами, какие случается у очень жаркого костра. А следом за пламенем откликнулись и все остальные стихии, живущие в нём. Сакральность женского естества поднимала его на заоблачные высоты точно так же, как его — заполняла пустоту и брала то, что принадлежит ему. Женское и мужское начала сплелись настолько тесно, что сложно было понимать, где каждый из них.
Он совершенно точно спешил и в этой спешке не было места нежности и ласке, была лишь ослепляющая жажда, желание напиться ею; его прикосновения причиняли боль, которая распаляла ещё больше — и уносила прочь, волной смывая всё лишнее. Дьявол был расчётлив, в последнем рассудочном желании обозначив им цель и не позволяя себе упасть в бездну окончательно — им нужен был свет, живительный, дарующий сил. И силы приходили, пользуясь мостом, который проложила связь двух сакральных сущностей.
Пламя сменилось спокойствием волн, отдавая женщине её стихию, а хриплый голос над ухом произнёс:
— Моя.

Спустя час Рафаил несмело вернулся за стол, но его уже ждали. Он хотел было высказать что-то о невыдержанности некоторых, но самодовольная улыбка дьявола, по хозяйски обнимающего жену, заставил его проглотить все обличительные слова. Куда подевалась слабость и опустошённость вчерашнего дня? Перед ним сидел владыка ада в полной его силе, а жена его сияла тихим светом своей сути.
— Нам пора обратно, — вместо возмущения буркнул он. Дьявол кивнул и тьма безвременья вновь поглотила их. На заднем дворе их ждал порядком озябший Лорин. Спустя минуту они снова сидели на кухне и пили кофе.
— Значит, Град. — Уточнил Рафаил. — Всё это время он был под самым носом Отца. Дайте мне полчаса и я построю вам портал в Рай.

+1

24

Один лишь шаг до высоты,
Ничуть не дальше — до греха.
Не потому ли в этот миг
Ты настороженно-тиха? ©

Хмельной, пьянивший и пьяный одновременно, женский смех разбился о поцелуй, когда дьявол рванул Эру к себе, обдав её своей яростью — и желанием; и она, не смея противиться, откликнулась ему горячечным, пропащим взглядом из-под тёмных ресниц, обжигавшим раскалённой чистотой её любви.
Мрамор женской кожи пах мёдом и луной, и сама она теперь была огнём и полётом, не имевшим равных в мироздании всём. В последнем осмысленном жесте она провела рукой по своим волосам, срывая с них металлическую шпильку, удерживавшую густые локоны в некоем подобии порядка, швырнула её на стол, и шёлковый водопад хлынул яростью разожжённого костра.

Она не помнила ничего, кроме его желания — и кроме её ответа, и ничего иное сейчас не могло быть важным.
"Бери же всё, что нужно тебе!"
Ей не было нужды кричать — он слышал её и так, ведь она принадлежала ему целиком, покорившись его силе и полностью признавая его право безраздельно владеть собой; он услышал её сейчас — она увидела это в его усмешке, ударившей наотмашь и подарившей острое, уничтожительное чувство бескрайнего наслаждения.
И он взял её пламеневший свет и огонь, в ответ позволив ей раствориться в его густой темноте, отдавшись всей собой. Её естество звенело и пело: музыкой дождя и шорохом тёмных лесов, женской слабостью, таившей в себе величайшую силу жизни самой; и не было ничего правильнее, чем то, как он жаждал напиться ей.
Делясь с ним собственной сутью, она не становилась слабее; желавшему брать она могла отдать всё, не задумавшись, ибо в том была сама природа её, древняя и тайная, прокладывавшая дорогу новому. Сквозь его разум и душу она прорастала белыми цветами, щедро отдавая собственное сияние — и распаляясь от этого лишь ярче, до вспышки сверхновой, до сердца новой вселенной. Чем больше брал он себе, обжигая её болью и хищной, чисто звериной своей страстью, тем сильнее становилась она, превратившаяся уже в чистое расплавленное золото.

И когда дьявол сжал её в последний раз, оставляя на нежной коже следы сильных пальцев, она полыхнула так ярко, что сама едва не ослепла, уткнулась в его грудь, бессильно уронив огромные крылья и тяжело, отрывисто дыша. Набатом ударившее слово заставило женщину сладко вздрогнуть, прижаться к мужу крепче; и она согласилась, тихо и покорно:
— Твоя.
Его — навсегда.
От этой мысли веяло жаром и привкусом крови.

