Дата в игре: Зима 2017 — 2018       Рейтинг: 18+       Система: эпизодическая

влог форума

» Закончен аватарочный флешмоб и мы объявляем начало голосования. Так же мы закрываем лотерею и поздравляем всех, кто выполнил задание! Список заданий открыт и все могут посмотреть, мимо чего их пронесло. А мы продолжаем работу над форумом, оставайтесь с нами!


» Перевод времени! В игре теперь зима 2017 – 2018 года!

Сладость или гадость? Мы открываем лотерею и традиционный аватарочный флешмоб. Счастливого Хеллоуина!


» Внимание! Стартовала новая сюжетная ветка, все желающие могут записаться, или учитывать её в своих личных эпизодах! Кроме этого мы снова открываем акцию на шпионов!


» Друзья, АМС работает над обновлением сююжетных веток и функционала форума, в связи с чем, нам нужны ответы на некоторые вопросы. Будем рады вашим ответам.


» АМС требуется твоя помощь! Да-да, именно твоя. Мы ищем модераторов.


» Внимание! Стартовал сюжет для Лиги Справедливости и остальных желающих! Продолжается упрощенный прием в честь дня рождения форума! Акция продлится до 11.08. Это не все сюрпризы, оставайтесь с нами!


» Упрощенный прием в честь дня рождения форума! Акция продлится до 11.08. Проходите, не снимайте обувь и чувствуйте себя как дома!


» Завтра наш официальный День Рождения, но уже сегодня вас ждут сюрпризы. Мы подвели итоги сюжета и добавили две информационные темы: инфографика и организации. Это не все сюрпризы, оставайтесь с нами!


» АМС обращает внимание игроков на изменения в правилах про упрощенный прием. Внимание, все твинки подлежат обязательной регистрации.


» В честь выхода Wonder Woman в прокат, мы объявляем упрощенный прием на весь каст фильма, а так же комиксов. АМС просит воздержаться от спойлеров в ближайшую неделю.


» В честь выхода INJUSTICE 2, мы объявляем упрощенный прием на всех персонажей, которые присутствуют в игре


» Если у тебя появилось желание надрать задницу ангелу или демону, а может быть стать их должником, тогда тебе срочно надо записаться в «Deception Point». Забудь про плату в виде своей души, они могут забрать у тебя нечто большое.


новости игры

Январь


» Маленькие европейские города — оплот стабильности, ведь там уже много лет размеренная жизнь течёт своим чередом и из года в год ничего не меняется, однако в их прошлом таится множество загадок. И когда Ротенбург, до сих пор сохранивший лёгкий флёр средневекового очарования, оказывается погребённым под розовыми бутонами, сказочные истории о спящих принцессах и волшебных прялках уже не кажутся такими невероятными.


» Призраков бывших агентов разных спецслужб становится всё больше: о них напоминают статьи в СМИ, заметки в анонимных сетях или не укладывающиеся в границы логики криминальные схемы. И порой для того, чтобы догнать мертвеца, приходится заглянуть на самое дно — ведь там удобнее прятаться от чужих взглядов.


Декабрь


» Когда доктору Сандерс, только переехавшей в Германию, практически с порога предложили занять должность замдекана первого философского факультета, пустующую уже полгода, задуматься о щедрости такого предложения ей в голову не пришло. Возможно, стоит наверстать это досадное упущение и выяснить, что же случилось с предыдущим сотрудником, теперь, когда в кабинете обнаружился вскрытый потайной сейф, о существовании которого она даже не подозревала.


» Если есть какая-то более коррумпированная структура, чем силовые ведомства, то это, несомненно, медицина. Там, где есть большие деньги, человеческие жизни не значат ничего. Так было всегда; некоторые схемы живут и здравствуют со времён Второй Мировой. Но что будет, если журналистское расследование вытащит старательно закопанную правду наружу и предаст огласке?


» Череда случайных, казалось бы, преступлений, совершённых обычными гражданами, никогда ранее не попадавшими в зону видимости полиции, заставляет вспомнить дело годовой давности. Тогда следов кукловода, влиявшего на людей, найти не удалось; может быть, в этот раз повезёт больше?


» Интриги на политической арене всё набирают обороты. Международный терроризм подходит к своим акциям устрашения всё с большей фантазией, и вместо простого убийства неизвестного широкой общественности физика разыгрывает не очень красивую, но весьма кровавую драму, в которую оказывается втянута доктор Сноу. И всё бы, может, пошло, как и задумывалось, если бы операция не привлекла внимание британской разведки.


» Когда разведки двух стран работают вместе, в теории это должно способствовать улучшению политических отношений между ними. На практике обычно получается всё строго наоборот, а агентов вообще принято пускать в расход, чтобы не разглашать подробностей операции. Сложности начинаются тогда, когда агент умирать не хочет: его приходится искать по всему миру.
Иногда для того, чтобы геройски умереть.


» Когда Мелеос придумал и создал Басанос, он не знал, что из этого выйдет — но не вышло по обыкновению ничего хорошего. Обладающие собственной волей к жизни, карты стали страстно желать свободы.
Многократные попытки, однако, так ни к чему и не привели; даже отчаянный порыв использовать Люцифера провалился. Но теперь у колоды всё же есть шанс получить желаемое: когда Маг оказался связан со Жрицей.


» Шпионские игры изящны только на экранах кинотеатров. Когда же на одном человеке на самом деле сходится интерес сразу трёх разведок от трёх различных стран, ему остаётся не такой уж и богатый выбор - либо застрелиться самостоятельно, не оставив посмертной записки, чтобы навсегда унести тайны с собой в могилу, либо довериться милости провидения. Особого шарма ситуации добавляет то, что провидение со свойственным себе юмором милость решает представить дьяволом, работающим на Mi-6.


» Готэм всегда был неспокойным и тёмным городом, в котором пышным цветом распускаются неприятности. Однажды ночью Бэтгёрл, ища, кому бы принести справедливости, сама едва не стала жертвой мирового зла, на этот раз — опять — принявшего обличье ополоумевших сектантов, которым не по вкусу вмешательство в их дела. Но помощь нашла девушку самостоятельно, пусть и в очень неожиданном обличье.


» "Плавящая чума" постепенно захватывает Землю, мало интересуясь попытками человечества остановить её распространение. Повсеместное использование высоких технологий на этот раз сработало против их создателей; спустя всего два месяца после регистрации первого заражения вирус добирается через океан и до России, занимая всё новые вычислительные мощности. Благодаря его вмешательству весь мир оказывается под угрозой ядерного удара, поскольку военные больше не могут повлиять на системы запуска; агенты десятка спецслужб пытаются придумать способ разрешить эту ситуацию с минимальным числом жертв.


» Кажется, что после патрулирования ночных улиц Готэма удивляться чему-нибудь невозможно, особенно когда дело касается виртуальных пространств, где самое страшное, что может случиться - бесконечный цикл. По крайней мере, для двух программистов, каждый из которых в одиночку способен взломать информационные системы Пентагона за утренней чашечкой кофе. Но у вируса, проникающего сквозь любые щели, другое мнение: ему нужно всё больше вычислительных мощностей, и только запущенная система отлично подойдёт для его целей.


Ноябрь


» Несколько месяцев назад архангел Михаил, неудачно воскрешённый пародией на Творца, был вышвырнут тёмным клинком Люцифера в неизвестность. Бардак в мультивселенной и пустующий трон Бога - веская причина попытаться найти его; однако никто не знает, что именно может таиться в черноте карманного измерения, ведь тварь, считающая себя Яхве, порядком ослаблена - но не мертва.


» Под очевидным всегда может найтись двойное дно. N-металл - одна из величайших загадок и для Земли, и для Танагара. Его существование противоречит половине физических законов и самой, возможно, задумке метавселенной, и появление его никогда не было случайностью. Но настоящий смысл его присутствия в их жизни, пожалуй, ни Ястреб, ни его бывшая супруга никогда не смогли бы даже предположить, если бы не вмешательство дьявола.


» "Чёрные Ястребы" больше не существуют, полковник Линкольн считается умершим, а спецагенты работают, на кого и где придётся. По меньшей мере, такова официальная версия событий. Однако при этом одновременно двое некогда связанных с "Чёрными Ястребами" людей обнаруживают недавно установленные системы слежения - и едва ли это простое совпадение. Но кому и зачем вообще может потребоваться контролировать распущенный отряд?


» Герой должен оставаться героем всегда - а то, что творится за пределами геройской жизни, принято ограждать от чужих взглядов, даже если это товарищи по команде. Но порой события, не относящиеся к рабочим будням, набирают такие обороты, что утаить их очень сложно, и случайная вспышка гнева может приоткрыть личные тайны, о которых не принято распространяться.


» Казалось бы, какая связь может быть между Иггдрасилем, архангелом Михаилом, недавно погибшим агентом британской разведки и двумя женщинами из Лиги Справедливости? Но у вселенной странное чувство юмора, и ответ на этот вопрос упрятан в золотое яблоко из садов Идунн - вот только до них нужно ещё суметь добраться.


» Говорят, многие знания - многие печали. Распутанный клубок прошлого, таивший в себе пятнадцать миллиардов лет событий и перерождений, переворачивает половину мультивселенной с ног на голову. И приводит к весьма неожиданным кадровым перестановкам в Аду.


» Иногда следовать воинскому долгу - не лучшее, что можно придумать. Самоотверженное решение Картера Холла вернуться на Танагар без ведома супруги заставляет начать вращаться шестерёнки событий, которые неизвестной силе удалось остановить на много миллиардов лет. Тайны прошлого, пролежавшего в забвении почти пять тысячелетий, способны полностью изменить расстановку сил в мультивселенной.


Октябрь


» Иногда темнейшую ночь года согревают не просто кострами, но кострами по учениям самого Торквемады, сжигая для большего тепла еретиков и оккультистов. И всё, на что остаётся надеяться в таком случае магу, примотанному к столбу - так это на собственную хитрость и помощь одной летучей мыши.


» Опасно раскачавшееся равновесие вселенной заставляет многих желать большего, чем обычно. Ночь Хеллоуина ведьмы называют Самайном. Темнейшая - так говорят - ночь в году, когда нечисти дано право резвиться среди живых; ночь горящих костров - и ночь Дикой Охоты, мертвецов с призрачными гончими, которой жаждется весь мир уронить в белую зиму.


» И даже на обычной школьной экскурсии с океанологом всегда есть шанс оказаться по уши в крупных неприятностях, ведь океан - живой, и он не любит, когда ему причиняют боль. Как не любит и его король.


» Вирус прорастает в технологиях Земли всё глубже, захватывая не только системы искусственного интеллекта или "умные дома", но и сервера игр с миллионными аудиториями. Хотите посмотреть на Чудо-Женщину, которой приходится стать бардом? Надевайте очки виртуальной реальности - и присоединяйтесь.


» Высокие технологии - не всегда благо. На Землю попадает вирус, превращающий технологические импланты и органику в одно целое; поражено огромное количество управляющих узлов - от школ и больниц до военных объектов с ядерным вооружением. Микробиологи и биоинформатики ВОЗа близки к панике и объявлению эпидемии "плавящей чумы".


» В городских легендах и слухах порой возникает странный и мерзкий шепоток, который говорит о той грани недопустимого, что пугает даже бывалых наёмников. О культе, про который не принято говорить и думать, ибо он настолько мерзок, что даже его упоминание вызывает отвращение.
О культе, в котором плоть человеческая превращается в хлеб.


★ топы

DC: Rebirth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » Forest of the dead [Hawkgirl, Devil]


Forest of the dead [Hawkgirl, Devil]

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

http://s8.uploads.ru/Sfkhg.jpg

» игроки: Shiera Sanders-Hall, First of the Fallen
» место: Мультивселенная, Ад — Земля-прайм, Франция, линия Мажино — карманное измерение Мелеоса
» время действия: 04.11.2017
» описание: четыре месяца назад дьявол с Орлицей нашли тайное убежище сумасшедшего артефактора, оставленное до того, как он перебрался в Гамбург, чтобы окончательно пасть. Отросток древа познания и огромная библиотека показались обоим важным звеном в цепи, необходимым, чтобы восстановить собственное прошлое.
Они знали, что отправляются в ловушку, но удастся ли им перехитрить того, кто едва не перехитрил самого Люцифера?

+1

2

Попросив у дьявола одно из кресел, что стояло у его рабочего стола, жрица сидела строго напротив огромной доски, унизанной драгоценными камнями улик, и неотрывно смотрела на записи и рисунки. У её ног лежал раскрытый блокнот в твёрдом переплёте, исчерченный малопонятными символами и схемами, но сейчас она, кажется, вновь пришла к спокойному, методичному созерцанию, позволявшему интуиции самой отыскивать правильные решения. Уперев правый локоть в подлокотник и закинув одну безупречную ногу на другую, Орлица замерла в неподвижности, точно статуя или невероятного мастерства картина, и только её губы иногда шевелились; она неслышно произносила что-то, потом хмурилась, будто отказываясь от собственных слов.
Великолепное нежное лицо излучало терпеливую сосредоточенность кошки, сидевшей в засаде, и это могло продолжаться целую вечность.

На тонкой шее, бесстыдно обнажённой переброшенными на грудь волосами, даже в тусклом полумраке угадывался кровоподтёк от слишком сильно сжавшихся пальцев. Несомненно, мужских — лёгкая ладонь жрицы была уже и тоньше, и это было отчётливо видно, когда Эра, находившаяся в каком-то пограничном состоянии между трансом и бодрствованием, касалась тех отпечатков, словно черпала в них какое-то ей одной понятное знание. На самом деле, жрице не составляло никакого труда заставить этот след исчезнуть — но валькирия попросту не хотела, и отметина темнела на её мраморной коже диковинным цветком, этим несомненным, явственным символом чужой власти.
А вот ожоги, подаренные ей на прощание безумным убийственным костром, ушли: ни на плечах, ни на груди, ни даже на скулах, прочувствовавших расплавленное золото, как если бы было оно подобно слезам, не было ничего, только мягкий бархат.

Наконец женщина выдохнула, заканчивая начавшийся едва ли не полчаса назад вдох, изящно повела головой и откинулась на спинку мебели, на мгновение подняв крошечный ураган торопливым движением левого крыла. Ещё одна стопка бумаг, не разобранных казначеем, осыпалась на пол, но жрица, кажется, попросту не заметила этого. Когда она распахнула глаза вновь, раскалённый контур, притаившийся вокруг округлого зрачка, погас.
Она вновь была самой собой. Почти.
— Мелеос, конечно, фигура непредсказуемая в силу своего отчётливого сумасшествия, но одно я могу сказать точно: он ничего не делает случайно. Любое его безумие к чему-то ведёт, пусть в большинстве случаев это весьма неочевидно, — мягко, задумчиво протянула она, указала взглядом на булавку с запиской "Мажино". — Впервые Мелеос возник на нашем пути сейчас… На базе Аненербе, причём сами учёные, я абсолютно уверена, не были в курсе о том, что за хрень скрыта под их ногами. И мне кажется, что считать случайностью это бессмысленно. Скорее всего, мы должны были там появиться, N-металл в руках нацистов привлёк бы нас обоих в любом случае, и мы просто обязаны были наткнуться на его мастерскую. Что ты думаешь по поводу прогулки во Францию?

Она помолчала, улыбнулась легко и даже будто бы беззаботно, одарив Белиала пронзительным живым взглядом.
— Я думаю, нас там ждут. Не сам мастер, нет, но его предусмотрительность — наверняка. Но там может быть то, что позволит вытащить на свет правду, которой мы до сих пор не можем вспомнить.

