Дата в игре: июнь - август 2020       Рейтинг: 18+       Система: эпизодическая

влог форума

» На форуме стартовала новая акция - упрощённый приём , а также следите внимательно за новостями и анонсами. Вас ждёт что-то интересненькое!


» Администрация проекта поздравляет вас с днём Святого Валентина и желает взаимной любви, даже если это любовь к приключениям. Особенно если это любовь к приключениям.
Также напоминаем о том, что вы можете сделать подарок своему соигроку - в честь праздника или просто потому, что у вас хорошее настроение.


» Новогодний аватарочный флешмоб окончен, в связи с чем объявлено голосование за самый лучший образ!


» В честь грядущих праздников открывается традиционный флешмоб, а так же были запущены акции на Вечных и магов из Тёмной Лиги Справедливости. Всех персонажей мы очень ждём в игре. Тем, кто уже с нами, чудес и счастливого Рождества!


» Закончен аватарочный флешмоб и мы объявляем начало голосования. Так же мы закрываем лотерею и поздравляем всех, кто выполнил задание! Список заданий открыт и все могут посмотреть, мимо чего их пронесло. А мы продолжаем работу над форумом, оставайтесь с нами!


» Перевод времени! В игре теперь зима 2017 – 2018 года!

Сладость или гадость? Мы открываем лотерею и традиционный аватарочный флешмоб. Счастливого Хеллоуина!


» Внимание! Стартовала новая сюжетная ветка, все желающие могут записаться, или учитывать её в своих личных эпизодах! Кроме этого мы снова открываем акцию на шпионов!


новости игры

ФЕВРАЛЬ

» Лига Справедливости так и не смогла выйти на связь с Билли Бэтсоном. Птица на хвосте принесла нерадостную новость о том, что Шазам буквально провалился в ад, а после его перепродали египетскому пантеону ради какой-то невнятной цели. Сможет ли команда спасти своего напарника?


» В мире, которому нет даже трёх месяцев, вдруг находятся останки древней человеческой цивилизации - и каменные гиганты, которые, вероятно, её и уничтожили. Последствия недавнего временного парадокса - или очередная игра из-под руки Творца?


» Какой-то маленький и почти незаметный хронопарадокс поменял историю WWII на целых два года, существенно перекроив нынешнюю реальность, и только существа, живущие вне времени и пространства, понимают, что всё выглядит не так. Но неизвестно, где искать первопричину, затерявшуюся среди прошлого.


» Казалось бы, после того, как Мелеос получил совесть, его участие в интригах метавселенной должно сойти на "нет", но он почему-то появился вновь. В этот раз артефактору удалось убедить Уриила в том, что женщина по имени Эра угрожает балансу вселенной, но так ли на самом деле старый мастер заинтересован в судьбе мироздания - или же опять преследует личные необъяснимые цели?


» С появлением герцогини в замке Первого Павшего, воспринятой как очередная его игрушка, смирились. Но после того, как владыка решил сделать супругу полноправной госпожой в своём наделе, оказалось, что очень многие недовольны этим решением. Настолько, что готовы высказать это ему в лицо, подписав себе смертный приговор.


» Убитая молодая девушка не успевает передать информацию, не предназначенную для выноса на обозрение общественности. Её смерть выглядит как очередное дело рук серийного убийцы - но так ли это на самом деле, и не хочет ли кто-то всего лишь запутать следы? Возможный ответ на это предстоит искать в весьма специфичном заведении с пометкой "girls only".


» В Иудейской пустыне всё ещё есть святые места, где веру не пошатнули события последнего года, и среди золотых песков таятся те, кто помнят ритуалы, забытые остальными. Но понимают ли фанатики, что на самом деле принесёт смерть воплощения зла для их вселенной?


Январь


» Полгода назад Сэмюель Блэк обнаружил причастность Терциариев к Римской Католической Церкви, что старательно скрывалось и церковью, и самой сектой. Однако теперь - официально - Блэк мёртв, и у ордена нет возможности сказать ему спасибо.
Но кто-то умело преподнёс Терциариям совсем иную информацию, и сектанты в курсе о том, что он жив и здравствует. И этот кто-то даже умело указал на рычаг влияния, которым Блэка - на их беду - можно вынудить к встрече.


» В архивах времён конца XX века может порой найтись нечто очень неожиданное: например, разработки биологического оружия родом из Советского Союза. И далеко не у всех заинтересованных в этой находке мирные планы на неё - в последние десять лет вирусные агенты пользуются на чёрном рынке среди террористов просто колоссальным успехом.