На вернувшегося Рафаила жрица едва взглянула, уловив отблеск его вспыхнувшего — и тут же мгновенно пропавшего недовольства, улыбнулась как-то рассеянно и, окинув взглядом клуб последний раз, откинулась на плечо супруга, ныряя в безвременье перехода, что унёс их обратно в настоящее. Говорить ей ни с кем не хотелось, ибо сейчас в словах не было никакого смысла.
Жестом попросив Белиала налить кофе и ей, Эра устроилась у него под рукою, как можно ближе придвинув свой стул, и теперь смотрела куда-то вдаль, тихо потягивая горячий напиток. Сама мысль о том, что Михаил обнаружился прямо под носом у Яхве, действительно веселила; вообще, похоже, чувство юмора у Судьбы было ещё более своеобразным, чем у Создателя.
Но что ж: Эдем так Эдем. Ей не было разницы, куда отправляться.
Благодарно кивнув бывшему серафиму, женщина вновь уткнулась в свою чашку, предоставляя мужчинам самим разбираться в технических подробностях их дороги. Пока она сделала всё, что от неё могло потребоваться.

+1

25

Есть одна любовь — та что здесь и сейчас
Есть другая — та что всегда
Есть вода которую пьют чтобы жить
И есть живая вода ©

Бодрящий напиток уводил вечную жажду на второй план. Дьявол воспользовался женой, осознанно использовал её как мост к божественной силе, вернув им обоим возможность в случае необходимости противостоять даже самому Творцу. Сейчас у них вдвоём достало бы сил сделать то, о чём Самаэль мечтал с момента ухода из Эдема. Пожалуй, это было очень правильное решение, как бы грязно и подло по отношению к жене это не было. Белоснежные крылья щекотали его шею всё время, пока они с Рафаилом обсуждали, какой ритуал стоит использовать и пока утрясали все технические детали. Наконец всё было решено и Рафаил разжёг лампу, в которую полетели какие-то травы. Дьявол полоснул по ладони ножом над пламенем лампы. Огонь взвихрился почти под потолок, перепугав Лорина. Запахло озоном, целитель читал заклинание, словно был заправским оккультистом. Затаив дыхание дьявол ждал, до боли сжимая руку жены: он не был дома пять тысяч лет — и не был бы ещё столько же, но нужда заставила и теперь сын божий нервничал.
Арка прохода выглядела чище, чем была у него самого, сказывалось долгое отсутствие практики. Осторожно выглянув за пределы арки дьявол всунулся обратно, скинул тапки и налил себе кофе.
— Я готов, — невозмутимо произнёс он.