Отредактировано Shiera Sanders-Hall (2017-10-22 17:56:40)

+1

3

Финансовые дела ада быстро получали упорядоченное состояние, общее число бумаг сокращалось по мере приближения к рабочему месту владыки преисподней. Разбирал он их исключительно машинально, чтобы было чем занять руки. Система работы с документами, позаимствованная им у смертных и старательно игнорируемая упёртым демоном, который вёл дела до него, помогала. Он был бы готов делать что угодно, лишь бы не спугнуть этого задумчивого выражения лица у женщины, которая осталась с ним. Он сам бесконечное число раз медитировал на эту доску и, кажется, частое её созерцание завело его в порочный круг, из которого было не так-то просто выбраться. За какую из торчащих нитей он не тянул, всё запутывалось ещё больше. Возможно свежий взгляд Орлицы сможет вытащить из этого хоть крупицу разумного.
Тициановские волосы всегда были его слабостью, теперь он знал, когда эта слабость началась — с момента создания Эры. Алебастровая шея и белоснежные крылья в полумраке кабинета выглядели яркими мазками умелого художника. Она была совершенна — эта женщина и дьяволу стоило огромных трудов усмирить своё желание хотя бы ненадолго. Она заговорила и смысл первой фразы ускользнул от владыки преисподней — её голос производил на него такое же впечатление, как его — на всех остальных. Стремительно приблизившись к Орлице, он положил руки на обнажённые плечи и жар его тела охватил её, мягко согревая.
— Ты думаешь, если  попробовать распутывать с середины, это даст больше результатов? — Задумчиво уточнил он. — Давай попробуем, пусть будет Франция.
Её лёгкая улыбка дразнила не хуже волос и обнажённой шеи, а зелёные глаза обманчиво легко затягивали в бездну из которой не было выхода.
— Совершенно определённо это ловушка, — продолжил он мысль Орлицы, — я готов рискнуть, но после завтрака.

До пункта назначения им удалось добраться только после посещения квартиры Шаиры и уличного кафе в Страсбурге — дьявол не смог отказать себе в слабости к местному кофе в компании восхитительной женщины. Спуск в укрепление встретил их лесами — последний их визит изрядно потрепал памятник довоенной архитектуры. Внутри пахло побелкой и свежим бетоном, но только на первых уровнях; чем ниже они спускались, тем более затхлым становился запах. В этот раз дьявол избрал другой путь, воспользовавшись шахтой лифта, который был на реконструкции. Пространства в ней не хватило бы для того, чтобы расправить крылья, но им обоим это и не требовалось. Интересно, знают ли люди о сказочных сюрпризах, которые ждут их на нижних ярусах?

Библиотека встретила их тишиной и танцем мириадов пылинок в свете магического свечения, исходящего от полок и древа. Огрызок, который Павший выбросил в землю в прошлый раз, пророс и ярко зеленел под светом своего старшего собрата.
— Что мы здесь ищем? — На всякий случай уточнил он, ведя пальцами по корешкам, которые вспыхивали вслед за его движением. — Ты знаешь его лучше, чем я, где бы ты оставила ловушку? Личный кабинет? Древо? Хроники?[AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

4

Подняв свои руки, она обеими ладонями сжала чужую кисть на своём плече и прильнула к пальцам дьявола, с наслаждением греясь о его тепло. Чужое дыхание щекотало слух, заставляя Шаиру чуть помедлить с ответом: ей требовалось отвлечься, ускользнуть от собственных чувств, которые каждый раз так будоражила близость владыки преисподней.
— Нет, — серебристо рассмеялась женщина, — я просто понятия не имею, где здесь начало! Знаешь, это похоже на то, как распутываешь клубок; ничего не мешает первой строке истории оказаться в Мажино, в Эдеме во время вашего бунта или вовсе за границами этой мультивселенной. Если честно, я даже не готова сказать, что уверена в том, что здесь обошлось без хронопарадоксов. Слишком… Плотная ткань событий. Но я зато точно знаю, что в артефактах моего мастера обязательно найдётся что-то, что можно использовать, потому что иначе он бы не появился на нашем пути. И я надеюсь узнать о прошлом… Хотя бы что-нибудь ещё. Считай, что я втягиваю тебя в личную авантюру, хочешь?
Исчерченная линиями и записями доска смотрела на них с лёгким, немного саркастичным укором, который чудился в переплетении таинственных связей. Где-то очень далеко отсюда некто дёргал за ниточки, заставляя события сдвигаться неестественным образом — и наверняка смеялся, думая, что останется незамеченным.
Но всё меняется.

Дома княжне наконец-то удалось одеться и прихватить аккуратно стоявший на прежнем месте рюкзак с амуницией; исчезнувшая вместе с Белиалом женщина уже выглядела не опьянявшей, воспевавшей само женское естество поэмой, этим сверкающим видением, а строгой, чуть отрешённой воительницей, вновь облачённой в тёмные тона и строгие, невыразительные силуэты, скрадывавшие очертания грациозной фигуры. Только глаза её, топкая зелёная трясина, оставались живыми и лучистыми, не давая усомниться, что Эра всё ещё здесь, с ним, а не предпочла скрыться в глубинах собственного подсознания, чтобы не видеть мира вокруг.
Павший ангел разжёг её вновь, и теперь Шаире не было нужды больше прятаться от самой себя. Она была по-настоящему живой.

И со всем своим пылом она бросилась в загадку, которая наверняка грозила им тысячью новых неприятностей. Как и всё, впрочем, что оставлял после себя артефактор.
— В книгах, — ответила жрица, не оборачиваясь, — однозначно, в книгах. Книги всегда были слабостью мастера, он любил их… Собирал их… Писал их… Я помню эти бесконечные стойки с книгами очень отчётливо. Тут он не изменил своим привычкам.
И затем она сделала стремительное движение крыльями, взмыв в воздух, точно подхваченное ветром перо, грациозно, как балерина, перевернувшись в этом своём рывке. Поднявшись над тайной библиотекой, Эра остановилась над вершиной магического Древа, чья кора ровно и спокойно золотилась, очерчивая вокруг себя небольшой участок мерного сияния, и в нём бывшая валькирия вдруг сама показалась золотой — не опасным безумием, но тёплым, согревающим по весне солнцем.
Ветви качнулись ей навстречу, что-то шелестя разномастной листвой; однако сейчас Шаиру интересовало не это: она внимательно смотрела на заброшенный, укутанный пылью и прошлым, склад величественных реликвий и оставленных идей. Если она понимала хотя бы что-нибудь в том, как сплетались мысли её создателя — а за многие, многие проведённые вместе годы княжна научилась хотя бы немного осознавать, что он такое, — то не одна вещь не бывала случайной.
Древо было не только Древом, но и маяком, и множеством иных друг с другом сплетающихся явлений; а ещё оно указывало путь.
Оно было мерой отсчёта в здешних координатах.

И ей было даровано увидеть то, что они искали.
— Все тома стоят в строгом порядке. С пола не видно, но они образуют корешками вполне определённый узор, тёмный на более светлых переплётах, — произнесла Эра спустя три долгих, затянувшихся удара сердца, — больше всего похоже на силуэт раскрывшегося цветка розы. Пожалуйста, сделай десять шагов влево… Соседний стеллаж, шестая полка снизу — середина.

Отредактировано Shiera Sanders-Hall (2017-10-22 20:57:06)

+1

5

[audio]https://music.yandex.ru/album/2390619/track/20928782[/audio]
Сверху всегда лучше видно — Орлица догадалась, откуда стоит смотреть, чтобы увидеть послание, оставленное им спятившим ангелом. Длинные пальцы скользнули по корешкам, оставляя слабый золотистый след.
— Здесь? — Уточнил дьявол, но ответа не потребовалось, книга сама выдвинулась ему навстречу. — О, вижу. Иди сюда, — он достал фолиант в белоснежном переплёте, причудливо изукрашенный золотой вязью. — Знаешь, мне кажется, у Мелеоса была нездоровая страсть к белому с золотом, — не без брезгливости проговорил дьявол, — по крайней мере, для ловушек.
Он перенёс книгу к ближайшему столику и устроился в невысоком кресле, бросил на Орлицу пронзительный и очень хитрый взгляд; расстегнул застёжки и открыл первую страницу…

— …почему так темно? — Этот голос было невозможно не узнать, но в первозданной тьме он звучал особенно гулко и завораживающе.
— В начале всегда темно, — второй голос был глубже и более гулким, но совершенно лишённым очарования.
Едва заметный свет окрасил сперва мужские руки, а потом выхватил из темноты два лица: старческое в самом начале пути и бесконечно юное. Одинаковыми у них были лишь глаза, синие и встревоженные, глядящие друг на друга с подозрением и интересом одновременно.
— Отец? — Неуверенно спросил юноша.
— Да, — просто отозвался старик.
Они смотрели друг другу в глаза и на лице юноши отчётливо проступал страх. Он видел всё, что ему приготовил Присутствующий и это страшило новорожденного архангела больше, чем тьма, обступающая их обоих. Красивое лицо осунулось, в глазах стояли слёзы, а хриплое дыхание облачками пара вырывалось изо рта.
— Я понимаю, — слова давались с трудом.
Он действительно понимал — таким его создал отец, но принять не мог. Совершенный мозг начал искать пути выхода из той ситуации, которая ещё не совершена. А потом Бог ушёл, оставив архангела в темноте и одиночестве, постигать свои силы и судьбу…

… Каким-то образом Орлица увидела происходящее с начала и до конца, до того смертного ужаса, который охватил юного серафима. Несчастное создание, наделённое мыслимыми и немыслимыми возможностями, в единое мгновение лишилось единственного близкого существа, узнало, что ему предрешено стать демиургом и понести наказание за единственную провинность — соответствие заложенной в него функции.
Рядом с ней так же задыхался тот, чьи планы по освобождению от судьбы, которую для него придумал Отец, увенчались успехом. Смотреть на него было жутко: казалось немыслимым, что страх, сковывающий по рукам и ногам — понятие применимое к этому существу. Облачка пара, вырывающиеся изо рта, говорили, что показанное на первой странице книги — не просто воспоминания. Судорожно выдохнув, дьявол перевернул страницу…

— … в этом нет никакого резона. — Он упрямо продолжал настаивать на своём. Орлице это было очевидно, но юноше с золотыми крыльями — нет. — Твой проект нежизнеспособен. Если ты хочешь, чтобы он обеспечивал себя сам, а не нуждался в твоем присутствии постоянно, тебе придётся искать равновесия между добром и злом. Поклонение сущностям, масштаб которых оценить вряд ли смогут, будет смещать баланс.
— Замолчи! — Голос Яхве бил наотмашь. Видимо, это была не первая итерация, потому что Бог был основательно выведен из себя. Крылатый упал на дорожку из света и рот распахнулся в беззвучном крике. — Ты не имеешь никакого представления о моём замысле.
— Имею, — старшая версия его хотела крикнуть "замолчи", но с губ сорвался только стон. — Ты создал меня таким, Отец.
Тело крылатого выгнулось дугой, дьявол лишь молча опрокинулся на спинку кресла. Взгляд был пустым и бессмысленным, словно здесь его не было, был лишь тот юноша в самом начале всего. [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

6

Раскрытая книга чуть заметно сверкнула — и вокруг вдруг стало невероятно темно, так внезапно, что Шаира едва не вскрикнула. Она никогда не боялась мрака, но разверзнувшаяся в библиотеке пропасть не поддавалась никакому описанию; однако спустя ещё мгновение жрица поняла, что по-прежнему стоит у стола, за который присел павший ангел, и теперь видит будто бы два мира, что накладывались друг на друга.
Один из них был нереален — только это было невозможно понять тому, кто уже видел его, кто уже чувствовал; тому, кто уже был его частью. О, Мелеос действительно всегда был большим затейником; может быть, его бы даже позабавило, что ангельская Галатея пришла сюда за прошлым — ведь именно прошлое ангел и спрятал здесь, обернув в боль и горечь.

Но сегодня она была здесь не одна; стремительно, как белоснежный росчерк, бросившись к дьяволу, что уже увяз в книге, княжна запахнула его в крылья свои, точно лебедь. В них не было волшебства, но было спокойствие — ничего не могло пробиться сквозь этот сияющий мягкий щит, она столько раз проверяла оное. Горячая женская ладонь накрыла мужскую, чуть заметно сжала; Эра, шепча на ухо дьяволу что-то еле различимое, позволявшее зацепиться за напев её дивного голоса, осознать, что на самом деле нет того, что кажет ему темнейшая из бездн, что оно уже исчезло — так давно, что даже само время не может этого отразить, — перелистнула страницы, заставляя книги возмущённо зашуршать.
Тома противились тому, что их читали неправильно, но сейчас воительнице было на это плевать.

В первородном мраке загорелось сияние; оно становилось всё ярче, и в его чертах вдруг стало можно разобрать город. Время сорвалось с привязи и помчалось вскачь, минуя прошлое дьявола — ведь женщина, что была с ним, просто отобрала его у тени её безумного мастера, оттолкнув жадную до чужой боли пасть ловушки прочь.
Сердитый шелест стал громче; книги искали, когда же началась эта история.
И нашли.

Насыпанная на полу мраморная крошка похрустывала, когда ангел переступал с ноги на ногу. Он стоял, скрестив руки на груди, смотрел на существо, которое ещё миг назад, тот неуловимый, что отделял чудо от обыденности, было всего лишь изящной поделкой, и не мог понять, что же случилось, когда он отложил резец. Гармония линий тонкого лица и изящного тела поражала воображение; это был не случайный набросок, но великолепное произведение искусства, сочетавшее в себе всё, что Мелеос-артефактор вывел до этого, бесконечно перерисовывая и обдумывая правильность своих догадок.
Сидевшая на краю каменного постамента женщина, нагая и прекрасная, завёрнутая в свои крыла и облачённая в волосы, пламенеющие в белизне помещения медной яростью заката, смотрела на него в ответ — молчаливо и задумчиво. Можно было бы решить, что она просто не знает, что есть на свете слова; но в глубине пронзительных глаз притаился разум. Она не была просто красивой вещью; случай, с которым так любил играть этот мастер, подбирая правильную последовательность случайных событий, позволил ей вдруг стать настоящей — почти вопреки его собственному желанию.
Гармония внешнего повлекла за собою гармонию внутреннего; гармония требовала жизни, а не застывшего камня.

Ещё цеплявшаяся за настоящее, за тепло, ощущавшееся в чужом теле, которое она по-прежнему укрывала белым оперением, Эра стремительно перелистнула несколько страниц, будто стремясь сбежать оттуда, стремясь оттолкнуть то, что она видела; и обстановка вокруг вновь сменилась — теперь жрица увидела себя уже чуточку иной, с чем-то, неуловимо изменившемся в спокойствии безмятежной улыбки.
Артефактов на стеллажах стало больше.
— Наверное, тебя стоит как-то назвать, — Мелеос поскрёб острый подбородок кончиками пальцев, перемазанных в краске и масле.
Ответом ему послужил изящный кивок медноволосой головы, над которою кружились сейчас тонкие, переплетающиеся друг с другом нити символов, столь лёгких, сотканных, казалось, из света самого, что разобрать их можно было лишь по неявственным бликам на белых стенах мастерской.
— У всех есть имена, — продолжил он, и сухой высокий голос звякнул каким-то неуловимым неодобрением. — Думаю, ты будешь… Эра.

Теперь обнимавшая дьявола Орлица превратилась в изваяние, которое они видели лишь секунду назад, и не могла более ни пошевелиться, ни даже вздохнуть, настолько ярко разгорелась перед ней эта сцена, давно уж заплутавшая, казалось бы, в переулках прошлого. Уже её ладонь бессильно застыла, не сумев коснуться фолианта; а она смотрела, смотрела, видя, как тогда — впервые, на то, как вспыхивают и гаснут павшими звёздами искры над её существом, как золотой уток продевают в челнок, чтобы впрясть в её суть.
Она и впрямь, выходит, была черновиком, который мастер правил по живому сердцу; и было что-то обречённое в этом знании.