» Пепелище, оставшееся после "Тейта", привлекло к себе внимания едва ли не больше, чем сам клуб. Однако в попытках понять, что же произошло, Константин нашёл не ответы, но скованного архангела, пойманного в силки людьми, не понимающими, с какими силами играют. Отношения Гавриила с оккультистом и до этой встречи были интригующими, теперь же они имеют все шансы превратиться в совершенно непредсказуемые.


» Пока в Готэме происходит чёрт знает что - а именно это и происходит в Готэме всегда, - тем, кто взвалил на себя заботы о его безопасности, приходится забывать про личные разногласия, когда дело доходит до взрывов и массовых убийств. Даже когда супергерой меняет свой плащ на антигероя, мироздание не может обещать ему, что прямо посреди ужина цепкая ручка старой знакомой не выдерет его из-за столика, чтобы спасать город.


» Маленькие европейские города — оплот стабильности, ведь там уже много лет размеренная жизнь течёт своим чередом и из года в год ничего не меняется, однако в их прошлом таится множество загадок. И когда Ротенбург, до сих пор сохранивший лёгкий флёр средневекового очарования, оказывается погребённым под розовыми бутонами, сказочные истории о спящих принцессах и волшебных прялках уже не кажутся такими невероятными.


» Мир, построенный без надежды, похоже, не слишком гостеприимное место для жизни, но никто не знает, как это делать. Однако в начале зимы Диана обнаружила на Темискире несколько колец синего цвета и решила обратиться с этим к Хэлу Джордану, как состоящему в Лиге герою. Быть может, он поймёт, где искать их пропавших владельцев, и, самое главное, исчезнувшую сущность?


» Призраков бывших агентов разных спецслужб становится всё больше: о них напоминают статьи в СМИ, заметки в анонимных сетях или не укладывающиеся в границы логики криминальные схемы. И порой для того, чтобы догнать мертвеца, приходится заглянуть на самое дно — ведь там удобнее прятаться от чужих взглядов.


» Бэт-семья называется семьёй только по той причине, что её члены не придумали другого названия. Пока сам Бэтмен занят другими крайне увлекательными делами, его воспитанники патрулируют город и выясняют отношения друг с другом, чтобы понять, с кем им предстоит существовать бок-о-бок. И драки для этой цели не являются чем-то особенно новым.


Декабрь


» Когда доктору Сандерс, только переехавшей в Германию, практически с порога предложили занять должность замдекана первого философского факультета, пустующую уже полгода, задуматься о щедрости такого предложения ей в голову не пришло. Возможно, стоит наверстать это досадное упущение и выяснить, что же случилось с предыдущим сотрудником, теперь, когда в кабинете обнаружился вскрытый потайной сейф, о существовании которого она даже не подозревала.


» Пока город мирно дремлет в зимних объятиях, отдыхая от праздничных дней, преступность не дремлет, протягивая по Готэму цепкие лапки. Не дремлют и борцы с этой преступностью.


» Череда случайных, казалось бы, преступлений, совершённых обычными гражданами, никогда ранее не попадавшими в зону видимости полиции, заставляет вспомнить дело годовой давности. Тогда следов кукловода, влиявшего на людей, найти не удалось; может быть, в этот раз повезёт больше?


» В век современных технологий не составляет труда проследить за кем-то, особенно когда ты - Оракул а твоя цель - Ангел Смерти. Однако не на все вопросы высокие технологии могут дать ответ, некоторые - как бы удивительно это не было героям - приходится решать обычным диалогом.


» Бэт-семья - самая странная и непостижимая сущность Готэма, где все имеют затаённые обиды и друг на друга, и на самих себя, однако иногда всё-таки вспоминают про родственные узы. Рождественский вечер - отличный повод, чтобы собраться вместе. Кроме возможности осмотреть любимые лица, для участников сего торжества есть ещё один сюрприз: Брюс хочет рассказать, что сделал предложение Селине.
Как на это отреагируют все остальные - вопрос открыт. Возможно, в Готэме снова начнутся массовые разрушения.


» Интриги на политической арене всё набирают обороты. Международный терроризм подходит к своим акциям устрашения всё с большей фантазией, и вместо простого убийства неизвестного широкой общественности физика разыгрывает не очень красивую, но весьма кровавую драму, в которую оказывается втянута доктор Сноу. И всё бы, может, пошло, как и задумывалось, если бы операция не привлекла внимание британской разведки.