В одежде с плеча Рафаила дьявол смотрелся на фоне разорённого Града не просто чуждо — неестественно чуждо. Чёрные джинсы, футболка с байкерским принтом, длинные волосы рассыпаны по плечам, а дымящаяся кружка солидно повышала градус бреда происходящего. Серебряный Град всё ещё нёс на себе следы баррикад, которые строили одержимые — Гавриила разрывали на части более важные дела, оставшиеся в совершеннейшем беспорядке после правления Метатрона и твари, пришедшей следом. Прекраснейший город ещё угадывался за завалами и падший ангел горестно вздохнул, переступив босыми ступнями по каменной крошке.
— Хотел бы я показать тебе город таким, как видел его я, — негромко сказал он жене. Следом за ними вышел Рафаил, Лорин снова остался на стрёме. Бывший архангел закусил губу и кивнул словам старшего брата.
— Идём, ты не видел главного, — целитель закусил губу и направился вглубь города.
Картина больше напоминала постапокалиптический пейзаж, то тут, то там были видны попытки поправить внешний вид, но они только усугубляли впечатление. Дворец Яхве с дивными башнями, устремлёнными в чёрное небо, был полуразрушен, а фонтан, в котором бушевало пламя, по периметру был завален каким-то мусором. Нахмурившись, дьявол вручил кружку с кофе смертному теперь брату и не без труда оттащил огромный каменный блок, который, наверное, когда-то был аркой. Расчистив проход, сын божий позвал жену.
— Идём, мне понадобится твоя помощь. — И он шагнул к неугасимому пламени. Огонь метнулся навстречу хозяину, но тот отмахнулся от него как от назойливой мухи. Оскорблённое пламя взвыло и откуда-то из глубины раздался протяжный стон. Под пристальным взглядом владыки, пламя присмирело, дьявол шагнул в огонь за его спиной взметнувшийся стеной. Отрезанная от мужа, Эра была вынуждена остаться снаружи.
Тело архангела пылало изумрудным сиянием и дьявол нахмурился склонившись над младшим братом, проигнорировав заклинание мисс Крейн. Михаил был в сознании и очень зол, но двинуться из стягивающего его кокона не мог.
— Эй, — негромко позвал он. Голос донёсся до Эры из пламени слегка искажённый. — Ты здесь? — Ответом ему стал ещё один стон. В отличие от хозяина, Михаила пламя обжигало и на демиурга было больно смотреть. — Херово выглядишь, брат. У меня для тебя предложение, включающее в себя убийство и возрождение. — Демиург молчал, не понимая ни слова из того, что говорит откуда-то из-за границ боли мучительно прекрасный голос. Это было даже хуже плена Сандалфона, хуже смерти на Игдрассиле — и непонятно было, как из этого выбираться. — К чёрту. — Снова донёсся голос, от которого боль уходила, но он доставлял другую боль, заставляя вспомнить всё, что архистратиг творил в подчинении твари, которая даже не была ему отцом. Слёзы архангела обжигали не хуже пламени. А потом резкий удар по затылку — и всё пропало.
Пламя опало, явив Эре супруга, несущего на руках Михаила. Архангел был безумно красив — и очень похож на своего близнеца. Зелёное сияние исчезло, оставив несчастному многочисленные раны, которые кровоточили. Кровь стекала и по рукам дьявола — заклятье Арабеллы не ведало исключений, но падшему ангелу было плевать.
— Он оглушён, — пояснил Белиал Эре. — Отправь его спать и пойдём домой. Лорину хватит на сегодня волнений.

+1

26

Серебряный Град был в совершенно кошмарном состоянии. Ступившая на благословенную райскую землю последней, жрица с отчаянной горечью увидела его — и поняла, насколько ужасны были последствия всех последних событий, сплётшихся в единую цепь огромной беды. Всюду лежали обломки и осколки, всё перевёрнуто, перекручено; почти не было зданий, что уцелели хотя бы наполовину.
— Я ведь его тоже помню, — с грустью ответила Эра, скользя смазанным взором по разрушенным зданиям, по баррикадам, по следам войны и захлестнувшей Эдем ярости. — И я помню Эдем… Не таким.
Сунув руки в карманы, она бесшумно шла следом за супругом, больше не смотря по сторонам. Трагедия Серебряного Града, когда-то ставшего ей домом, уже не казалась столь далёкой от жрицы, как она наивно думала в начале: увиденное больно царапалось в сердце, заставляя вспоминать высокие тонкие шпили и зеленеющие сады, вместо которых остались лишь пепелище да обломки некогда изящных строений.
Война всегда чудовищна, где бы в мироздании всём она не звучала.

До фонтана они добрались спокойно; послушно оставшаяся у границ воющего адского пламени жрица прислушивалась к тому, что доносилось изнутри, куда ей не было хода. Бархатный голос Белиала звучал низко и глухо, но слова можно было разобрать; однако ответа ему так и не последовало.
Женщина чуть закусила нижнюю губу, обдумывая этот факт. Выходило, что Михаил всё-таки выжил, несмотря на то, что сначала он попал под удар Беллы, а потом и вовсе остался заперт в огне, что был ему чужд по природе своей. В сердце валькирии вспыхнуло сожаление: муки, которые за это время успел пережить князь, едва ли шли в сравнение с тем даже, что он успел натворить, будучи под влиянием той отвратительной пародии на Бога.