Отредактировано Shiera Sanders-Hall (2017-10-23 08:32:23)

+1

7

Он не понимал, почему именно эти воспоминания были показаны ему книгой — подобных моментов в его истории было не так много, как казалось на первый взгляд. Книга была рассчитана на другой уровень существ, поэтому где-то на пирефирии сознания холодный внутренний голос отмечал особенности артефакта, не терять с ним связь было сложно, последнее видение едва не затянуло дьявола в воспоминания с головой. Тепло от крыльев из N-металла и слова, звучащие в унисон со словами внутреннего голоса.
Темнота сменилась мастерской — и растерянностью Орлицы. Мраморная кожа пальцев, касающихся его руки, заледенела и покрылась едва заметными прожилками, а дьявол завороженно смотрел на пляску символов. Технология создания оказалась очень простой, только задумка была более дерзкой и масштабной. Очень хотелось остановить видение, но нужно было досмотреть его до конца. Сейчас перед Мелеосом была кукла, слишком живая и слишком подвижная, едва ли до конца осознающая, что она такое. Длинные пальцы коснулись руки женщины, застывшей над страницами и видение продолжилось.
Дверь распахнулась впуская двоих архангелов. Один был похож на Люцифера как две капли воды, вторым был дьявол — и мужчина, выдохнув со свистом, убрал руку, предоставив вспоминать женщине.
— Князь, — сухой голос сменил неодобрение на подобострастие. — Я не ждал вас так скоро.
— Ложь, — бесстрастно откликнулся темноволосый, оглядывая творение артефактора. Жгучее желание обладать почувствовала даже кукла, с некоторой обидой улыбающаяся мастеру. Взгляд, которым златокрылый обласкал совершенное тело, был подобен прикосновению резца — мучительный и освобождающий из плена. — Он ждал нас, Михаил. — Теперь тяжёлый взгляд юноши пригвоздил к месту Мелеоса и тот застыл. В его глазах плескался ужас, но улыбка, которую он едва успел спрятать за покорностью, была торжествующей. Теперь бывший серафим видел отчётливо.
— Значит, душу. — Михаил обошёл жрицу, вглядываясь в символы. Осторожно коснувшись каждого из них по очереди, он заставил их искрами осыпаться на волосы живой статуи. — Почему я чувствую, что пожалею об этом?
— Сделай это, брат, — мягко попросил темноволосый. — Я вижу, что это будет небесполезно нам.
— Пусть будет так, — отозвался Михаил, не скрывая своего неодобрения. — Я делаю это лишь потому, Мелеос, — светловолосый положил ладонь на лоб и его глаза затопил свет, — что об этом попросил мой брат…
…Падший ангел перевернул сразу несколько страниц, но Эра успела вспомнить торжество в синих глазах темноволосого.
Темнота больше не была ужасающей, миллиарды звёзд, галактик и вселенных загадочно мерцали под Серебряным Градом. А в граде шла война. Звон мечей и стоны доносились снизу. На башенной гаргулье подобно твари, которая уже никогда не выйдет из-под его рук, застыл, наблюдая за схваткой темноволосый. Он должен быть там, в первых рядах, прорывающихся к башне Творца. Именно он стал причиной войны, исполнив волю Отца, предназначенную не для него. Их договор, один на троих, был прост: Люцифер собирает свиту, Агриэль сменяет его в роли Змея, соблазнив людей, а Михаил старательно закрывает на это глаза и лжёт Яхве, что раскусил заговор лишь после того, как старший брат получит вескую причину пасть. Видимо, этот расклад устраивал и Присутствующего, потому что он не сказал ничего, лишь заперся в своей башне, позволяя близнецам разменивать бессмертных в битве, в которой не было смысла с самого начала. Старший ждал момента, когда врата башни Яхве распахнутся. Нет, он не должен был убить Бога, это была задача Люцифера, вернее, будет когда-нибудь. Он должен был единственный раз после той, самой первой встречи, взглянуть в глаза Творца и получить ответ на единственный вопрос.
Он ждал, но время застыло, замер и сам дьявол, так и не донеся руку до страницы. Ярость, захлестнувшая его сознание, пламенела в глазах; тяжёлый ужас, волнами исходящий от падшего ангела, заставлял магические светильники трепетать, а фолианты с полок затихнуть, чтобы не расплавиться от жара. [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

8

На мгновение женщине показалось, что она больше никогда не сможет дышать, столь яростно резанула по её обнажённым сейчас нервам открытая книгой сцена, столь яростное торжество читалось в глубоких синих глазах. Не след ли его желания обладать притаился в ней тогда, отпечатавшись на податливой, мягкой глине юной ещё крылатой прелестницы, что по природе своей жадно и с любопытством впитывала любую мелочь, запоминала любую черту? Выходит, что история, приведшая их сюда, началась задолго до того, что открылось им в разговорах на тёмном адском ложе.
Величайший дар Михаила сама Эра, по крайней мере, не помнила — и не помнила, кто просил его об этом. Не помнила раньше.

В шелесте страниц белоснежного тома могла почудиться ироничная, насмешливая злость, когда на них упала тяжесть войны в Серебряном Граде.
Бездонными зелёными глазами глядя на свивавшееся полотно событий, что были так невероятно реальны, будто бы происходили здесь и сейчас, а не в их собственной памяти, Орлица вдруг поняла, чего не смог учесть её безумный мастер: Мелеос на самом деле не предугадал, что они могут прийти вдвоём, будучи уже связанными друг с другом. Он не допустил мысли, что они переживут тот ослепительный момент золотого пламени, что едва не превратил их обоих лишь в серую золу; каждого из них книги увлекли бы в свои лабиринты навсегда, запутав между нереальностью и памятью, заперев между бесконечных полок и дурных снов. Каждого — но не вместе.
Они должны были либо погибнуть, либо прийти в одиночку.
Мелеос в своей гордыне позабыл о том, что его творение может не сработать.
Там, где застывал, разожжённый своей горечью, переживший вновь всё произошедшее, Белиал, его руку подхватывала Эра, ощущавшая его, как самое себя, но способная проскальзывать дальше — и увести его за собой, прочь, дальше по времени. Страницы истории, принадлежавшие ей, там, где памяти и боли не могла сопротивляться жрица, стремительно пролистывал дьявол, ибо для него они были чужими.
Он видел их, чувствовал их — как видела она его главы своими глазами, — но всё же он осознавал их иначе.
Артефактор просчитался. Если бы сейчас валькирия могла, она бы рассмеялась, наконец схватив эту мысль, но сил не было; вместо того женщина лишь прижалась к горячему виску павшего ангела губами да плотнее укутала его в своё оперение.

Но книга сейчас опередила её, ловко позволив перелистнуть только одну страницу, и две истории, тесно переплетённые друг с другом, развернулись почти одновременно. Лязгающая песнь клинков ещё слышна была где-то в отдалении, а неявные силуэты нового воспоминания были порядком размыты: сквозь них просвечивала башня.
— Потому что с меня довольно! — Закричала женщина, и белые, белее света самого, крыла, яростно ударили по воздуху, заставив свитки разлететься со стола.
— Я делал тебя покорной!
— Но не тебе, Мелеос! Я уже была покорна тебе столько времени, что ты сполна получил всё причитавшееся! И я сказала тебе: с меня довольно! Запереть меня в этой клятой колоде — это последнее, что я позволю тебе с собой сделать!
Половинки разорванной карты, которую она держала в руках с отчётливым отвращением и ужасом, упали на пол, когда Эры уже не было в мастерской, столь стремительно она вырвалась из места, что было ей домом, крепостью — и душащей само её существо клеткой — целую вечность. На тонких губах мастера расплылась странная, сухая усмешка, в которой вновь читалось удовлетворение.
О, он знал, что она сбежит — и она не подвела его ожиданий.
Но убежать далеко ей вряд ли когда-то удастся.

Эхо битвы становилось всё чётче, и ярость Белиала кровью вырванного из груди сердца струилась по библиотеке, заставляя ловушку жадно пульсировать в такт чужому дыханию; воспоминания Эры были слабее — да она и сама была слабее; но этим ей и удалось воспользоваться, ибо и путы прошлого, связывающие её, истончились. Короткий, стремительный рывок рукой; она просто не дала фолианту опомниться, показав ту встречу между отцом и сыном, что были заранее обречены, и бросила их в следующую главу.
Светильники чуть успокоились.

Из бездны восстал, в тёмном и хищном своём ослепляющем страхе, Ад, расчёркнутый алым плащом темноволосого ангела — теперь уже павшего, стремительно шедшего куда-то.

+1

9

Ярость жила в нём, ярость составляла его существо, она была им, а он был ей; его боялись и сторонились даже неистовые демоны триумвирата, верные подпевалы Люцифера. В самом начале она напоминала тяжёлое опьянение, которое можно было смыть лишь кровью и неистовому пороку, но потом оно сменилось холодной рассчётливостью, которая пугала даже больше, чем активная жестокость. Лишь Люцифер понимал, насколько брату паршиво, но изменять ситуацию не торопился, используя Белиала как средство усмирения для бунтующих вассалов — и Белиал с готовностью подавлял их, наслаждаясь убийствами, как прежде собственной честью и доблестью. Надел наследника адского трона и ближайшего родственника владыки был самым спокойным и беспроблемным.
Гулко печатая шаг, владыка преисподней направлялся в тронный зал, где его уже ждали отвратительные в своей покорности и страхе вассалы. А между ними трясся от ужаса пойманный агент небес. Ещё больший ужас он испытал, когда увидел прекрасное юное лицо владыки, в обрамлении тёмных волос.
— Мелеос, — в чарующем голосе звенела сталь, подобная той, которая была видение назад, — обвинение в шпионаже, обвинение в воровстве и, — дьявол, наконец, забрал свиток с описанием дела. Заглянув в него, Белиал продолжил, — возмущение спокойствия среди мирных граждан.
— Мирные?! — Надтреснутый голос звучал возмущённо, — в вашем убогом мирке вообще есть кто-то мирный?
Синие глаза опасно сощурились при первых звуках голоса артефактора. Дьявол всерьёз думал о колесовании, но счёл это слишком гуманным по отношению к существу, которое поймано на шпионаже.
— Содрать кожу, — распорядился он, — облить солью и отправить в Град в назидание.
Дьявол тяжело опустился на трон, забрал у секретаря документы и...
...Перевернул сразу два листа, мимоходом коснувшись руки жрицы. Он понимал, что ловушка не расчитана на двоих и был благодарен Орлице за то, что она была рядом...
... близость женшины будоражила разум. Теперь, когда условностей Эдема больше не было, можно было забрать её себе по праву сильного. Но отчего-то делать это не хотелось — нужно было, чтобы она пришла сама. Она не пришла, найдя себе какого-то демона из расплодившихся после пьяной ярости братьев почти без счёта. Что ж, она была не единственной, кто привлекал его внимание и, по большему счёту, ему было плевать. Рано или поздно, он своё получит — и никакой мастеровой ему не сможет помешать. Глядя издалека на оживлённо о чём-то спорящую пару, златокрылый ощущал злую зависть. Молча развернувшись, он вышел из кузни, оставив оплату за подковы для скакуна на полке.
Он сам не видел, но сторонним наблюдателям, какими являлись дьявол с Орлицей, было отчётливо  понятно происхождение серого пера в чернильнице на столе с чертежами. Из-за стены донёсся топот копыт, унося всадника...
К следующей странице, где братья втроём отдыхали в кабинете Люцифера. Их плавный разговор был прерван деликатным стуком в дверь и вопросом, заданным знакомым женским голосом: "можно войти?"
Её совершенная красота не испортилась за миллионы лет в аду, лишь стала более зрелой. Но испуг, тот же, который видели двое из братьев, и та же виноватая улыбка, всё ещё были с ней. [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

10

Она более не носила ни белого, ни золотого, навсегда словно оставив их вместе с Эдемом, и в тёмной зелени платья казалась особенно бледной, почти неживой. Не утратившая диковинного внешнего очарования, Эра потеряла что-то внутри, и взор, которым она скользнула по братьям, был размыт, неясен — казалось, что думами она где-то далеко от своего тела.
Стремительный, изящный поклон; звякнул серебром, напевом ручья её мелодичный голос:
— Лорды.
Люцифер лениво кивнул и сделал изящный жест рукой, который вполне можно было трактовать как "говори быстрее".
И она попросила — отпустить её. Отпустить их вдвоём: её и кузнеца, потому что оставаться здесь у неё больше не было сил, да и не удерживало уже ничего, ведь на самом деле она не была ни ангелом, ни демоном; ожившему камню не находилось места среди тех, кто был настоящим от рождения, а не по случайной прихоти безумца. По крайней мере, тогда она думала именно так; сейчас же тонкие росчерки вмешательства мастера на её существе, заставлявшие его обречённую Галатею бежать от самой себя, читались отчётливо.
Препятствовать ей никто не пытался; Утренняя Звезда лишь пожал плечами — "ступай, куда захочешь, и бери с собой его, если захочешь".
Долгое, очень долгое мгновение, в которое пальцы настоящей Орлицы вбились в плечо дьявола, точно ища, за что удержаться, женщина с волосами из пламени просто смотрела на Белиала, будто бы пыталась разобрать в нём что-то очень важное, а потом, смиренно опустив голову, вышла прочь, скрывшись, спрятавшись в шелесте своего платья и шорохе белых перьев.
В их отношениях с кузнецом всегда был какой-то неестественный, вывернутый надлом: в синеве его глаз, в черноте его волос, в звуках его низкого голоса она искала кого-то совсем другого — и, опутанная сумерками морока и иллюзий, которыми щедро напитывал своё творение артефактор, стремясь увести её как можно дальше, обезопасив от неё саму ткань реальности, никогда не находила. Медленно она превращалась лишь в тень.
Эра даже не смогла попрощаться, не будучи уверенной, что дьявол вообще её помнил, этого мимолётного призрака в Серебряном Граде целую вечность назад.

Книга негодующе зашуршала вновь, когда воительница перелистывала сразу несколько глав, но им не было нужды сейчас вспоминать про то, как ушедшие и от Эдема, и от ада так и не нашли себе места в целой вселенной. Заметались образы, сцены, полились смазанные звуки; но вскоре фолиант справился со слишком резким движением и, распахнувшись навстречу, озарил библиотеку новою сценой.

Короткий, резкий вскрик, тут же прервавшийся звуком разбившегося стекла; темноволосый демон в кузнечном фартуке, едва не сломав дверь, вошёл в комнату, где жрица торопливо собирала осколки зеркала.
— Ты сходишь с ума.
Он подобрал деревянную раму, с лёгким сожалением провёл пальцами по отколовшемуся цветочному узору и, вздохнув, отложил на стол, коснулся пальцами острого подбородка женщины. Она чуть уловимо дёрнула краем губ, отвернулась, обдав кузнеца запахом трав и медной вспышкой зарева от взвившихся своих локонов.
— Нет. Я знаю, что я видела.
— Хорошо, — покладисто произнёс демон, — хорошо, пусть ты знаешь. Что ты предлагаешь?
Она вновь обдала его странным, будоражащим взглядом — и вновь отвернулась.
— Нам надо исчезнуть. Мастер иначе никогда не оставит меня в покое. Исчезнуть… Забыться. Чтобы просто некого было больше искать.
Мелеосу оставалось лишь торжествовать.[SGN]Where were you, when I was down?
Staring into the dead, dead...
I can't get you out of my head.
It never goes away!
©
[/SGN]

Отредактировано Shiera Sanders-Hall (2017-10-24 10:21:23)

+1

11

Тонкие, словно мраморные пальцы до боли сжали плечо дьявола, возвращая его в действительность. Мерно пульсировал свет от древа, светильники, пережив волну его гнева и вновь горели ровно. Книги тоже светились, показывая, что ловушка активна. В следующем видении Орлице придётся быть одной некоторое время.
Быстро перебрав в памяти всё, что они увидели, он быстро нашёл закономерность. Возможно, кто-то другой и не поймал бы, но только не Белиал. Их вели дорогой смертного греха. И если его душе было всё равно, как, в каком порядке и с какой частотой переживать падение раз за разом; то свет в душе Эры может потухнуть так же, как почти потух до того, как женщина оказалась в его руках. Этого он допустить не мог, на слишком хорошо зная, что такое — потеря собственной сути. Что он уже прошёл? Отчаянье, гнев, зависть — возможно, настало время для гордыни, которая спасёт рассудок Орлицы?
В её видении он оказался в тот момент, когда артефакт, который был призван изменить их судьбу, был готов. Кузнец вложил в него всё мастерство, а Эра — всю магию, которую могла. Они стояли рука об руку, неверяще глядя на получившуюся изящной крылатую статуэтку с завязанными глазами. Она до боли напомнила дьяволу Правосудие из Басанос, а бывшая жрица и её демон — любовников. Закралось нехорошее подозрение, что Орлица всё же присутствует в колоде, пусть и не сама, а в виде отражения. Нужно будет выяснить у Люцифера потом.
Магия выплеснулась из статуэтки и книга, точно почувствовав присутствие владыки ада, услужливо показало его, побледневшего и до крови закусившего губу. Вмешательство в его судьбу было вмешательством в саму суть мультивселенной. Он был готов закричать, но поднял голову и словно заглянул в глаза самому себе. Оставив дела, он поднялся из кресла и вышел в тронную залу, по дороге отдавая короткие указания.
Наконец, их привели и дьявол с высоты трона смотрел на неизвестных ему демона и ангела, которые хотели покинуть Ад. Равнодушно скользнув взглядом по фигуре в изумрудном одеянии, он произнёс жуткое:
— Убить обоих! — Тогда этот приказ казался ему очередной вспышкой ярости, но теперь он отчётливо видел, что избавил Эру от лжи и отправил их на путь, который они сами себе избрали и который не будет иметь конца.
Дав ощутить Орлице ужас момента, он перевернул несколько страниц.
В Эдеме не менялось ничего и слышать в нём заливистый детский смех было странно. Блёклый ключник  который вечность назад находился в тени троих братьев, теперь получил повышение. Идя вместе с Яхве, он следил за малышкой с огненными волосами, которая бегала среди деревьев. Ей постоянно представлялся жуткий змей, про которого рассказывал страшные сказки отец. Мать, правда, говорила, что всё не такое очевидное, как кажется на первый взгляд. Быть может, если спросить у самого змея, станет немного яснее? Но даже если и нет, сад настолько чудесен, что есть, чем себя занять.
— Он был прав, — голос Яхве доносился как сквозь пелену, — нужен хранитель. Все первые созданные считают, что они появились раньше, система вышла неустойчивой, и первые подталкивают её к краху.
— Я готов, мой Лорд! — Отозвался Метатрон.
— Не ты, — ответил Яхве задумчиво. — Не ты. [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

12

Здесь заплутать было уже невозможно, ведь эту жизнь она прожила целиком, и рука жрицы, болезненно сжавшаяся на сильном плече павшего ангела, расслабилась, вновь легла мягким и нежным тёплым касанием; Эра едва слышно выдохнула слова прощения. Благодарение небу и богам, что он был с ней здесь, что она не пришла одна, ибо открывшееся знание было подобно водопаду, в котором женщина просто летела, не в силах замедлиться, не зная, упадёт ли в воду или на острые скалы.