» В преддверии Рождества, Брюс Уэйн решил помочь Кассандре лучше адаптироваться в мире, потому как он лучше многих других всегда знал и знает, что тебе придется играть роль, чтобы влиться в общество, пока ты не научишься жить так, как принято. Именно поэтому он решил пригласить Сироту в театр, где блистала его давняя подруга по богемной жизни.
Но, как водится, в итоге все летит к чертям.


» Когда разведки двух стран работают вместе, в теории это должно способствовать улучшению политических отношений между ними. На практике обычно получается всё строго наоборот, а агентов вообще принято пускать в расход, чтобы не разглашать подробностей операции. Сложности начинаются тогда, когда агент умирать не хочет: его приходится искать по всему миру.
Иногда для того, чтобы геройски умереть.


» Не все будни супергероев полны мировых проблем, спасения вселенной и феерических последствий. Иногда они могут себе позволить просто заняться обычными делами, попытаться выспаться и позволить себе часок-другой в дружеском кругу, чтобы попеть в караоке... Или всё-таки нет?


» Когда Мелеос придумал и создал Басанос, он не знал, что из этого выйдет — но не вышло по обыкновению ничего хорошего. Обладающие собственной волей к жизни, карты стали страстно желать свободы.
Многократные попытки, однако, так ни к чему и не привели; даже отчаянный порыв использовать Люцифера провалился. Но теперь у колоды всё же есть шанс получить желаемое: когда Маг оказался связан со Жрицей.


» Шпионские игры изящны только на экранах кинотеатров. Когда же на одном человеке на самом деле сходится интерес сразу трёх разведок от трёх различных стран, ему остаётся не такой уж и богатый выбор - либо застрелиться самостоятельно, не оставив посмертной записки, чтобы навсегда унести тайны с собой в могилу, либо довериться милости провидения. Особого шарма ситуации добавляет то, что провидение со свойственным себе юмором милость решает представить дьяволом, работающим на Mi-6.


» Кажется, что после патрулирования ночных улиц Готэма удивляться чему-нибудь невозможно, особенно когда дело касается виртуальных пространств, где самое страшное, что может случиться - бесконечный цикл. По крайней мере, для двух программистов, каждый из которых в одиночку способен взломать информационные системы Пентагона за утренней чашечкой кофе. Но у вируса, проникающего сквозь любые щели, другое мнение: ему нужно всё больше вычислительных мощностей, и только запущенная система отлично подойдёт для его целей.


Ноябрь


» Несколько месяцев назад архангел Михаил, неудачно воскрешённый пародией на Творца, был вышвырнут тёмным клинком Люцифера в неизвестность. Бардак в мультивселенной и пустующий трон Бога - веская причина попытаться найти его; однако никто не знает, что именно может таиться в черноте карманного измерения, ведь тварь, считающая себя Яхве, порядком ослаблена - но не мертва.


» Под очевидным всегда может найтись двойное дно. N-металл - одна из величайших загадок и для Земли, и для Танагара. Его существование противоречит половине физических законов и самой, возможно, задумке метавселенной, и появление его никогда не было случайностью. Но настоящий смысл его присутствия в их жизни, пожалуй, ни Ястреб, ни его бывшая супруга никогда не смогли бы даже предположить, если бы не вмешательство дьявола.


» Герой должен оставаться героем всегда - а то, что творится за пределами геройской жизни, принято ограждать от чужих взглядов, даже если это товарищи по команде. Но порой события, не относящиеся к рабочим будням, набирают такие обороты, что утаить их очень сложно, и случайная вспышка гнева может приоткрыть личные тайны, о которых не принято распространяться.


» Казалось бы, какая связь может быть между Иггдрасилем, архангелом Михаилом, недавно погибшим агентом британской разведки и двумя женщинами из Лиги Справедливости? Но у вселенной странное чувство юмора, и ответ на этот вопрос упрятан в золотое яблоко из садов Идунн - вот только до них нужно ещё суметь добраться.


» Говорят, многие знания - многие печали. Распутанный клубок прошлого, таивший в себе пятнадцать миллиардов лет событий и перерождений, переворачивает половину мультивселенной с ног на голову. И приводит к весьма неожиданным кадровым перестановкам в Аду.


» Иногда следовать воинскому долгу - не лучшее, что можно придумать. Самоотверженное решение Картера Холла вернуться на Танагар без ведома супруги заставляет начать вращаться шестерёнки событий, которые неизвестной силе удалось остановить на много миллиардов лет. Тайны прошлого, пролежавшего в забвении почти пять тысячелетий, способны полностью изменить расстановку сил в мультивселенной.