Отступив чуть от пылающего края, Орлица встретила павшего ангела, вынесшего брата на руках. Пристально посмотрев на дьявола, чуть по-кошачьи склонив голову к левому плечу, Эра молча кивнула, дохнула на лоб архангела, погружая его в глубокий и тёмный сон без всяких сновидений, грациозно развернулась на носках своих сапог и стремительно выскользнула под покосившуюся арку. Вернулась она минут через пять, всё столь же невозмутимая и собранная.
Осмысливать всё безумие ситуации явно нужно было как-нибудь в другой раз, а прежде следовало разобраться с более насущными делами.
— Я спровадила Рафаила. С него и Лорина точно хватит на сегодня, ты прав; с этим всем справимся своими силами. Твой кофе, — женщина продемонстрировала отобранную у целителя кружку, — подумала, что захочешь его допить. Да… Пойдём домой.
Воительница резко тряхнула волосами и протянула руку, строя портал. В ней часто прорезалась эта странная привычка опирать все действия на жесты, пропуская энергию сквозь пальцы и ощущая её в ладонях, как оружие — или иглу, а не управляя только мыслью.
Спустя несколько секунд вспыхнуло в воздухе густое марево.

Арка перехода вывела их во дворец Белиала; женщина успела даже мимолётом удивиться, как стремительно изменилось для неё понятие дома и как диковинно оно выглядит теперь. Впрочем, особенно размышлять об этом тоже было некогда; сбросив на пол с дивана, на котором когда-то очень давно, почти что в прошлой жизни, дьявол отпаивал вином её саму после потрясающего воображение знакомства с Метатроном, пару папок с бумагами, дева битв осторожно помогла мужу уложить тело архангела.
К ней заклятье Арабеллы приникнуть не смогло: тёплая золотая вспышка мгновенно уничтожила занявшееся было на лёгких белых ладонях изумрудное пламя. Будучи сама по себе очищающим огнём, несущим не боль, но освобождение и свет, Эра была бесконечна далека от того, что сила павшего архангела-судьи могла бы карать. Прегрешений на ней было немало; но все они пали и рассыпались в пепел во вновь разожжённом костре божественного пламени.
— Он выглядит хуже, чем я предполагала, если честно. Я слышала, что ты говорил там, в фонтане, про убийство и возрождение… Есть у меня чувство, что это будет проще, чем пытаться его исцелить, — произнесла жрица, присев перед диваном на корточки и внимательно изучив искажённое мукой лицо Михаила; потом, грациозно поднявшись, повернулась к супругу и жестом велела показать ей руки. — Дай посмотрю. Ммм… Да. Знаешь, мы ведь с мисс Крейн тоже знакомы… Могу сказать, что она потрясающей затейливости девушка, и с каждым новым всплывающим открытием о её многогранной личности я в этом убеждаюсь всё более. Ангельская пыль — просто феерично, особенно в вопросе последствий. Мне нужна чистая вода.

+1

27

Умница жена сообразила всё, что не успел сказать ей дьявол. Кружка кофе смотрелась в руке Эры, занятой открытием портала, ещё более неуместно, чем они оба вместе взятые — на руинах Серебряного Града, но не в пределах личного кабинета падшего ангела. Пристроив брата на диван, он кивнул.
— Да, — его голос звучал ровно, а на лице было невозможно прочесть ничего. — Да, его проще будет убить и воскресить после, так будет проще, чем заживлять раны. Я помогу.
Все грехи, которые были совершены с момента ухода из Эдема, сейчас глубоко вгрызались в плоть дьявола, а ему не было до этого дела. Он лениво потянулся за кружкой, допивая остывший кофе и только после этого протянул руки жене. Огромное количество жутких ран исчертило мощные руки повелителя ада затейливыми символами. Для них обоих этот язык был понятен, слова «правосудие», «закон» и «возмездие» в разных вариантах на бледной коже выглядели гротескно, словно какое-то безумное произведение искусства, или как способ наказать нерадивого ребёнка.
— Белла — славная девушка, — согласился с женой дьявол, — но совершенно без тормозов. Вторая слева книга на третьей сверху полке. Красная, с золотым тиснением.
Указанная книга заставила полку отъехать в сторону, показывая вполне современную маленькую кухню, даже с холодильником, вода нашлась в нём. Пока Эра возилась с пятилитровой бутылкой, дьявол отыскал и поставил на столик рядом со спящим Михаилом шкатулку, которую принесла из Асгарда крылатая, рядом лёг меч, личный меч владыки. Воронёный клинок хищно сверкал в предвкушении архангельской крови.