Хранитель! Девочка, бегавшая между прекрасными деревьями, не понимала покуда ещё страшной глубины этого слова, но что-то отозвалось в ней, и она, став бесшумной и лёгкой, как лучик закатного солнца, остановилась за одним стволом, разглядывая отца и высокого старика, с которым они шли вместе. Отец не любил её; она это знала, и, быть может, он, отец, даже сожалел о том, что так вышло, но всё же он брал её в свой дом, в свой прекрасный Серебряный Град, и Эрине нравилось здесь даже больше, чем в золотых песках и багряных шелках своей матери.
Никого, кто узнал бы её по дивной меди волос, давно не было в Эдеме, а потому дитя осталось всего лишь ангельским ребёнком от языческой богини. Случались в мироздании и более странные вещи, а потому никто не заинтересовался дочерью Божественного ключника.
Ах! Дочь неба и внучка солнца — этот цикл Шаира помнила прекрасно, ибо он был последним, и он привёл её в этот подземный склеп с запертыми, обезумевшими — как тот, кто написал их, — знаниями. Тогда она шагнула в земли Та-Кемета, в плодородную долину Нила, не помня себя и своего детства, но неся в своих волосах сияющую золотом корону с распростёртыми лебяжьими крыльями, венец, которого не касались человеческие руки, и врата храма открылись перед ней, признавая свою госпожу. Хатор не смогла сделать для неё больше, не смогла вернуть ей потерянные годы — слишком уж цельным было проклятие ключника, но она оберегала свою любимую дочь, как воинственная львица, которой и была, и больше Метатрон никогда не смог к ней приблизиться.
Был в отрывистом, призрачном полёте сквозь года и упрятанный подальше прекрасной Херу ларец, тот самый ларец, что заставил спираль начать раскручиваться, открывший первую тайну происхождения загадочной женщины с тысячью имён. Мать знала, что однажды её дочь вернётся за своим прошлым, и мать оберегала её до конца, в тайне от своего отца, от своего мужа начертав на крышке охранные знаки, что должны были позвать светлейшего князя Михаила.
Когда придёт время ей узнать — ведь всемудрая Хатор была хранительницей тайных знаний, как и была её дочь…
Дочь, что старше неё самой.

Видения стали отрывистыми, быстрыми — и очень короткими. Похоже, что ловушка постепенно слабела, не в силах выдержать столь пристального внимания, что уничтожало её сущность. Звуки, прежде бывшие отчётливыми и громкими, слабели, и за ними угадывался обеспокоенный, неровный шепоток магических книг, которые ощущали, как из их листов и стальных пальцев-защёлок выскальзывает добыча.

Для тех, кто наблюдал извне, вскоре стало очевидно, что, несмотря на кажущуюся хаотичность событий, они явно не были случайными. Кто-то аккуратно правил их, заставляя раз за разом кости выбрасывать нужные числа; только теперь играли, кажется, двое, один из которых мечтал встретить темнейшего из владык и светлейшую из женщин, и второй — кто отчаянно сопротивлялся этому. Сухая рука Мелеоса всё ещё держала на поводке своё творение, даже сквозь эти бескрайние пропасти расстояния, времени и забытья.
Заворожённая, Орлица смотрела, как она раз за разом сталкивалась с Белиалом там, на Земле, но никогда не узнавала его, мимолётно цепляясь за что-то необъяснимое — и вновь отступая в тень.
Он был в Египте, в Скандинавии, в Англии. О, славная эпоха меча и щита! Леди Целия вспомнила Амброзия, она вспомнила этот глубокий, завораживающий голос, который услышала всего лишь однажды, который надолго лишил её сна — в нём было что-то очень… Странное. Она любила мужа, любила искренне и верно, но всё же вспоминала это изумительное ощущение чего-то огромного, вмиг навалившегося на плечи — и исчезнувшего.
Он был в сражениях и в крахе империй, он был в расцвете новых правительств, он был в церквях и дворцовых интригах. Он бывал на площадях, где жгли её во времена Торквемады, и бывал в театрах, где играл Паганини, выворачивая своей скрипкой наизнанку душу. Он был на Диком Западе, где она выходила замуж за шерифа Дикого Билла; он был во время гражданской войны.
Во время Первой Мировой… Во время Второй.
Встречи, не приводившие ни к чему.

Сухой стук костей случая, бьющихся об игральный стакан.[SGN]Where were you, when I was down?
Staring into the dead, dead...
I can't get you out of my head.
It never goes away!
©
[/SGN]

+1

13

Книга шелестела страницами, не в силах удерживать сразу двух пленников; показывала картины, которые являлись откровением для обоих. Войны или неспокойные времена всегда были прибежищем нечистых сил, был там и вечный наблюдатель, рефери, готовый развести силы добра и зла по разным углам в любой момент. Он покровительствовал деятелям искусства и учёным, способным продвинуть цивилизацию к тому моменту, когда она сможет отказаться от суеверий и предрассудков и терпеливым вороном выжидал, когда настанет момент, когда станет возможным выйти из тени.
Дьявол закрыл книгу и тщательно застегнул обложку, внимательно изучив письмена на ней во второй раз.
— Вот и всё, — тихо произнёс он, беспомощно глядя на женщину, которая не должна была стать его по прихоти сумасшедшего архангела. Но стала. По чьей прихоти? Ответа на этот вопрос у него не было. Письмена на белоснежной обложке что-то напоминали падшему ангелу, но открывать книгу ещё раз, чтобы вспомнить это, он не стал. Его силы здесь были далеко не безграничны — он устал следить за тем, чтобы они оба не увязли в этой трясине, его измотали собственные грехи и он отчаянно хотел, чтобы этого кошмара не было в их жизни. Но он был — и нужно было понять, по какой причине он возник. Легко коснувшись кончиками пальцев плеча Орлицы, он печально улыбнулся. — Осталось узнать, что мы с тобой можем, чего не хотел бы видеть Мелеос.
Он подчёркнуто не называл артефактора мастером, потому что мастером он больше не был. Контакт с телом жрицы заставил дьявола воспрянуть духом; похлопав себя по карманам, он выудил из армейского кителя жестянку с сигаретами и закурил, медитируя на обложку.
— Я видел уже эти символы, — медленно произнёс он, с наслаждением вдыхая пряный дым. — Там, откуда старый ублюдок их позаимствовал, всё намного проще и сложнее.
Перед глазами встал силуэт в капюшоне, прижимающий к себе необъятный фолиант от которого тянулась цепь намертво сковавшая книгу и запястье. Угрюмый Вечный не любил падшего ангела, не одобрял методов, которыми пользовался владыка преисподней, но не признавать их эффективности не мог. Падший ангел, в свою очередь, считал Судьбу напыщенным мудаком, помешанным на шахматных партиях. Прогнав видение, дьявол тряхнул головой. Женщина рядом заставляла его вспомнить, каким он был раньше — и это приносило облегчение. Негромко засмеявшись, он  повернулся к Орлице и произнёс:
— Хватит, — ликование звучало сквозь усталость первой весенней капелью, что грозит обернуться ливнем. — Я устал играть в чужие игры, гори оно!..
И книга послушно вспыхнула в руках дьявола белоснежным пламенем, подобным тому, которым владела Орлица. Изумлённо присвистнув, он притянул к себе женщину — этот момент он должен был разделить с ней.
— Вот и ответ, Шая, — он использовал более привычное имя, потому что Эра была для него в прошлой жизни. — Мы пробыли вместе всего четверо суток, а я могу пользоваться божественным огнём вне зависимости от того, какую сторону нужно уравновешивать сейчас. Я не мог пользоваться им последние двести лет! Вообрази, что было бы, если бы ты осталась тогда?
Было очень странно видеть на хищном, даже злом лице дьявола счастливую улыбку и абсолютно шалые от ясности понимания глаза. Он был влюблён сейчас, влюблён настолько, что первородная тьма в его сердце уступала место созидательному свету. Таким мог бы быть Яхве, но стал его сын, проведя лишь короткий отрезок времени с той, которая умела прощать. [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

14

Над каштановым побегом,
В переплётах Мураками —
Я люблю тебя огромным небом... ©

Когда дьявол закрыл книгу и старательно запер обложку, валькирии хватило только на то, чтобы, пошатываясь, сложить огромные крыла и бессильно повиснуть на спинке кресла. Рухнувшее прошлое раздавило её, напитав воспоминаниями, от которых она некогда так отчаянно желала спрятаться, и Орлица не знала, что делать с ними теперь. Заставив себя сделать три шага, она упала на подлокотник, вытянула ноги, запустила обе ладони в свои волосы и надолго закрыла глаза, вдыхая прохладный воздух волшебного подземелья.
В разуме цветными рыбками в глубоком бассейне мелькали образы, разбуженные откровением.
В себя её привело мягкое касание Белиала; от его руки в теле вспыхнуло живое тепло. Точно разбуженная птица, женщина вздрогнула, прошелестела перьями и вскинула на него взгляд, что строго и одновременно наивно мог бы пробить насквозь, до самой души, успела ухватить печальную усмешку на его губах.
— Не мы. Ты, — тихо возразила она.
Чуткое обоняние защекотал пряный дым; в полумраке легонько вспыхивал тлеющий огонёк кончика сигареты.

Растерянность понемногу уходила, отпускали и стальные пальцы горечи; с увиденным предстояло просто смириться. От себя, в конце концов, не сбежать; вот и жрицу настигло то, от чего она убеждением мастера так жаждала уйти. Что же! Значит, так стало нужно.

Вспышка белого пламени в руках господина преисподней заставила женщину выдохнуть и на мгновение замереть — чтобы потом рассмеяться, переливчато и нежно, среди серебристого перезвона спрятав своё восторженное изумление. Сильные руки на её талии; она охотно позволила притянуть себя ближе. Запрокинув голову, Эра любовалась павшим ангелом: неприкрыто и откровенно, не чувствуя никакого стеснения от того, что ей просто хочется смотреть на него, смотреть и видеть диковинную его красоту, делить с ним ликование, что чувствовалось в его дыхании, и в её малахитовом взоре оплавлено сияло неподдельное восхищение. "Ты прекрасен!" — Кричало всё её естество.
Неимоверных усилий воли Орлице стоило удержаться от того, чтобы не упасть в его взгляд здесь и сейчас.

— Только перед этим я едва не убила тебя, — произнесла женщина, и в голосе её тускло брызнула печаль.
Искры, скользившие по длинным волосам, на мгновение потухли, осыпались на пол, к армейским ботинкам дьявола, но затем женщина, улыбнувшись, коснулась горячей его руки, легко повела крыльями и загорелась вновь. Солнечное сияние, пробивавшееся сквозь её кожу подобно тому, как само светило прорывается сквозь облака в пасмурный день, согревало. Рядом с павшим жрица сверкала, как никогда прежде — лампадою, что разгоняла вечную тьму.
Ещё пара часов — и библиотека безумного ангела легко могла бы утонуть в цветах, пробуждённых к жизни её огнём.

Как сложно — и одновременно легко думалось рядом с ним.
— Опасны были не мы, Сэмюель, опасен был ты — я могла лишь указать тебе путь. И я не уверена, что дело только в Мелеосе… Если бы ты вернулся в Эдем, что это изменило бы для него лично? Не скажу, что мой мастер ладил хотя бы с одним существом во вселенной — он даже сам с собой не ладил, — но всё же, ты в Серебряном Граде не представлял для него особой угрозы. Не большую, по крайней мере, чем когда ты оказался в Аду. Тут что-то другое.
Орлица задумчиво покусывала свою нижнюю губу острыми жемчужными зубками, на пальцах переплетая сверкающие нити в одной ей понятные образы — это позволяло ей упорядочить мысли, — и долго, долго молчала, вглядываясь в получившиеся узлы. Что-то цеплялось за её разум, что-то, на грани озарения и выдумки.
— Знаешь, что мне кажется наиболее странным? История с твоим… Твоим не совершившимся убийством, — она помялась, — прости. Однако я… Не понимаю. Мастер сделал меня оружием; и Небо с ним, не мне сейчас его судить! Однако ты ведь видел тоже — он боялся, чтобы мы столкнулись, он боялся этого настолько, что почти вечность уводил меня прочь, к кузнецу, а затем — и вовсе заставил бежать в забытьё. От вас. От тебя. Боялся уже после того, как сотворил это со мной. Он боялся, что я сыграю роль, которую он мне изначально назначил — боялся, что я уведу тебя не в свет, но в небытие. Зачем он хотел уничтожить тебя в начале и почему он передумал потом?[SGN]Where were you, when I was down?
Staring into the dead, dead...
I can't get you out of my head.
It never goes away!
©
[/SGN]

Отредактировано Shiera Sanders-Hall (2017-10-25 10:02:21)