★ топы

DC: Rebirth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » We're not in paradise [Devil, Era]


We're not in paradise [Devil, Era]

Сообщений 31 страница 50 из 50

1

http://sa.uploads.ru/AjgRF.png

» игроки: Devil, Era
» место: Мир Агриила, где-то за пределами мультивселенной.
» время действия:  24.02 и дальше по земному летоисчислению, 2018г.
» описание:
There's no sense, the fire burns
When wisdom fails, it changes all
The wheel embodies all that keeps on turning

После решения загадки временного парадокса дьявол с женой отправляются в юный мир, сотворённыый ими для себя, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Но отдых не задаётся с самого начала — мир населяют гиганты, которых не творили ни демиург ни его жена. По всему выходит, что мир был заселён этими тварями безумно давно, но как это возможно, учитывая, что миру не больше двух месяцев от роду?

+1

31

Дёрнувшая наверх петля заставила женщину вскинуть голову, внимательно, ищуще всматриваясь в чужое лицо. От неё тянуло звериной опаской; на белоснежной, как мрамор, щеке ярко тлел отпечаток тяжёлой ладони, а саму её била крупная дрожь. На гибком теле не осталось живого места, и боль, что цвела в ранах, в следах его умелых касаний, горела огнём, сжигая снаружи также сильно, как изнутри её терзал жгучий голод, странно смешанный со страхом. Она желала его, желала очень остро, но теперь к этой жажде примешивалось что-то другое; понимание того, в какую игру она шагнула, быть может, или ощущение того, что, перейдя сегодня один раз грань убийства и доказав, что она — его, вся его, и душой, и телом, и желаниями своими, дьявол не остановится и в следующий.
Вертикальные зрачки его пульсировали, притягивая всё внимание к себе, и за ними был только мрак. Эра захрипела, ощущая, как затягивается на шее верёвка, покорно подалась вверх, вставая на носочки, точно балерина, и силясь вдохнуть воздух, остро пахнувший металлом, но перед глазами плыло, мир превратился в хаотичные пятна, оставляя только властный голос Белиала. Удар едва не уронил её на пол вновь.
— Ваша, — прошептала она, — Ваша, и только. Навсегда.
И это было правдой: она никогда не помыслила бы даже о том, чтобы уйти.
Особенно теперь. Это было безумием, несомненно, но в нём женщина нашла сладостное понимание того, что на самом деле было в слове "принадлежать", и боль стоила каждого этого мига.

Злой, хозяйский поцелуй, подаренный супругом, обжигал, и к нему примешивался солоноватый привкус. Эра силилась унять слёзы, но никак не выходило.
Держаться в сознании в какое-то мгновение стало очень сложно. Пальцы жрицы медленно скользили по твёрдым плечам павшего ангела, оставляя тонкие красноватые полосы следов, а она пыталась устоять на ногах, выдыхая тихие, но очень отчётливые стоны, в которых тягучими гласными таилась мольба. Змеиные клыки, впившиеся в шею, причиняли острейшую боль, вплетавшуюся в ту бескрайнюю, пряную, что уже жила в ней, и сознание, на мгновение вернувшееся было, оплавилось, грозя погаснуть. Она совершенно перестала понимать, кто она и где, и только жажда дьявола, которую жрица чувствовала, как собственную, была здесь настоящей.
Женщина слабо вскрикнула, бессильно оцарапав супруга между лопаток, ударила в его спину костяшками пальцев. Вырываться она больше не пыталась, покорно замерев в его руках, но если бы он сейчас отпустил сплетённую верёвку, она бы упала на пол, не в силах уже удержаться сама. Боль, которой он так щедро поил жрицу, наслаждаясь беспомощностью своей жертвы, переломала её, выпила все силы до дна, они кровью пролились на постель и каменный пол, и в прерывистом дыхании чудилась загнанность измотанного зверя.
Эра вскрикнула вновь, тихо и тонко, точно птица, и снова острые ногти прошлись по спине павшего ангела.