Заклятие Арабеллы, до этого испепелившее Вельзевула вплоть до его полного развоплощения, поднималось выше, норовя захватить всё тело Белиала так же, как оно поступило с Михаилом. Ирония была в том, что пламя, разожжённое Люцифером в фонтане, удерживало жизнь в теле архистратига, дьяволу такой милости не осталось, но ему несказанно повезло с женой. Лишь её очищающее пламя, освятившее его грех, давало падшему ангелу возможность удерживать заелинание. И вмешательство Эры было как нельзя кстати.
Рафаил обмолвился о том, что дьявола заводит боль — и он был прав. В умелых руках жрицы Белиал почти разочарованно думал об уходящей боли, флирт с которой доставлял ему удовольствие долгие миллиарды лет. Когда последний символ сошёл с бледной кожи, дьявол едва уловимо вздохнул и обнял жену, остро нуждаясь в заменителе этой боли. Долго, впрочем, удерживать её он не стал — пришло время действовать дальше. Михаил спал на диване, не зная о том, что приготовил ему старший брат. Клинок вошёл в сердце измученного болью архистратига, удар был чистым и уверенным, не оставил крови, лишь прекратил страдания бессмертного.
Дьявол до боли сжал плечи крылатой,  в её беспомощности перед ним черпая уверенность и силы продолжать. То, что им предстояло, было необычно даже для него, он знал, что они справятся, все вероятности вели к этому, но верить в это он не мог.
— Я дам тебе сил, — проговорил он над самым её ухом, вслушиваясь в отголоски её боли, и вглядываясь в идеальные, созданные специально для него, черты лица. Страсть спала где-то в самой глубине бездонной пропасти дьяволовой души, на поверхности остались лишь долг и нечеловеческая усталость. — Сперва немного, чтобы ты поняла, как её преобразовать, потом сразу всю. Мы вернём Михаила и на этом закончим, я зверски устал и хочу просто быть с тобой, без всей этой дряни, придуманной Отцом. Хотя бы недолгий промежуток времени.
Падший ангел поцеловал жену в макушку и развернул лицом к Михаилу. Его сила была глубокой и необъятной, Эра чувствовала всё, что происходит во всём огромном творении: рождение звёзд казалось таким же чудом, как появление на свет детей, а смерть и войны накладывались на вспышки сверхновых. Огромная, почти непомерная тяжесть, что была тяжелее его рук на плечах, опустилась на разум крылатой, лишь боль от стальной хватки дьявола и его голос помогали удержаться в рассудке.

+1

28

И я в полной темноте заклинаю змей,
Превращаю боль
В вино и хлеб. ©

Прижавшая руки к своей груди в каком-то странном, защитном будто бы жесте крылатая валькирия внимательно слушала супруга, не делая ни одной попытки вырваться из его стальных объятий. Целиком состоявшая из света, очищающая одним только желанием своим — ведь в этом стремлении было всё её существо, — Эра на самом деле не умела воскрешать, хоть и способна была даровать жизнь, постигшая через чуждое мужчине таинство деторождения этот величайший дар вселенной.
Как и всякая женщина, для того, чтобы делиться жизнью, она вынуждена была брать её из себя самой, не задумываясь, впрочем, о последствиях или своих возможностях — но её одной было слишком мало, чтобы вернуть из небытия светлейшего князя. Тихо выдохнув, жрица кивнула; жадная, тёмная бездна энергии, жившая в сути её супруга, была воистину безграничной — как всё его творение, которое сейчас будоражило её своей близостью где-то у края сознания.
Брать его силу было невыразимо сложнее, чем собственную, живущую в крови и естестве её, но и было их несравнимо больше. Омут этот, бездонный и жуткий, пугал и манил к себе одновременно.
— Держи меня, — коротко попросила она, и вновь — ни тени сомнения в мелодичном голосе, только спокойное, сосредоточенное желание помочь, — я уже отдавалась твоей силе, но каждый раз это чувствуется, точно в первый. Не привыкнешь к такому.
Рывком, обдав дьявола порывом ветра, целительница распахнула крылья, позволяя ему оказаться очень, очень близко, грудью ощущать острые женские лопатки и лёгкое касание пуха, и медленно протянула ладонь ко лбу князя.