+1

15

— Мы, — мягко поправил дьявол, — без тебя всё это не имело бы смысла.
Он ловил отзвуки её смеха, искры в зелёных глазах заставляли его хмелеть без вина, а губы манили алым росчерком. Он не стал останавливаться на достигнутом и жаркое дыхание вновь коснулось её губ. С сожалением отстранившись, он посмотрел на женщину, которая делала его цельным. Он понимал, что она нужна ему сейчас и что он нужен ей не меньше, но если их дороги разойдутся вновь, болезненным это расставание не будет. Светлое чувство, такое, которого не было никогда раньше, сойдёт на "нет", оставив их хорошими друзьями до конца времени. И каждое её перерождение он будет рядом, тёмным ангелом-хранителем оберегая её жизнь. Это он увидел так ясно, что печаль, которая прозвучала в голосе Орлицы, резанула слух.
— Не ты, — твёрдо сказал дьявол. — Это был Мелеос. Не стоит обвинять себя в грехах других, они того не заслуживают. — Он позволил её пальцам скользнуть по руке и поймал ладонь, поднеся её к губам; слова жгли, распаляя воображение. — Я ничего из произошедшего не изменил бы, — продолжил он, — даже если бы была возможность.
И она вспыхнула в ответ, даря фантастическое чувство свободы и унимая боль с которой падший ангел жил миллиарды лет. На её свет лёгким звоном отозвалось древо: шелестя листьями, оно засияло ещё ярче, а маленький отросток потянулся за этим светом. Но дьяволу было всё равно — он не сводил глаз с говорящей, жадно впитывая её движения, мимику: всё, что могло быть отпечатано в его памяти.
— Ты видела, каким я был, — неловко улыбнулся он. — Если бы я вернулся в Эдем, изменив лишь полярность собственного гнева, от Эдема мало что осталось бы, а Отцу грозила бы нешуточная опасность. Так что я представлял опасность и для Мелеоса тоже. В Аду было куда деть этот гнев и было куда его применить с пользой. Я и применил.
Он помолчал, обдумывая слова женщины — своей женщины. В ясности прозрения, которая очистила его голову чуть раньше, он видел теперь целостную картину; Шаира была права и теперь дьявол полностью понимал, почему старый ублюдок хотел сделать её жрицей. Искренность, с которой он распахнул навстречу ей собственный разум, подкупала её, а загадки, до которых она была мастерицей, под её пытливым взором любая тайна становилась разрешимой.
— Не извиняйся, — сухо попросил он, — ты пыталась меня убить, я тебя убил, если тебе недостаточно того, что основная вина лежит на Мелеосе, считай, что мы квиты. Это было, воспримем это за факт и обезличим его. Я начинаю видеть картину яснее, теперь, когда ты говоришь об этом. — Дьявол коснулся волос Орлицы и тут же убрал руку, понимая, что только на волосах не остановится. — Возвращаясь к тому, что я сказал раньше, результатом нашей встречи был бы либо разрушенный Град, или попытка убить Отца. В первом случае мне противостоял бы Михаил, которому претят бессмысленные жертвы, даже если речь идёт о правом деле и бессмертных, которые так или иначе возродятся. Если бы я попытался убить Отца, против меня поднялся бы Люцифер, который считает убийство Яхве своим священным долгом. Подозреваю, что из этой истории торчат руки Яхве, который воспользовался Мелеосом в своих целях, но как всегда части этого плана оставались для него в тени.
Не без сожаления падший ангел выпустил Шаиру из рук и поднялся. Их цели в библиотеке были достигнуты, но уходить почему-то не хотелось. Подойдя к отростку древа познания, который уже доставал дьяволу до пояса и рассеянно коснулся листьев, размышляя, какой шаг стоит предпринять дальше. Решение пришло почти сразу: древо почувствовало создателя и дало ответ лишь единственным словом, а дьявол принял ответ склонив голову. Туда и только туда вели их дороги, но прежде стоило закончить свою мысль. Повернувшись к Орлице, он заглянул в глаза, давая понять, что никаких увёрток и недомолвок не будет. Бездна лишь мимоходом коснулась её разума, растворившись в живительном свете, подобном её собственному.
— Ты видишь, — констатировал дьявол. — Я мог бы убить Отца и занять его место. Мне никогда это не было нужно, но уничтожив Творца и одного из братьев, я был бы вынужден занять его трон. Какой правитель вышел бы из меня тогда? — Он помолчал, считая ответ очевидным. — Мелеос всегда видел будущее и такое не могло его не ужаснуть. Меня самого оно ужасает, а он — ангел, первый из тех, кто был бы брошен на размен пешками, пока ферзи выясняют отношения. Поэтому я полагаю, что убийство было инициативой Яхве, чтобы посеять раздор между мной и братьями, но Мелеос не был готов к третьему варианту развития событий. Но это всё — догадки, я предпочитаю знать наверняка. — Он не смог отказать себе в удовольствии вновь взять Орлицу за руку. — Как ты относишься ко встрече с Судьбой? [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

16

Белые пальцы скользнули по тёмным чёрным волосам дьявола, пока женщина с готовностью падала в его поцелуй. Неважно, что лежало в прошлом и что будет в будущем, неважно, сколько времени даровано им вместе — день или год, тысячелетие или вся последующая вечность; важно было только то, что лежало здесь и сейчас — он был в этом невероятно прав. Жрица тоже не стала бы менять ничего из того, что произошло там, в бездне вечности, невероятно далеко отсюда, и не желала загадывать себе ничего, что притаилось впереди.
Она нуждалась в нём, а он нуждался в ней — так недостаточно ли этого, чтобы быть счастливой? В лучистых глазах горел и плавился на осколки остальной, неважный, бессмысленный мир, отгороженный от них белыми маховыми перьями. Отстранившись, Эра едва различимо шепнула на ухо дьяволу, что лорда всё же ждут дела, между слов золотой нитью скрыв смесь обещания и влюблённого восхищения, отвернулась, стремительно и легко, не давая ему увидеть озорства, притаившегося в краях её пухлых губ.

Как бы то ни было, им следовало двигаться дальше.

Выслушав короткую миниатюру на тему "почему Творца можно смело назвать лучшим отцом в этой метареальности", Шаира тяжело вздохнула. У неё самой были весьма напряжённые отношения с родителем, по крайней мере, с тем, который даровал ей жизнь, вырезав из мрамора; но, стоило признать, отношения первых архангелов с Присутствующим были гораздо интереснее и насыщеннее взаимной любовью. Издав горлом высокий певучий звук, роднивший её с певчей птицей больше, чем с человеком, жрица уронила голову на сложенные под подбородком ладони и крепко задумалась, пытаясь осмыслить высказанное Сэмюелем предположение.
— Я не понимаю, — беспомощно произнесла она спустя минуту, грациозно выпрямилась, лёгким, стремительным движением отбрасывая со лба прядки волос, — то есть… Объясни мне, пожалуйста, зачем Он сначала создал вас троих, а потом решил убить тебя? И зачем ссорить вас друг с другом? Он сначала сотворил вас, а потом разочаровался? Он боялся вас? Он не сразу понял, что создал? Это же чистая бессмыслица! Если это и впрямь не план Мелеоса, а план Яхве, который мастер просто не смог объять и который понял много позже… Это всё ещё более безумно, чем мне представлялось.

Соскользнув с кресла, на чьём подлокотнике она так и сидела, давая отдохнуть напряжённому, точно сжатая пружина, телу, крылатая валькирия медленно подошла к павшему ангелу, стараясь не потревожить лёгкой тени задумчивости на его лице. Эта головоломка, тайна столь многомерная, что не хватало воображения, будоражила, и жрица ощущала, что они, кажется, подобрали верный ключик к одной из плотно закрытых дверец; но следовало найти что-то ещё, чтобы этот кусочек витража можно было наконец пристально рассмотреть. Чего-то всё ещё не хватало.
Свободной рукой, что не утонула в тяжёлой ладони дьявола, Эра дотронулась до золотистой коры древа и улыбнулась ему, слыша очень тихий, точно далёкий шум прибоя, шёпот его листьев. Росток, согретый её тёплым светом, тянулся к старшему своему собрату; за несколько минут, что жрица стояла рядом, юный побег уже стал выше её, и она лишь чуть уловимо качнула головой, то ли удивляясь, то ли радуясь этому крошечному чуду.
— Не знаю, — немного легкомысленно ответила воительница мужчине, на мгновение обдав его жарким, внимательным взглядом, — я никогда не встречалась с Судьбой и знаю о нём очень мало. Что у него есть книга, к которой он прикован и которая прикована к нему, и что там есть всё, что уже произошло и что ещё произойдёт. И ещё знаю, что у него будто бы есть огромный Сад, находящийся вне времени и вне пространства. Но, если ты думаешь, что он может знать ответы… Что же; пусть будет Судьба. Я только не уверена, что он захочет говорить с нами.[SGN]Where were you, when I was down?
Staring into the dead, dead...
I can't get you out of my head.
It never goes away!
©
[/SGN]

+1

17

Вопросам, которые задавала Орлица, было суждено оставаться без ответа. По крайней мере, пока. Дьявол понимал, что в его теории есть пробелы, поэтому торопился их восполнить. Прикрыв глаза, он мысленно позвал, зная, что будет услышан.
— В целом, всё верно, — кивнул дьявол, — он изрядно мне должен, — хмыкнул он, открывая глаза. — Рад не будет, но поможет, в этом деле у него свой интерес.
Лёгкий запах ландышей как всегда предварял появление той, без которой жизнь падшего ангела до настоящего времени была пресной и скучной. Смерть появилась в виде девчонки лет десяти в кружевном платьице и даже с какой-то оборкой в волосах.
— Привет! — Жизнерадостно поздоровалась она с обоими, осмотрелась вокруг и обвиняюще взмахнула зонтиком. — Ты! Ты перестал быть букой, мне нравится. — Крутанувшись на каблуках, она задрала голову и посмотрела в лицо Орлицы. Что она там себе увидела, осталось загадкой; удовлетворённо кивнув, она сказала неожиданно серьёзно, — спасибо, милая.
Подтянув ручкой зонтика ветку с яблоками, Смерть сорвала одно и очень вкусно им захрустела.
— Ну давай, — она взмахнула яблоком, отчего брызги сока полетели в разные стороны, — попроси меня о том, что должен был сделать солидно раньше.
— Я идиот, да? — В серых глазах плясали весёлые искры.
— Ещё какой! — Восхищённо подтвердила Смерть. — Ладно уж, пошли, вас ждут к чаю.

Как сменилась обстановка, не заметил даже дьявол,  просто в какой-то момент подземная библиотека стала не слишком уютной залой готического замка. В камине жарко пылал огонь, на огромном круглом столе было накрыто к чаю а в тени от колонны притаился хозяин дома, впрочем, его выдавало позвякивание цепи. Девчонка в оборках, смешно стуча каблуками по каменным плитам, подбежала к старшему брату и потянула его за полу плаща, вытаскивая на свет.
— Вы мне надоели! — Топнула она ножкой, — миритесь уже. Я вернусь с чайником, чтоб были в норме. Оба!
И она убежала, хлопнув дверью.
— Она зажала нас в угол, — насмешливо произнёс дьявол, притягивая к себе Орлицу. — Я не держу на тебя зла, — древняя формула прощения легко сорвалась с губ. — Да я и не вправе. Позволь тебе представить...
— Орлица, — гулкий голос донёсся из-под согласно склонённого капюшона. — Я не держу на тебя зла, да я и не вправе, — продолжил он и махнул свободной рукой в сторону стола. — Будьте моими гостями сегодня, нам многое предстоит обсудить.
Дьявол отодвинул Орлице стул и сел сам, ожидая, пока Смерть принесёт чайник. Судьба отодвинул свою чашку, уложил фолииант на стол и раскрыл огромный том, символы на котором почти в точности повторяли глифы на артефактной книге Мелеоса. Он молча принялся вчитываться в содержимое страницы, а падший ангел положил руку на лежащую на столе ладонь Шаиры. Наконец вернулась Смерть, теперь уже в облике девушки без возраста, и молча поставила чайник на подставку. Некоторое время все молчали, давая Судьбе возможность осмыслить происходящее, наконец, он закрыл книгу и Смерть принялась разливать чай по чашкам.
— Вы пришли по адресу, — гулко сказал капюшон. Смерть скривилась от напыщенности брата, но смолчала. — Ангел вмешался туда, куда нельзя вмешиваться, его наказание буду определять я.
— В очередь, — желчно усмехнулся дьявол. — Сперва я хочу спросить с него за то, что он сделал с моей женщиной. Думаю, Шаира сама не откажется задать ему пару вопросов. Но для начала нужно понять, зачем он это сделал. Почему я? Чего испугался Отец? Я помню про неповиновение, ошибку творения и усмирение непокорных, так что эту часть можно опустить.
Судьба молчал дольше, чем хватало терпения падшего ангела. Пальцы на хрупкой ладони Орлицы больно сжались и даже Смерть подарила сочувствующий взгляд.
— Разум, — наконец произнёс Вечный. — Ты уравновешиваешь безоглядную доблесть одного и бесконечную гордыню другого. Не будь тебя, они рассорились бы очень быстро. Похоже, твой отец создал занятный парадокс.
— Что-то про всемогущесть, творение и непобедимое создание? — Уточнила Смерть. Капюшон Судьбы согласно качнулся. [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

18

Орлица вдруг поняла, что не чувствует обручального кольца. Она носила его целую вечность, тот тоненький тусклый обруч из золота, в чьей лаконичности таилось сдержанное очарование, но сейчас она не видела его; более того, жрица так и не смогла вспомнить, было ли оно при ней после карнавала, взорвавшегося визитом духов холода. Быть может, затерялось где-то в тёмном шёлке адского ложа или закатилось бликом посреди бумаг в кабинете Белиала?
Коснувшись кончиками пальцев своих губ, жрица лишь чуть задумчиво качнула головой, и глубокие глаза её озарились изнутри короткой вспышкой, пока она вплетала это знание в узор своих размышлений, чтобы было, к чему вернуться позже.
Значит, так тоже должно было случиться.
В замке у Судьбы сложно верить во что-то другое.

Несмотря на то, что дьявол сжал ей ладонь до того, что грозил переломать тонкие женские пальцы, Шаира не то, что не попыталась вырваться, но даже не пошевелилась. Обдав благодарной и мягкой улыбкой Смерть в ответ, она очень аккуратно поставила наполовину опустевшую чашку с чаем на фарфоровое блюдце и накрыла мужскую руку второй своей кистью. На изящном, по-птичьи тонком запястье снова обозначились едва заметные, в волос толщиною золотые прожилки; Орлица дуновением степного ветра, пропахшего полевыми цветами, нежно коснулась чужого разума, утешая его яростное нетерпение.
Он нравился ей и этим тоже — в любой мелочи таилась его злая, ослепляющая страсть. Не любящий ждать, не любящий уступать, не любящий не быть первым; боль же, на самом деле, не значила ничего — а порой даже придавала жизни большее очарование. На левой стороне тонкой белоснежной шеи жрицы всё ещё был различим отпечаток тяжёлой ладони.

Но теперь хранительнице тайн всех хотелось многое узнать.

В некотором замешательстве, притаившемся в её глазах, Эра глянула на павшего ангела, явно не в силах понять, можно ли просить слова себе или в присутствии сущностей подобного порядка лучше обернуться в мрамор вновь да предоставить им говорить друг с другом, но тут вдруг вмешалась Смерть. Она была наблюдательна, и, кажется, сейчас за крылатой гостьей следить ей было любопытно — она слишком разительно отличалась от тёмной, холодной мрачности двух мужчин в своём ослепительном жизненном свете.
— Ещё чаю? — Весело спросила бледная девушка в чёрных одеждах. — И спрашивай!
— Спасибо, — немного смущённо ответила женщина, на мгновение запахнувшись в крылья, потом обернулась ко второму Вечному. — Говоря о парадоксе… Дело в троице братьев и всемогуществе, которым они обладают, будучи заодно? Творец всё-таки создал то, что оказался не в силах затем поднять, когда его творение обрело возможность развиваться самостоятельно?
Капюшон вновь согласно дрогнул. Разговорчивость Судьбы была достойна отдельной оды, что уж; Шаире, впрочем, было не привыкать. Стремительно поведя ладонью, она раскрыла возникший на коленях блокнот и торопливо отметила что-то в переплетении символов. Кончик её металлической перьевой ручки двигался быстро, но очень ровно, оставляя тонкие, лёгкие черты.
Эта женщина всегда старалась быть аккуратной.
— Мой лорд, — и в её устах это прозвучало совершенно естественно, — счёл, что… Его пожелал убрать Отец, испугавшись собственных творений, которые могли бы забрать Его власть. Вывод старшего брата из уравнения действительно меняет очень многое; я не слишком хорошо помню Михаила, но Люцифера — достаточно, чтобы понимать, как вскоре между близнецами полетят перья, и тогда трону Господню точно ничего не будет угрожать — они будут слишком заняты друг другом, чтобы бороться с Отцом. Смерть Агриила разрушила бы равновесие в троице, схлестнув архангелов. Однако мне всё ещё не до конца понятна…
Валькирия запнулась.
— Роль, — подсказала Смерть.
— Нет, — жрица пристально посмотрела на свою ручку, куснула себя за нижнюю губу, — или да. Спасибо. Функция, пожалуй; функция мастера… Мелеоса в этом безумии. Я была его творением, потому что так вышло, но стала его оружием, ибо так захотел Яхве. Едва ли Он, разумеется, открыл Мелеосу истинность своих планов; зародить же в мастере желание уничтожить старшего из братьев не так и сложно… И тогда он вплёл в меня огонь. Но потом он стал смотреть в будущее и видеть его, и понял, какую чудовищную ошибку может совершить Творец, если уничтожит своего первого сына. Вселенная бы не устояла. Вырвать же огонь он попросту не смог, и всё осталось, как осталось.

Она замолчала, вертя перо меж пальцев.
— Мелеос уводил нас друг от друга, потому что боялся огня, который сам же придумал, Творец — потому что боялся своего сына. Но в событиях была ещё одна сила, которую я только сейчас, кажется, смогла понять, сила, обратная им. Столкнуть нас хотел ты?
Чёрный глубокий капюшон чуть приподнялся, но Орлице так и не удалось ничего за ним различить. Казалось, что мироздание само всматривается в её лицо; и женщина на какое-то мгновение ощутила себя удивительно беззащитной перед этим вниманием — древнее вечности, темнее черноты.
Тяжелее презрения.
Но она улыбнулась, крошечным солнцем вновь разбрызгав вокруг себя свет.

— Да, — наконец ответил Судьба.
И взял чашку с чаем в руку, что была свободна от фолианта.

+1

19

Тепло ладони Орлицы подействовало успокаивающе, как действовало до этого много раз. Почему он не замечал этого раньше, ещё с момента встречи в Иерусалиме, когда они пили вино, а она штопала ему плечо? Начало цикла? Пальцы разжались, а дьявол виновато посмотрел на Орлицу. Ответ Судьбы лишь подтвердил догадки и владыка преисподней но вопрос, который задала Орлица между двух чашек чая, был любопытным. Он знал ответ с того момента, как в разговор вмешалась Смерть, не знал он лишь причину. Протянув Вечной пустую чашку он благодарно кивнул, с любопытством и некоторой гордостью вслушиваясь в вязь слов, которые логической цепочкой предваряли вывод Шаиры. Кажется, даже Смерть затаила дыхание, ожидая ответа от брата. Тяжелое "да" упало в нарушаемую треском дров и Вечный уделил своё внимание восхитительно заваренному чаю, но дьявол не дал Судьбе расслабиться.
— Почему? — Спросил он, остро глядя на кузена. — Чем так важна наша встреча и почему сейчас?
Вечный нарочито медленно сделал глоток и так же медленно поставил чашку на блюдце. Смерть протянула падшему ангелу чашку, двумя пальчиками легко удерживая блюдечко. Бывший серафим не задумываясь перехватил блюдце и едва не расплескал горячий напиток, ощутив ледяные пальцы на своём запястье. Посмотрев на Вечную с удивлением, он увидел предостережение на бледном лице с ярко подведёнными глазами. Согласно склонив голову, он снова повернулся к Судьбе, выжидая, пока он ответит. После предостережения Смерти он не знал, готов ли услышать ответ, но совершенно точно знал, что должен. Словно издеваясь, Вечный потянулся за лимоном и опустил ломтик в чай. Дьявол замер, не двигаясь, словно кролик, загипнотизированный удавом. Наконец, Судьба заговорил и падший ангел едва слышно выдохнул.
— Потому что она давала тебе надежду каждый раз, когда ты её видел. — Он склонил голову набок и складки капюшона сместились. — Каждый раз, когда ты был на грани того, чтобы нарушить равновесие сам.
Дав падшему ангелу осмыслить эту истину, Вечный продолжил, неспешно потягивая чай и растягивая свою фразу до бесконечности.
— Ты живёшь в той части творения своего отца, — казалось, ему нравилось издеваться над дьяволом; дьявол, хоть и не был воплощением смирения, понял, что сейчас лучше держать себя в руках. Этот подвиг давался ему с трудом, лицо закаменело от напряжения, — которая была переделана в землю без надежды и света. Отчаяние поселилось там, а зло пустило корни везде. В тебе тоже.
— Даже так, — бархатный голос эхом отражался от сводов залы. Владыка преисподней поставил чашку на стол. — То есть, моя мысль о том, что у всей этой дряни, включая недавний временной парадокс, верна.
— Ты знаешь, что это так, — подтвердил Вечный. — И даже знаешь, кто.
Дьявол устало опустил голову на руки. Молчание повисшее в зале, было напряжённым, но не тревожащим. Каждый думал о чём-то своём.
— Ну хватит, — заговорила, наконец, Смерть. — Ты знал, что это вот Его "сделайте мне большой взрыв" будет сопровождаться потом "всё не правильно"! Давай будем честны, Он наворотил массу ошибок, разгребать которые оставил вам троим; на звание отца вселенной Его номинировать сложно, а с планированием и предвидением он не дружил никогда. Теперь у тебя есть возможность справиться с этим. У вас есть, — поправилась она, послав очень добрую улыбку Орлице.
— Нет, — отозвался дьявол. В первый раз за его долгую дружбу со Смертью, часто перемежающуюся флиртом, она не угадала, что происходит у него на сердце. — Не в Нём дело. Дело во мне.
Смерть приготовилась скорчить гримаску и высказать, что кто-то слишком много на себя берёт, но падший ангел сказал совсем не то, что она ожидала услышать.
— Ирония ситуации в том, что я — воплощённое зло, Диди. Но я раз за разом спасаю это блядское творение Отца, так может, пора перестать обманывать себя и признать, что это моя мультивселенная и это мой отец хочет уничтожить наше творение к чертям? Шаира помогла мне вспомнить, каким я был, наверное, стоит напомнить об этом всем оставшимся.
Он поднял голову и посмотрел на всех очень внимательно. И только Орлице было дано почувствовать, как что-то глубоко внутри тёмной как первородная тьма души выпрямилось, чтобы не сгибаться больше никогда.
— Две проблемы есть у нас сейчас, — дьявол очень быстро перешёл к делу, подтверждая свои слова. — Мелеос и Создатель. Подозреваю, что это — два звена одной цепи. Судьба, твои счёты с Мелеосом могут дать нам что-то конструктивное.
Капюшон качнулся.
— Нет. Но она может. — Худая рука указала на Орлицу. [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

20

Вот и всё; вот и все ответы разом. Вот и роль её в звучном, низком голосе Судьбы прозвучала — точно отпечаталась на первых скрижалях; вот и проскользнуло согласие Белиала в лёгком, усталом кивке. Допив свой напиток, уже изрядно остывший, но ещё не потерявший своего аромата, Орлица задумчиво встряхнула чашку, глядя, как несколько чаинок остались на донце, потом закрыла блокнот, привычно заложив исписанные страницы металлическим пером.
Молчание, прерывавшееся лишь треском дров в камине да лёгким перезвоном цепи на запястье Вечного, завораживало. В нём было что-то необыкновенно глубокое, спокойное; так бывает перед самым началом шторма, когда сама вселенная замирает в предчувствии неизвестности.
Женщина сильно откинулась на спинку стула, качнулась на двух задних ножках, закрыв глаза. Её точёное бледное лицо, запрокинутое к потолку, было бесконечно спокойным.
— Прошлое, — медленно произнесла она, прокатила это неприятное слово по языку, поморщилась от его горечи, но продолжила, ровно и спокойно; и каждое предложение падало на пол, точно обкатанный морем камушек. — Все дороги ведут в прошлое, Сэмюель, потому что всё то, что есть на руках у нас сейчас — это всё последствия творения и выбора там, ещё до начала времён. Я знаю, куда нам нужно теперь. Не думаю, что хочу видеть это место снова, но не похоже, чтобы у меня — у нас — был выбор. Я провела там очень много времени, зная, что Мелеос не оставит меня в покое, хотя я вроде бы сбежала от него. Может быть, надеясь, но не более того. Ведь кузница Катара всё ещё стоит в аду?

Кузница стояла. В глубине души жрица очень надеялась, что её прошлый дом сгинул посреди страниц истории, как сгинула в пустоте мастерская Мелеоса, как сгинул высокий и изящный танагарианский замок, устремлявшийся к небу, как тысячи раз сгинула уже она сама, растрепавшись меж страниц и затерявшись по полустанкам; но кузница стояла, нетронутая ни прошедшими эпохами, ни чужими руками. В ней никого так и не было; неведомо было жрице, что за силы сохранили это место, но использовать его явно никто не решился.
Огонь, который цвёл здесь, раздуваемый мехами, давно уже потух, и не было слышно ни ударов молота, ни женских песен. Всё ушло.
И даже замок, который сорвали тогда — перед казнью — с петель, валялся на пороге по-прежнему.
Стояла и Шаира, скрестив сильные бледные руки на талии и задумчиво глядя на дверь, не делая ни попытки приблизиться, ни попытки уйти; и лишь спустя долгие десять минут она шагнула вперёд, с печалью, притаившейся в глубине малахитовых глаз, коснувшись металлической ручки. Едва заметно вспыхнуло раскалённым отблеском — и тут же утихло; странно, но чары, проспавшие целую историю восхождения человечества, ожили, почуяв присутствие той, что когда-то оплетала ими свой дом.
— Пойдёшь со мной? — Негромко спросила она у дьявола, не оборачиваясь.
По прямой, точно копейное древко, спине невозможно было уловить, надеется ли жрица остаться одна наедине с собственной памятью или же, напротив, не желает даже смотреть в ту сторону. И, с силой надавив на створку, она вошла внутрь, лёгким выдохом на ладонь призвав себе крошечный пламенный сгусток.
Шарик света поднялся над её головою, разбрасывая тёплое свечение.

Но внутри всё равно было темно и — на удивление — холодно. Мёртвый и пустой горн; стеллажи с инструментами; столы с металлическими заготовками. Всё брошено наскоро, как будто хозяева ещё думали успеть вернуться.
Взгляд жрицы рассеянно скользил по обстановке, ничего не в силах выделить. Где-то притаилась подсказка, за которую она никак не могла зацепиться.

+1

21

Тишина стояла над проклятым местом, откуда с уходом жившего тут кузнеца, ушла и жизнь. Небольшое поселение опустело и не было попытки вернуть его к жизни. Зачем, если в Аду и без того полно места? Неприкаянные души дуновением ветерка проносились мимо Орлицы и своего повелителя, что-то печально стеная о своей участи. Тусклый свет адского светила давал красный оттенок всему, что было вокруг. Падший ангел не знал, что происходило здесь тогда, но опытный взгляд подмечал детали. Вот тут демоны владыки ступили на территорию кузни в первый раз, вот здесь кто-то обзавёлся ломом, которым сорвали замок. Сломанные перила — следствие попытки Катара сопротивляться, а перевёрнутая мебель, очевидно, попытка Эры защититься. Безуспешная.
Дьявол не торопил женщину, давая ей вернуться в прошлое, которое было болезненным. Он просто был с ней — на расстоянии тепла. Наконец, она решилась, шагнула вперёд и дьявол шагнул следом, не желая оставлять её наедине со своими мыслями. Внутрь входить, впрочем, не стал, молчаливой фигурой заслонив дверной проём. Жрица не понимала, с чего начать, а дьявол механически подмечал детали обстановки. Горн потушен; на наковальне ещё лежат щипцы; молот на полу, наверное им защищались; шлифовальная лента за миллиарды лет провисла, но колесо, судя по всему, ещё работало. Тихо поскрипывал пол, с потолка свисали какие-то странные ошмётки, которые, видимо, когда-то были сборами трав. Почему-то живо представилась Орлица, собирающая их под полной луной и развешивающая их на балках, что-то мурлыкая себе под нос. Что-то пряталось здесь, что-то близкое и в то же время неуловимое. Быть может, есть смысл спросить у прошлого?
Вздохнув, дьявол шагнул через порог и резким движением руки отправил сгусток пламени в горн. Огонь взревел, осветив помещение и весело затрещал, пожирая остатки дров.
— Что ты делала, когда за вами пришли? — Уточнил он деловито. — Где стояла, о чём говорили? Вспоминай, ты сегодня видела это. — Он понимал, что воспоминания, скорее всего, причинят ей боль, но ещё больше боли причинит бессмысленное копание в прошлом. Чем скорее они закончат здесь, тем скорее она сможет выкинуть ту часть своего прошлого, хотя бы на ту часть вечности, которую они вместе. — Где ты могла оставить подсказку себе самой, чтобы не было нужды долго прятать и возиться с тайниками?
Агент Господа, как иронично это звучало в адрес того, кто первым задумался о возможности шпионажа. Он внимательно смотрел на неё, ожидая ответа. Вот уж где он не ожидал использования этой своей стороны жизни и устраивания следственного эксперимента, так это дома, с женщиной, которую собственноручно отправил на смерть, а потом нагло увёл у собственного внука. Подойдя к горну, он тронул меха, подняв тучу пыли и развернулся, подняв молот. В кузне было просторно даже для него — Картер не сильно уступал ему в размерах. [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

22

Мягко крутанувшись на носочках, точно балерина, женщина шагнула к Белиалу, протянула руку и мягко прижала горячие пальцы к его губам, улыбнулась, остро, цепко всмотревшись в красивое лицо. Чёрный зрачок её пульсировал, расширяясь до размеров вселенной и тут же вновь сужаясь в остриё иглы. Увидев там, невыразимо далеко отсюда, как она умерла по его приказу, Орлица пережила колючий и горький удар в сердце — и тотчас же забыла об этом, и простила его так же, как прощала весь мир за любое зло.
И теперь измученная кузница была для неё лишь прошлым домом, который она не хотела видеть — потому что время его уже ушло, окончившись навсегда. Нельзя останавливаться, никогда нельзя.
— Помолчите, мой лорд. Мои дежавю работают не так, — шепнула она.
Рёв пламени приглушал мелодичный голос, но говорить громче здесь не хотелось.

Рассеянно теребя собственные волосы, Эра продолжала оглядываться, скользя взглядом по разбросанным инструментам, и её дивный взор становился всё более размытым, расфокусированным; она вновь обращалась к той части своей сущности, что не нуждалась в фактах и знаниях для того, чтобы делать правильный выбор. Внезапно что-то коснулось её внимания — лёгкое, едва уловимое; женщина повернулась, чтобы посмотреть на дьявола, отошедшего к горну.
Тот подобрал молот.
Огонь торжествующе взвыл.
— Ну конечно, — прошептала Орлица, — конечно. Горн. Это ведь очевидно.

Она снова закружилась в вихре белых крыльев, на этот раз, однако, в её стремительных движениях обозначилась совершенно ясная цель, лишённая хаотичного поиска правильного ответа. Силуэт замершего с молотом кузнеца ударил Эру наотмашь, прозвенел в памяти колокольным громом, и она ухватилась за нить, что была так очевидна, что спрятана оказалась на долгие, долгие тысячелетия. Остановившись у огромного стенда-стеллажа, занимавшего едва ли не три четверти стены кузницы, жрица пристально изучала заготовки клинков, висевшие в креплениях, и тихо что-то шептала — так тихо, что даже сама себя на слышала. Наконец рука её взмыла, сверкнул широкий наруч, отразив пламя горнила; воительница выхватила лёгкий, изящный даже в своём незавершённом виде клинок, висевший чуть левее центра — видно было, что делался он для женской руки.
Тогда крылатая дева ещё не была воительницей, тогда она ещё не была влюблена в войну, как её верная дочь и небесная вестница, но Катар настаивал: в Аду не выживет тот, кто в руках не умеет держать оружие, и ей не оставалось ничего, кроме как его послушать. Она тогда не любила сталь, не любила сражения; ей милее была музыка и ткацкий станок, но он был её мужем — она смирилась с его словами. Она училась владеть мечом и копьём, а суть целительницы становилась всё тише, как уходящее за горизонт вечернее солнце. Кого было лечить, если здесь не оставляют раненных.
Глубоко выдохнув, жрица замерла на мгновение — и решительно, коротко полоснула себя по запястью, щедро окропив клинок.

Держа его в низко опущенной руке, она стремительно шагнула к дьяволу; взмыл меч, покорно падая прямо в пламя.
Вскоре на наковальню легла пылающая полоса металла. На раскалённой поверхности кровь Орлицы была чистым солнечным светом, который, вопреки всяким физическим законам, не иссякал, пылая только ярче.
— Бей. Я не могу: нужна мужская рука, что держит молот.