А затем — она упала во мрак, оборачиваясь в нём лучиком живого света.

Первый глоток этой темноты, холодной и страшной, как беззвёздная ночь, едва не заставил её вырваться, забившись птицей в силках его рук, но Белиал удержал жену рядом; прикосновением клейма вспыхнувшая боль от его ладоней очистила разум, выжгла всё ненужное, бесполезное сейчас. Жрица замерла, бесстрастно всматриваясь в разверзнувшуюся пропасть, чтобы затем по нити, блеснувшей раскалённым металлом, скользнуть в самое её сердце не затухавшей никогда искрой.
Тьму обернуть светом, напоив собственной сутью, ей удалось почти сразу, стоило лишь захотеть этого так, как умела она — в едином порыве превратившись в одно только воплощённое желание. Не страсть, не чувство долга; но что-то иное, что было в миллиард раз сильнее.

В мёртвое тело Михаила она вплетала жизнь, стягивая прорехи небытия чистым золотом.
Дьявол щедро делился с ней собой, позволяя черпать энергию полными пригоршнями; там, где его пальцы сжались слишком сильно, вновь проявились трещины на её коже — тонкие, точно волос, как на фарфоровой куколке; они озарились изнутри тревогой и огнём.
"Яблоко!" — Звонким, птичьим криком ударилось в чужое сознание, сплетённое сейчас с её собственным так тесно, что сама Эра уже не могла бы разобрать, где и чьи мысли.

Она сжала плод из садов Идунн левой, свободной рукой, но вместо того, чтобы соком брызнуть из-под сильных пальцев, он вдруг рассыпался в пепел, освобождая что-то до боли, до слепоты сверкающее, точно алмаз, на который попало пламя в тысячу свечей; и женщина, оставляя пламеневший след за своей ладонью, вложила освобождённую душу князю в ложбинку между ключиц — и та растворилась в нём, легко скользнув под кожу, точно острие иглы. Задумываться о том, почему это нужно было сделать именно сейчас, Эра даже не пыталась — просто видела в переплетённых линиях таинственного, манящего к себе знания, и верила тому, что читала на изнанке реальности.
В конце концов, разве был у неё сейчас, разлетевшейся в искры от солнцем разожжённого костра, добровольно отданной перекрестью сил, выбор?
Холод, злой мертвенный холод, которого не существовало вовсе, но который остро чувствовался от тела архангела, ушёл, обернувшись в дым.

Долгие несколько мгновений, в которые глаза её медленно угасали, принимая свой обычный густо-малахитовый отлив, тревожный и зыбкий, как таёжные болота, где ни найти следов и правды, Эра молчала, замершая, застывшая отпечатком на реальности кабинета: то ли картина, то ли призрак, случайно оказавшийся здесь. Только глухие удары её сердца выдавали в ней жизнь, и дьявол, должно быть, слышал их, ибо их попросту нельзя было не услышать — они были подобны набату, созывавшему на пожар.
Наконец она выдохнула, тяжело ударила по воздуху расправленными крыльями и зябко, немного неловко обхватила себя за плечи. Руки жрицы заметно подрагивали, но улыбка, безмятежно-мягкая, всё ещё оставалась при ней, и в этом мягком движении женских губ таилось спокойное, удовлетворённое чувство правильности. Они сделали то, что было должно.
Эра до конца не понимала, как, чувствуя растерянность и даже, пожалуй, удивление от самой себя, но одновременно с тем она ощущала и абсолютное спокойствие. Эту часть трагедии они прошли, оставив позади и встречу с тварью, примерившей лицо Бога, и покаяние во всех своих грехах, и затяжное падение в бездну силы, из которой, казалось, невозможно было вынырнуть.
— Ты уже можешь отпустить меня, — тихо шепнула жрица Белиалу, сейчас особенно остро ощущая вбившиеся в её тонкие плечи пальцы. — Я в порядке и подожду пока падать в обморок. Правда.

Бледный, как тень самого себя, Михаил всё ещё был без сознания — но несомненно теперь он был живым.

+1

29

Такого единения с живым существом дьявол не испытывал с мига творения, но и тогда всё было иначе. Близнецы чувствовали единение друг с другом, а ему приходилось подстраиваться под них, чтобы не плодить лишних сущностей. Единения с разумом отца и вовсе не было — Яхве не утомлял себя попытками познать, что такое он сотворил. Нет, здесь всё было иначе: жена, преодолев первый ужас, тот ужас с которым он жил миллиарды лет и который пугал даже близнецов, бесстрашно упала во тьму, пропуская её через себя и делая её живой, полной божественного огня. Это причиняло боль, но и дарило надежду, заставляло давать всё больше, лишь бы сладкая пытка не заканчивалась. Физическая близость не могла дать того упоения, что давала совместная работа с высокими материями. Нити созидания, из которых было соткано полотно мира, отзывались на зов Эры, мелодичным звоном музыки бытия укладываясь в новый узор, создаваемый специально для Михаила. В какой-то момент дьявол даже пожалел, что эта музыка звучит не для него, но тут же одёрнул себя, сознавая, что его действительная смерть обернётся для супруги истиным крахом.
Вздохнув, он посмотрел на Эру сверху вниз и разжал пальцы, чтобы в следующее мгновение подхватить жену на руки.
— Не могу, — с убийственной откровенностью признался он. — Вот сейчас я не могу отпустить тебя совсем.
Его страсть дремала, так и не потревоженная странным ритуалом, который провели эти двое. Сейчас безбрежное спокойствие разливалось вокруг, даруя отдохновение обоим; даже горделивая улыбка, которая обозначилась на губах дьявола, когда он, усадив супругу в кресло за столом, устроился рядом на полу, была безмятежной, как океан в безветрии. Не мог он не улыбаться, глядя на супругу: кровоподтёки, оставленные его руками ещё в клубе, на мраморной коже смотрелись фантастически, обозначая его власть над ней. Он любил эту женщину, безоглядно и самоотверженно, пытался надышаться ей, но не выходило. Быть может, через пару тысяч лет будет легче, но совершенно точно — не теперь. Устроив голову на коленях Эры, дьявол прикрыл глаза, наслаждаясь близостью и согревая жену своим теплом. Сколько они так просидели, он не заметил; отвлёк их от полусонного созерцания друг друга дивный голос, звучащий музыкой, никогда не знавшей оков оркестра:
— Что за хрень? — Совершенно не по-княжески спросил архистратиг, пытаясь подняться.
— Пациент проснулся, — в глубоком голосе дьявола слышалось разачарование. Отрываться от жены не хотелось совершенно, а наличие красавчика-брата, не обременённого брачными узами, заставило его ярость полыхнуть алым росчерком в глазах. Смирив гнев, он поднялся, чтобы осмотреть архангела и был удовлетворён тем, что самым сильным страданием осталась лишь уязвлённая гордость. —  Доброе утро, брат. С возвращением в этот дерьмовый мир.
— Где?..
— У меня дома, — дьявол открыл уже знакомый Эре угол с кухней и достал из шкафа над холодильником две большие бутылки. Им с женой алкоголь без надобности, но Михаилу, как только до него дойдёт всё происходящее, будет небесполезно. — Поднимайся, лентяй, я тоже сесть хочу, — без особенных церемоний падший ангел столкнул ноги брата с дивана и сел рядом, поставив бутылки на стол. Он ждал, что архангел начнёт вспоминать всё, что натворил, но его синие глаза расширились от изумления по совершенно другому поводу:
— Ты женился? — Если бы Демиург не был так слаб, он бы почти кричал.
Дьявол молча закрыл лицо ладонью.

+1

30

Пол ушёл из-под ног внезапно; поднявший её на руки дьявол не дал жрице опомниться, сменив отзывающуюся болью в по-птичьи тонких плечах хватку на бережность своих объятий. Выдохнув так последний раз — тяжело и устало, она покорно позволила усадить себя в кресло, обдав Белиала взглядом, исполненным благодарности.
Ей не хотелось сейчас, чтобы он отходил от неё; но павший ангел и не ушёл — сел рядом, прямо на пол, и женщине вновь не захотелось с ним спорить, хотя в сердце её кольнулось смущение, спутанное с неловкостью. Видеть его у ног своих было странно и даже, быть может, неправильно; но когда он откинулся на неё, подарив первое прикосновение своего тепла, это стало совершенно неважно.
Осторожно, будто бы даже немного неуверенно, Эра коснулась горячими пальцами тёмных волос супруга и вдруг улыбнулась, чисто и ярко, озарив вспышкой своего диковинного света весь кабинет.