+1

23

И он ударил, немного неловко из-за того постоянного и завораживающего движения Орлицы, которое стояло у него перед глазами. Она распаляла его одним своим присутствием, но нужно было ждать. Почему нужно было ждать? «Мой лорд», — кажется именно это обращение раньше его так раздражало, но теперь всё изменилось.
Тяжёлый молот упал точно на раскалённый меч, едва его не испортив. Созданный мыслителем, магом и воином, дьявол не обучался более никакому ремеслу, сочтя, что лучше он будет работать с чем есть. Искры, высеченные его ударом, закружились в каком-то странном, не лишённом порядка движении. Наконец, найдя кровь, что светилась ярче металла, искры одна за другой потянулись к поверхности, словно она была магнитом. Каждая распаляла сияние ещё больше, но не достаточно, чтобы что-то произошло.
И дьявол ударил снова, вкладывая в удар всё нетерпение и ярость, что жили с ним веками. Золотой луч сорвался с клинка и ударил прямо в пылающий горн. Как завороженный, падший ангел наблюдал за появлением ларца, окованного сталью прямо в огне. Пристроив молот с остывающим клинком, который тускнел, не получив должной закалки, владыка преисподней шагнул к огню и опустил руки прямо в него. Рукава кителя моментально сгорели, обнажив сильные руки и к ним огонь стал ластиться, как котёнок. Ласково пробежав пальцами по языкам пламени пальцами, дьявол подхватил ларец. Со стуком опустив его на наковальню, рядом с остывающим клинком, он поднял пылающий взгляд на Орлицу. Взявшись за навесной замок, он сорвал его, распахнул крышку и лишь тогда отвёл взгляд.
Ларец содержал странный набор вещей. Пара свитков: один из которых был хорошо знаком владыке преисподней — именно им когда-то Эра купила у Лучезарного возможность уйти с ними; и второй, с чертежом, по узорам которого можно было догадаться, что эта дрянь меняет реальность для всех в ней находящихся. Прототип, не заряженный магией, лежал здесь же. Не особенно задумываясь над тем, нужно ли это всё Орлице, дьявол отправил всё это в огонь. Бумаги были не важны, а артефакт опасен. Пламя вспыхнуло ещё жарче, сжигая даже выполненный с филигранной точностью механизм.
Склянка с кровью показалась падшему ангелу манной небесной, не требовалось уточнять у Орлицы, чья она, но на всякий случай дьявол всё же спросил:
— Это Мелеоса? Как ты умудрилась её достать?

Последним из недр ларца на свет появился венец очень простой  ковки, но металл был своеобразным, с красноватым оттенком, словно закалялся на крови. Так и было: ад не богат на воду и водные ресурсы, владыкам она ни к чему, а младшие иерархи привыкли обходиться чем есть. Поэтому, два первых изделия, которые были заказаны Катару, закалялись в крови жертв войны с Серебряным Градом. Владыки обеспечили кузнеца не скупясь, а если их кровь примешалась к той, что служила для закалки, что ж, тем крепче будут узы. Считалось, что короны владык ада — единственные в своём роде, но выяснилось, что Катар сделал ещё одну, женскую, используя драгоценный ресурс. Ярость вспыхнула в мозгу дьявола, но разлетелась тысячей осколков, как только он увидел выражение лица Орлицы. Он понял и зачем этот венец и что с ним делать. Тряхнув головой, отчего тёмные волосы рассыпались по плечам, он призвал свою корону. Мгновение он медлил, сравнивая две работы одного мастера, но потом отложил в сторону женский венец, надевая свою корону. Она должна была странно смотреться с военной формой, но диссонанса не было. Владыка ада приблизился к Шаире, не оставляя ей пространства для манёвра, его жар, удерживаемый волей, сводил с ума. На пламенеющие волосы жрицы опустился венец, а дьявол преклонил колено.
— Моя леди, — выдохнул он, лукаво глядя на женщину снизу вверх. — Я не смел и мечтать... [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

24

Как тебя короновал,
Как душу цветущую
Любовью выжег... ©

Жестом попросив у дьявола разрешения, жрица осторожно взяла прозрачную бутыль и посмотрела сквозь неё на свет. Услужливая память — рыжие рыбки в глубоком бассейне, что был больше не скрыт льдом от её собственного взгляда, — подкинула короткое, резкое видение, как ангельская Галатея в складках белоснежного платья бережно прячет бутыль тонкой работы. Мастер так и не понял, должно быть, будучи вечно увлечён какими-то своими идеями, что в едва ожившем его создании впервые прорезалось женское коварство, и отзвук того события тонкой нитью протянулся сквозь полотно прошлого.
Она вновь бережно положила сосуд в наполовину опустевший сундук. Его предстояло забрать, но сейчас Шаире было интересно, что ещё она оставила себе вестью из тьмы веков.
— Да, Мелеоса, — кивнула женщина, глядя на то, как внутри изящного флакона переливаются в отсветах пламени искры. — Я спрятала её ещё в Эдеме, когда Михаил даровал мне душу. До этого она и венец… Венец из символов, ты помнишь, ты тоже ведь его видел; до этого они всегда были со мной, и они, как я могу догадываться, поддерживали во мне жизнь. Я не была по-настоящему живой, без крови мастера мне суждено было бы обратиться обратно в мрамор. А эту я утаила… Сказала мастеру, что она испарилась во время того таинства, и отдала пустой флакон. Тогда я не знала, зачем, но я прятала её до последнего. Может быть, затем, чтобы найти её спустя столько времени здесь?

Однако следом мужчина достал тонкий венец, изящный и лёгкий, своей холодной сдержанностью напоминавший более лаконичность великолепного меча, чем украшение — символ той жёсткой власти, которую железной рукой и безмерной яростью отмеряли в аду павшие братья. Воительница совершенно забыла об этой диадеме, даже не помнила, почему решила спрятать и её тоже — конечно, владыки содрали бы с них обоих кожу живьём, если бы узнали о том, что мастеровой сковал ещё одну корону, которая никому не принадлежала, но к тому времени ни Эре, ни Катару не было бы до этого никакого дела, ибо они оба уже были мертвы.
Голос её упал до почти неразличимого в треске сгорающих угольев шёпота, пока она смотрела на то, как Белиал сравнивает короны:
— Её никто так никогда и не надевал. Ни примерить, ни разбить у меня не хватило сил.

Орлица сделала неловкое, неуверенное движение назад, словно пытаясь ускользнуть от дьявола, но он зажал её между собственным жаром и полыхающим адским пламенем горном, и жрице ничего не оставалось, кроме как замереть, глядя на него широко распахнутыми глазами и даже, кажется, вовсе перестав дышать.
Не шелохнулась она и тогда, когда тяжёлые руки короновали её, в диковинную раскалённую медь волос вплетя вечно холодный металл.
И лишь только когда павший ангел склонился пред нею, Орлица выдохнула, изумлённо и немного недоверчиво глядя на мужчину.
— Встаньте, мой лорд, не к лицу Вам предо мной преклонять колено, — тихо, но очень твёрдо произнесла крылатая валькирия, подавая дьяволу обе свои руки. — Встаньте.

Невесомый, бесшумный шаг; жрица оказалась совсем рядом, невыносимо близко, и теперь уже её сияющее, мягкое тепло будоражило Белиала, смешиваясь с его жаром. Она снова перестала понимать, где и чьи чувства, ибо они смешались в одну пряную, сумасшедшую волну, затопившую её разум всепоглощающим желанием. В волосах, уподобившихся сейчас яростному костру, тускло блистала корона, в чьей простоте линий таилось скупой рукой отмеренное совершенство.
И с кольчугой да плотной военной курткой этот венец, казалось, тоже должен был быть чужеродным; но как павшему ангелу не было нужды носить кровавый плащ, чтобы всюду оставаться владыкой, так и эта женщина была обжигающе прекрасна в своей искренности, во что бы не облачено было её тело — в доспехи или в белые цветы.

Он был высок, намного выше её, и Орлица, не задумываясь, распахнула крылья, потянулась вверх, запуская горячие пальцы в густой тёмный волос, что на ощупь был подобен шёлку. Ей сейчас на весь остальной мир было плевать, пусть даже он хоть сию минуту рассыпался бы в пепел и воспоминания; жадно, как странник после целого дня пути припадает к свежей родниковой воде, жрица целовала дьявола, облачив его в свою страсть, и ни одно вино не сравнить было с хмелем, что таился в его запахе — и горечи губ.
Опомниться, прижавшись к чужому телу, ей удалось с большим трудом.
— Кажется, отсюда нам пора уходить, — задумчиво протянула Эра, скользнув прощальным взглядом по кузнице, и вновь дымкой ночного тумана промелькнуло между её слов лукавое обещание.

+1

25

… передо мною бездна
И я стою у края.

Женское коварство, дьявол готов был боготворить этот порок сейчас. Кровь свихнувшегося артефактора могла вывести их на кукловода, дёргающего за ниточки Судьбы, повергая и Вечного и творцов мультивселенной в изумление и ярость. Уже за одно это он был готов носить Орлицу на руках, но было ещё кое что: ирония в его словах была лишь ширмой для огромного количества страстей, которые владели дьяволом. Пожар, зажатый в тиски несгибаемой воли, пылал, выжигая его до тла и вновь возрождая из пепла, настолько его изумила простота собственной мысли и собственного решения. Казалось, не было ничего яснее и очевиднее того, что он сделал. Поднимаясь с колен, он пожирал взглядом женщину и понимал, что всё закончилось как должно.
— Нет, — шепнул он, прежде, чем утонуть в её глазах, окунувшись в бесконечный свет, — только это правильно.
Он хотел остаться здесь, он хотел владеть этой женщиной всегда, её поцелуй сводил с ума и бодрил, но нужно было довести начатое до конца. Согласно кивнув, он потянул женщину за собой, вытащив её из кузни. Сейчас он совершенно забыл о том, что нужно таиться, особенно от Отца, настолько необходимым ему представлялось то, что он должен был сделать. Оглушительно свистнув, он застыл, глядя в бескрайнюю пустоту ада и скоро послышался топот копыт. Уже знакомый красавец шайр тёмно-игреневой масти с белоснежной гривой подлетел к своему хозяину и тот взлетел в седло, помогая Орлице устроиться сзади. Её близость была сладчайшей из пыток, держать себя в узде было сложнее, чем казалось, поэтому он гнал коня как бешенного, пока на горизонте не показалась скала с замком, над которым вился траурный флаг. Дьявол знал, что его дом сейчас не пуст, что вассалы дерутся за попытку занять трон и мимолётный интерес тронул его разум, разгорячённый присутствием Шаиры в непосредственной близости. Он прогнал мысль прочь, понимая, что кто бы сейчас не был на троне, ему крупно не повезло. Осадив коня перед воротами замка, он жестом распахнул их, заставляя привратников отшатнуться.
— Владыка вернулся, — икнул кто-то и заткнулся, завороженно глядя на спутницу дьявола.
Входные врата в парадную залу постигла та же участь и, кажется, какой-то мелкой сановней швали повезло меньше — кованные двери были тяжёлыми, а убраться с траектории их открытия места не хватало. Дьявол замер на пороге, вглядываясь в отвратительные и прекрасные лица демонов и падших ангелов, желающих приобщиться к исторической вехе ада — гибели наследника трона Люцифера. Грохот дверей оборвал какой-то разговор на середине и тишина, подобная той, которую они с Орлицей ощущали кожей в проклятом месте, повисла в мутном воздухе. На другом конце зала кто-то спешил убраться с трона и дьявол запомнил, кто это был, предоставив счастливцу жить ещё непродолжительный отрезок времени. Он шагнул вперёд, ведя Шаиру за руку и путь до трона расчистился, пропуская их сквозь коридор подданных. Ужас, плеснувшийся в воздухе сменился благоговением и там, где они проходили, существа всех мастей опускались на колени, а вслед летел шепоток "герцогиня"!
Он не стал усаживать её на трон — для её крыльев там не было места, остановился на пару ступенек ниже, чтобы компенсировать разницу в росте. Легкий шёпот взорвался ликованием: те твари, которые были готовы разломать трон, приветствовали повелителя и… повелительницу? Завораживающий шёпот жарким огнём ожёг шею жрицы.
— Они не вспомнят, что видели нас, моя леди. Быть может, потом. — Он сдул рыжую прядку, коснувшуюся её щеки и продолжил. — Люцифер подарил своей жене свою власть, в ответ она оставила ему шрам через всё лицо. Ты подарила мне себя, а я… Я отдаю в твои руки своё творение и свой дом. Ты хозяйка здесь. Это тоже твоё, — помедлив, он сделал повелительный жест рукой и твари потянулись к выходу, бурно обсуждая то, что забудут едва выйдут за ворота герцогского замка. В развёрнутой ладони блеснуло кольцо, то самое, которое она потеряла в покоях Белиала в замке. Он замолчал, ожидая ответа, болезненно боясь услышать его. [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

26

Могла ли женщина, пять дней назад ещё бывшая Шаирой Сандерс-Холл, представить, что будет стоять на ступенях адского трона перед лицом владыки преисподней, облачённая в кольчугу — и в чистый свет, и смотреть на беснующихся павших ангелов, на демонов, на толпу, что ревела, не понимая, как вышло так, что их повелитель вернулся, и вернулся не один? Едва ли. Та она, что осталась в прошлом, растворившись в четырёх с половиной тысячелетиях бесконечного вращения колеса Сансары, не думала ни о чём, ибо ей было не нужно; и едва ли готова была тогда признать, что вообще заслужила чьей-то любви.
Но вот теперь женщина, что была Эрой, творением Мелеоса — и творением Михаила в равной степени, стояла перед лицом Белиала, распахнув белоснежные, точно облака в полуденном солнце, крыла, и смотрела на него неотрывно — как смотрел он на неё. И на то, что происходит вокруг, ей было плевать, потому что на самом деле сейчас и здесь было важно только это — только его бархатный голос и тьма, притаившаяся в зрачках стальных его глаз, что окутала её мягчайшим плащом. Во мраке том она утонула, сгорела мотыльком в пламени свечи — и воскресла, чтобы никогда более не быть прежней.
Резкий взмах руки владыки отправил тварей прочь, и они бежали, не задумавшись ни о чём, потому что ярость была в его движениях, ярость, перед которой не выстоять было никому; а жрица всё молчала, молчала, не зная, что ответить — ведь разве в праве она была принимать от него такие дары? Разве в праве она была видеть его в кузнице, преклонившим пред ней колено?
Разве она могла дать в ответ ему хотя бы что-то, кроме себя самой?
Тусклый блеск венца на голове её становился ярче.

И она, заглянув в огонь, что пожирал её естество, огонь, что был отражением его пламени, поняла, что нет смысла пытаться думать. Прошлое сгорело сегодня, прошлое закончилось навсегда; и здесь и сейчас не было больше Шаиры Холл, ибо была она мертва отныне и навсегда; а была дьяволом самим коронованная Эра — и ей было решать, что будет дальше.
Но ей не требовалось размышлять об этом, ибо ответ этот она знала наперёд.
Ведь к нему она шла бескрайнюю вечность.
— Это величайший дар, мой лорд. Вы в самом деле думаете, что после того, как Вы подарили мне душу, жизнь и свободу от моего безумного мастера, Вы ещё что-то должны? Из меня дурной правитель, — дева битв ослепительно, чувственно улыбнулась, взмахнув тонкой рукой, — и я, принимая дар Ваш в руки свои, попрошу Вас о том, чтобы никогда не остаться в этих владениях одной. Владейте троном, как Вы владели им всегда, ведь он Ваш — а я буду с Вами. И я буду счастлива тому.
Орлица взяла потерянное кольцо левой рукой, подняла его — и оно замерло над её раскрытой ладонью, не в силах опуститься на мраморную кожу, медленно вращаясь и становясь всё более тусклым. Темнота, притаившаяся в углах тронного зала, жадно пожирала блеск полированного металла, истончившегося за тысячелетия, что дочь богов носила его меткой чужого желания.
Чуждой воли, которой сегодня пришёл конец.
— А это…
И она с силой сжала пальцы, сминая украшение, точно бумажного журавлика, сложенного из салфетки.
Золотой песок осыпался к ногам адского герцога, мгновенно впитавшись в чёрные плиты ступеней, что вели к его трону. Женщина с волосами из лесного пожара, в которых жарко и жадно пылала закалённая на крови корона, всё смотрела на дьявола, и в чеканном её лице читалось нечто, лежащее за пределами страсти, какой бы огненной она не была. Свет от света, дыхание солнца, она была влюблена в его тьму, влюблена настолько, что ни для одной иной эмоции не оставалось более места.
И Эра наслаждалась этим безумным, всеобъемлющим чувством. Глаза, столь зелёные, что не могли быть настоящими, человеческими, сверкали драгоценными камнями, и она жадно вдыхала холодный воздух, смешанный с дурманящим ароматом чужой кожи.
— А этого, лорд мой, нет более. Я пятнадцать миллиардов лет шла по пути, который начертал мне мастер, и теперь — я свободна от его цепей и его руки, свободна — благодаря Вам.

Она подалась чуть ближе, и огромные крылья мягко вздрогнули, когда жрица напрягла их едва уловимо, стараясь удержаться ровно — но всё же, не вытерпев, упала в руки Белиала, обнимая его и имея сейчас редкую возможность заглянуть в идеальные его черты, не запрокинув головы. Тёмные волосы оттеняли его бледную кожу, делая черты ярче, и в их хищной, злой резкости жрица видела совершенство, и любовалась им вновь, неприкрыто и отчаянно, желая запомнить навсегда.
— И твоей мне быть отныне, если пожелаешь взять, — шепнула она, — потому что никого другого я не хочу.