Это дурманящее, полное чувство абсолютного единения, которое открылось женщине в миг первого глотка его силы, завораживало. Целительница не смогла его описать и даже не стала пытаться — не было во всём мироздании языка, в котором существовали бы нужные слова. Достаточно было того, что они смогли разделить друг с другом это таинство; и оно навсегда останется с ними, в памяти, протянув между ними ещё одну нить связи, крепче которой быть уже просто не могло.
Она любила его; любила так чисто и откровенно, что совершенно не понимала, как вообще могла жить без него, жить и дышать, не ведая его темноты и не разделив с ним без малейших раздумий собственного света.

Склонившись, бывшая валькирия на мгновение коснулась своим лбом затылка Белиала, а потом что-то очень, очень тихо шепнула на ухо ему; настолько неслышно, почти не шевеля губами, что и сама толком не поняла, что сказала. Кажется, она просто позвала дьявола по имени, желая ещё раз ощутить мягкие, перекатывающиеся звуки на своём языке; и затем она вновь откинулась на спинку кресла, с наслаждением внимая его безусловному, восхитительному теплу, окутавшему её с головой.
Сколько времени прошло, Орлица не ведала совершенно, ускользнув в сладкую полудрёму через чужое присутствие и ощущение густых волос под своими ладонями.

Разбудил её голос. Поведя крыльями, как встревоженная птица, женщина скользнула одной ладонью по своему лицу, сбрасывая, как паутинку, следы недавнего отдыха, потянулась, облокотилась на стол, чуть укоризненно взглянув на блеснувшего гневом супруга, поднявшегося навстречу брату. Очнувшийся архангел выглядел куда лучше, чем то изломанное тело, что дьявол на руках вынес из огня, хотя прежней силы и златого великолепия в нём не было сейчас; он, пожалуй, был очень красив — и почти не изменился с тех пор, как Эра видела его вечность назад в белых стенах их с Мелеосом мастерской.
Стал более зрелым, пожалуй; но синие глаза — всё те же.

Она рассмеялась, хрипловато и беззлобно, услышав изумление в голосе архистратига. Чёрт побери, из всего, что произошло за время его глобального отсутствия в мироздании, он больше всего восхищён — или возмущён? — женитьбой старшего. А ещё говорят, женщины любят обсуждать личную жизнь.
— Да, он женился, — миролюбиво согласилась Эра вместо супруга. — Доброго пробуждения, князь.
Архангел задумчиво посмотрел на неё, потом оглянулся на дьявола. Узнавания в его взоре не теплилось.

Мягко отодвинув кресло, жрица тоже поднялась, подошла к дивану, остановилась рядом с Михаилом, чуть склонила голову вбок и внимательно всмотрелась в его лик, высматривая в совершенных чертах что-то, недоступное его собственному пониманию — и нашла, позволив миру раздвоиться и явить ей переплетение чужой сущности. Протянув руку, она мягко коснулась чужого лица, не давая отвести взгляд.
— Лорд мой, налейте вина, — попросила она негромко, — князю понадобится. Думаю, что ему нужно вспомнить всё то, что он забыл, а это процесс, всегда лишённый особого наслаждения.
И она рванула узел проклятия, заплетённого артефактом от великой головной боли Ада и Эдема по имени Мелеос, возвращая архангелу утерянные во тьме прошлого события. Плотно сжав губы, тот с тяжёлым выдохом откинулся назад, светловолосым затылком прижимаясь к прохладной обивке; жрица ободряюще коснулась его плеча и отошла, сев на подлокотник рядом с супругом, по-кошачьи ластясь, отёрлась щекой о твёрдое плечо дьявола.
— А я ещё тогда говорил, что это была плохая затея, — пробормотал Михаил, сумрачно глядя в потолок.
Белокрылая женщина чуть слышно фыркнула, пряча усмешку в изящном повороте головы и шорохе перьев.

+1


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » Will to live [Hawkgirl, Devil]