+1

27

Ответ заставил его задохнуться — он боялся его и ждал всей тёмной душой, и теперь, услышав, не смог поверить. Миллиарды лет пустоты и боли остались где-то позади, было лишь обжигающее в своей ослепительности сияние, которое испепеляло не хуже его ярости. Её голос был как звонкий колокольчик, что помогает найти дорогу в тумане, когда кажется, что дороги не найти; как меч, рассекающий боль; он и не знал, как он мог не знать и всё-таки жить долгие миллиарды лет? Нет, не мог, потому что до этого его не существовало, не было, просто не было, он появился только теперь, когда женщина с тициановскими волосами дала свой ответ. Это было волшебством, которое делало его беспомощным, но он ощущал, что может сотворить ещё не одну мультивселенную, лишь бы всё, что она сказала, ему не пригрезилось.
— Ты полагаешь, что мне есть дело до того, какой из тебя правитель? — Он усмехнулся и невесомо коснулся её губ, теперь сам ослеплённый и не особенно понимающий, что происходит. — Хороших правителей я могу найти по своим владениям сколько угодно, вспомни любое великое имя и ты наверняка найдёшь его в аду. В моём распоряжении лучшие, но ни один из них не подходит для того, чтобы стать моей герцогиней. — Дьявол до сих пор не верил в то, что только что произошло: Орлица не только приняла его предложение, но и отказалась от прошлой жизни, избавившись от обручального кольца, принадлежавшего ей на протяжении тысячелетий. Полное и безоговорочное согласие на оставшуюся вечность. Это было настолько невероятно, что оглушало.
В их семье брак был весьма странной вещью, как узаконить отношения, если единственная вышестоящая инстанция числится среди мёртвых, а сам ты — творец всего, что только возможно вообразить и даже немного сверх того? Люцифер выкрутился из этого весьма своеобразно, но первый из павших был более старомоден в подобных вопросах. В серых глазах появилось какое-то совершенно незнакомое выражение, совершенно не вяжущееся с его хищным лицом. Улыбка вышла очень тёплой и очень человеческой. Или это люди унаследовали её у своего творца?
—  Поскольку отца, чтобы засвидетельствовать твоё грехопадение, нету, будем считать, что его засвидетельствовал я. — Он шептал, не очень сознавая, что говорит, ещё не успев опомниться от осознания того, что это не сон. Было не важно, что говорить, потому что всё, что необходимо, уже было сказано, остальное находилось настолько по ту сторону слов, что не говорить было невозможно. Запредельные, ослепительные, испепеляющие ощущения, избавленные от лжи и недомолвок владели им — и это было восхитительно. Он говорил, что-то ещё — и собственный шёпот казался ему сокрушающим стены криком. Его воля, разум и чувства в первый раз пришли в согласие и взмыли ввысь, и он отдался на их милость. С тем же успехом он мог бы лгать словами, но они не были бы помехой тому, что испытывал падший ангел — и он разделил это со своей женщиной… Нет, с женой.
— Я — отвратительный супруг, моя леди. — Он старался говорить спокойно, но получалось не очень. — Меня часто нет дома, я ввязываюсь в сомнительные авантюры, постоянно разнимаю свары вассалов и трачу баснословные деньги на дорогие игрушки, но я могу обещать одно: я не оставлю тебя.
Слова, которые он говорил после, были далеки от целомудренных клятв, обстановка тронной залы сменилась личной спальней лорда — и не было в ней места для высоких материй, всё поглотило созидающее пламя, дарующее жизнь чему-то новому, которого мультивселенная доселе не видела. А потом наступило утро, застав обоих спящими в тишине покоев.
Где-то далеко, в кузне, падший ангел с драгоценными камнями вместо глаз тяжело смотрел на остывающий горн, понимая, что безнадёжно опоздал. В этот момент его проигрыш стал для него очевидным. [AVA]http://s2.uploads.ru/FyxiQ.jpg[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/bdLIB.gif[/SGN]

+1

28

Никогда — никогда! — за жизнь, которую было почти невозможно объять и упомнить, за жизнь, полную надежды и вечной горечи, Эра не была счастлива настолько, как сейчас, в объятиях темнейшего из владык. Она не понимала до конца его слов, которые ускользали от разгорячённого, измученного усталостью  — но более его жаром разума, однако жрица слышала, ощущала всей собой ту сверкающую искренность, что звенела в павшем ангеле, и этого ей было достаточно.
Сбросив ненужный груз своего прошлого, женщина была оплавлено пьяна настоящим; она не могла раньше представить, не могла даже в самой глубине души мечтать о том, чтобы всё, случившееся с нею сейчас, было явью. Свет, живший в ней, чистейший свет воспылал с силой, о которой даже сама воительница никогда не догадывалась; он смыл собою любые сомнения, он выжег всё лишнее, оставив её обнажённым комком нервов, в котором осталось лишь желание быть.
Быть — с ним, принадлежа ему всем своим существом.
"Я не оставлю тебя."
Не было, не существовало слов, значивших для этой женщины больше, и не было ни одного другого мужчины, которому бы она могла поверить столь безоговорочно. Чувствуя щекочущее дыхание на собственных губах и прямо, безотрывно смотря в серые льдины дьяволовых глаз, она понимала, что готова пасть для него ещё тысячу раз, не сомневаясь ни на миг. Белиал дал ей больше, чем она могла помыслить возможным; чувства, что жили прежде в самой глубине её сердца, не ведая выхода наружу, взорвались ослепительною вспышкой, они захлестнули валькирию с головой.

Она любила его. Любила, как не могла любить прежде, любила без тени сомнений, любила всей собой — потому что на ней больше не было выжженного рукой сумасшедшего артефактора клейма, что обрёк её на существование в полу-иллюзорном мире. Дьявол сделал её настоящей, вырвав из души оплётшие золотой свет узловатые корни чужих желаний — и Эра отплатила ему, как умела, отдав всё, что было в ней, ему, к его тёмной страсти примешав своего живительного пламени.
Она отдавала ему душу и сердце, отдавала без утайки само её существо, распахнувшись навстречу его мраку.
Путь в миллиарды лет, что наконец закончился.
— Я не оставлю тебя, — ответила жрица.
За миг до того, как губы герцога и коронованной им герцогини вновь встретились, и слова рассыпались в пепел.

И тогда весь мир сгинул в огне — в его огне, который жрица так жаждала разделить с ним.
И ни до чего иного, кроме друг друга, им не осталось дела.

Наутро она вновь безоглядно любовалась своим супругом.

***

Потянувшись, как кошка, Эра выдохнула и снова откинулась на спинку кресла, разметав по его обивке медные волосы. Она снова сидела в кабинете, подтянув ноги под себя, и на её коленях снова лежал блокнот с расписанными аккуратным округлым почерком страницами, заложенный металлическим пером. Скорее всего, этой позе было суждено надолго стать излюбленным времяпровождением у жрицы на немалый срок; разница с прошлым утром состояла лишь в том, что сейчас на полу стояла полупустая белая чашка с кофе, про которую она, увлёкшись какими-то символами, благополучно забыла.
Часть записок была переклеена, ещё несколько — добавлены, пришпилены булавками с крупными синими головками; ответы Судьбы позволили упорядочить хотя бы ту часть, которая касалась весьма странных взаимоотношений Яхве с Его собственными детьми. Чем дольше Орлица вглядывалась в эту схему, тем более соглашалась, что корень зла лежит где-то здесь; в предназначении братьев, от которого они отказались.
— Милорд, — окликнула женщина дьявола наконец, отложила свои записи и, гибко свернувшись на сиденье, мягко прошелестела перьями, подхватывая чашку, — я всё думаю о том, что происходящее существенно завязано на вас троих. Кажется, ни один из сыновей Творца не выполнил те ожидания, что Он на вас накладывал; вы все пошли совершенно отличными от Его задумок дорогами — и Он, как подтвердил Судьба, боится вас. Смерть права, назвать его отцом тысячелетия несколько проблематично… Хотя, пожалуй, это общая проблема всего Серебряного Града. Но сейчас вас не трое — вас двое, и я не исключаю, что это тоже вносит свою лепту в безумие, творящееся в метавселенной, ведь равновесие между вами неполно. Расскажи, что случилось с Михаилом?
Возбуждённый блеск её глаз лучше всяких слов говорил о том, насколько она увлечена и насколько, всем своим существом отдавшись этой загадке, жаждет помочь с тем, чтобы найти верное от неё решение.

+1

29

Было не странно проснуться в постели с женщиной: не так редко случались в жизни дьявола любовницы, но ни одна из них не смогла бы выдержать всю ту страсть, которая горела в нём дольше, чем существовали люди. И дело не в том, что он не нуждался в сне: изредка он позволял себе и такой отдых. Дело было в том, что он проснулся опустошённый, но абсолютно счастливый, от пристального взгляда жены. Даже проживая смертные жизни, как того требовал Отец, дьявол не имел возможности окунуться в это фантастическое ощущение.
Падший ангел уничтожал ужетретью чашку кофе, в то время, как Орлица не добила и первой, намертво зависнув перед доской улик. Он солгал бы, если бы сказал, что не увлечён загадкой — она занимала почти всё его естество, безуспешно пытаясь соперничать с женой.
— Похоже, ты права, миледи, — он сидел рядом, раз за разом переходя по линиям, связывающим листы бумаги. Синих было подавляющее большинство, что раньше казалось ему просто логичным, учитывая завязанность семьи в делах мультивселенной, но теперь, когда Судьба ответил на вопросы без обычных для него увёрток, становилось понятнее многое, если не всё. По крайней мере, часть семейной истории обретала смысл.
— Михаил мёртв, — ответил он жене, старательно избегая физического контакта с ней. Каждое прикосновение заставляло его желать эту женщину, уводило от необходимости решения проблем, а решать их требовалось очень быстро: они потеряли время, потратив его на решение личных проблем. И дьявол был готов потерять ещё столько же, но рассудок твердил, что нельзя. — Люцифер использовал его во время Рагнарёка, после того, как Михаил пал. Смерть была на Игдрассиле, поэтому я даже затруднюсь сказать, куда делась его душа потом. Тварь, пришедшая на место Яхве недавно, воскресила тело брата, но с душой возникли сложности, поэтому Лучезарный воспользовался Тёмным клинком, чтобы отправить Михаила в ничто. Так что теперь у нас нет ни души, ни тела. И если поиски души можно начать с Асгарда, то где искать его тело, я не имею ни малейшего представления. Люцифер тоже.
Он усмехнулся, припомнив, как Утренняя Звезда и Арабелла в красках рассказывали про эпичный бой, результатом которого стало селфи с ублюдком Люцифера и поражение Идзанами.
— Ирония ситуации в том, что в Асгард мне путь закрыт. Я спас от их загребущих рук одну насмерть перепуганную девчонку, с помощью которой они хотели уничтожить моё творение и перестроить всё на свой лад. — Он усмехнулся, вспоминая свой страх испортить замысел Отца, которого не было, а следом — головную боль, которую он приобрёл с этой девчонкой в настоящем. — А потом асы попытались захватить опустевший ад, воспользовавшись Думой, который был под контролем той твари. Я это отметил, вот оно.
Дьявол снял бумажку, где размашистым почерком была написана почти вся история, которая произошла в аду. Отдав её жене, он отошёл налить ещё кофе себе и разбавить остывший напиток в чашке, которая стояла на полу. Его собственный блокнот остался лежать рядом с крылатой, заложенный крикливо дорогим пером. Шаира определённо была права, начать стоило с Михаила, хотя бы для того, чтобы дать Гавриилу возможность выправить напряжённую ситуацию в Эдеме, не отвлекаясь на бюрократические проблемы и не подменяя Яхве там, где не успел старший брат.

+1

30

Уперев одну руку в подлокотник, женщина медленно накручивала прядь длинных медных волос на палец, внимательно слушая бархатный, манящий голос павшего ангела. Усилием воли, буквально заставив себя вслушиваться в слова, а не в интонации, Эра наконец ощутила себя достаточно спокойной для того, чтобы отдаться кружащемуся вихрю проблем и вопросов немного более, чем мужу. В конце концов, впереди у них отныне была вечность — успеется ещё наслушаться его всласть о чём-то более приятном, чем о Творце и его радостном безумии, которое почему-то именовалось "божественным замыслом".
И только для того, чтобы эта вечность не обернулась в прах по причинам того, что Бог категорически не дружил со здравым смыслом, Орлица была готова сделать что угодно. И ещё немного больше, потому что грани "невозможного" для неё более не существовало.

По мягким локонам герцогини скользили лёгкие искорки возбуждения и охотничьего азарта.
— Ваши нежные семейные отношения никогда не перестанут меня изумлять, — с некоторым даже восхищением произнесла женщина, по достоинству оценив краткую и, как она подозревала, очень щадящую её хрупкое душевное равновесие обзорную экскурсию в историю падения и гибели архангела. — А кто-нибудь говорил Люциферу, что иногда перед размахиванием мечом полезно предположить последствия? Мне кажется, ему не помешало бы проникнуться этой мыслью.

Шаира благодарно улыбнулась, когда супруг долил ей кофе, поставила чашку на подлокотник кресла, аккуратно придерживая белое блюдце, задумчиво качнула её, наблюдая за тем, как на тёмной поверхности напитка отблёскивает зажжённая лампа. Языческие боги; надо же, как причудливо тасуется колода. Пожалуй, меньше всего в этой истории она ожидала встретить кого-то из своего обширного языческого круга семьи — а встретился ей целый пантеон.
Причём норманнские боги на досуге не зря любили помахать топором: вести с ними дела цивилизованно было, мягко говоря, весьма проблематичным занятием. Хуже были только пантеоны мезоамериканцев, крепко поехавшие на идее кровавых жертвоприношений ради самих кровавых жертвоприношений.
Но редкостно на руку её мужу сейчас было родство Эры с древними богами: и дева битв, не удержавшись, одарила его пронзительным, лукавым взглядом из-под тёмных ресниц, который опалял воображение жгучим, сияющим желанием; и почти тут же она отвернулась вновь, опустила глаза, притянув к себе блокнот.
— Полторы тысячи лет назад я была валькирией по имени Хервёр Альвис. Прожила девять лет с Вёлундом, под которого меня благополучно подложил Один, — выдохнув это, воительница чуть заметно поморщилась, — ну ладно, Всеотец имел относительное право распоряжаться нашими жизнями, мы ему всё-таки дочерями приходились, а Вёлунд был не более мудаком, чем он бывал обычно; но теперь Один мне крупно должен за всё время моей службы, потому что плату девы битв я отдала с лихвою. Проблему с Асгардом я тебе решу. Валькирии приходятся мне пусть названными, но сёстрами; и как это водится в северной традиции, отличаются редкостно вменяемым нравом по сравнению с их доблестными мужами. Если душа Михаила в самом деле где-то там — или в одном из оставшихся Восьми миров, то я её тебе достану, если нет — то хотя бы найду путь, который может к ней привести. Что делать с телом… Не знаю — пока. Нужно подумать ещё.

Жрица поднялась на ноги из кресла, запахнула на груди плащ, который служил ей единственным облачением, и подошла к доске почти вплотную, немного нервно покусывая нижнюю губу. Глаза её вновь подёрнулись едва заметной золотистой дымкой вмешательства в скрытую, неявную часть бытия, где не было внятных ответов, а были лишь сложные, перепутанные и перемешанные по тысяче раз осколки чувств и чужие следы.
Обратный конец металлической ручки, которую женщина вертела в руках, резко ткнулся почти в середину огромного полотна с коротким сухим звуком. Эра напряжённо прищурилась.
— Вот что. Меня очень беспокоит связь между Мелеосом и Яхве. Она есть, она должна быть, её просто не может не быть, но я её не вижу, — пожаловалась она, не оборачиваясь к Белиалу, и в её голосе звякнула неподдельная обида на себя саму, — как будто что-то ускользает, что-то, до крайности очевидное. Смотри, как странно: Мелеос возникает по всей этой истории раз за разом, но при этом он то и дело совершает поступки, противоречащие друг другу. Я бы списала это на его сумасшествие… Но он как будто на самом деле преследует две совершенно противоположных цели, при этом не в силах определиться, какая же более стоящая. Может, в добавок к точно наличествующей шизофрении у него ещё и субличностей несколько?

+1


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » Forest of the dead [Hawkgirl, Devil]