— Пожалуйста… — Простонала женщина, слепнувшими глазами глядя куда-то в пустоту, но умолкла вновь, не в силах больше говорить.
О чём она пыталась просить, быть может, не знала и она сама.[NIC]Era[/NIC][STA]oui, mon maître[/STA][AVA]http://s5.uploads.ru/VLahI.jpg[/AVA]

+1

32

Тысячи лет страха, унижения и смертей; миллиарды лет перелома личности и издевательств над хрупкой душой, самым ценным даром, который может быть у живого существа. Эра была незавершённой, недоделанной до конца; в таких руках сила и власть были опасной игрушкой, способной уничтожать миры из-за малейшей прихоти, — соблазнам, которые давало иллюзорное всемогущество, сломленная личность противостоять не могла. И он творил, осторожно касаясь сферы влияния братьев, завершая недоделанное Мелеосом и доломанное кузнецом. Все базовые установки, которые должна была получить его жена при созддании, вытерлись из её естества, немалых трудов ему составило понять, что можно сделать с ними. Нельзя сказать, что процесс не доставлял ему удовольствия — абсолютная, всеобъемлющая власть пьянила, он едва удерживался от того, чтобы вмешаться в процесс сам. Но вмешиваться было невозможно, — Эра должна была доломать себя сама. Всё, что он мог дать ей — разделение удовольствия от процесса.
Новый удар опрокинул женщину на плиты — дьявол не стал удерживать её на ногах. Она молила о том, чтобы он взял её; он видел все её желания насквозь, ощущал их всем собой и понимал, что грань, к которой он подводил её, была близка как никогда. Верёвка, мешающая дышать, удлиннилась настолько, что он мог позволить себе не отвлекаться. Опустившись рядом с женой на колени, он прошептал слова любви, заставив вновь запущенное сердце забиться в предвкушении. Он дал ей отдышаться, прижав к себе и вытирая слёзы. Его обжигающий жар горел на отметинах его власти и она совершенно точно получала от этого удовольствие. Сколько они просидели так, он не знал, был уверен, что недолго: её желание не успело угаснуть, лишь перешло в тоскливое ожидание.
— Нет, — разочарованно прошептал он ей. Нежность его интонаций жалила не хуже ударов. — Не сейчас. Ты не готова ещё.
Вложив в поцелуй всю любовь, которую испытывал, он вновь дёрнул за верёвку, заставляя жену подняться на колени. Прибегать к магии он не стал, уверенно накладывая виток за витком на изукрашенное тело жены. Петля захлестнула грудь, лишая возможности дышать; молитвенно сложенные руки за спиной оказались притянуты к шее так, что каждая попытка расслабить мышцы лишала возможности сделать вдох. Скользнув между ног, верёвка затянулась узлом, распаляя желание ещё больше, и притянула щиколотки почти к самому поясу, заставив тело выгнуться дугой. Эра теперь почти лежала на нём, не имея возможности удерживать равновесие самой. Плиты пола казались сделанным из шипов, впивающихся в коленки и дробящих кости, но всё это быстро ушло, когда дьявол потянул за волосы, заставляя жену посмотреть в его глаза снова.
— Чья ты? — Спросил он снова: ему нравилось слышать её чистый французский, выдохом страсти срывающийся с губ. А после продолжил, — расскажи мне, что ты хочешь!
Он слушал её сбивчивую речь и наслаждался каждым звуком её голоса, но в самой середине оборвал, потянув за верёвку и поднявшись на ноги. Опоры не было, стянутое верёвкой тело висело в воздухе на уровне его глаз. Эра была прекрасна в своей беспомощности, настолько, что удержаться от ласкового прикосновения было невозможным. Горячая ладонь коснулась следа на щеке, исцеляя его, а в следующее мгновение тело вновь ожгло болью.
— Смотри на меня, — велел он. Дьявол хотел, чтобы она видела каждый его замах, ждала удара — или ласки и просила о них. — И продолжай, я хочу знать всё.

+1

33

Бей меня бешено —
Ведь я подвешенный,
Не достаю ногами до земли. ©

Взбесившаяся темнота на миг отступила, когда павший ангел, оказавшийся вдруг невыносимо близко, прижал её к себе. Дрожавшая, совершенно переставшая понимать, что происходит, миг — и вечность назад — умершая и воскресшая, женщина отчаянно льнула к нему, зябко обхватив себя за плечи. Боль лишь отступила на второй план, но любое движение, любое касание сильных пальцев взрывало внутри новый фейерверк. Чеканное лицо казалось совершенно меловым, краски ушли из него вместе с отражением чувств: несмотря на то, что внутри Эры бушевала буря, незнакомая ей прежде, живыми в ней остались лишь широко распахнутые глаза.
Зрачки её замерли наконец, огромные, чисто чёрные, перекрывшие радужку, и они казались лунной тенью на теле солнца во время затмения, охваченные короной золотого сияния — и в них отражался страх. Когда-то очень давно, целую вечность из четырёх месяцев назад, женщина эта была уверена, что не способна бояться более, но едва ли она могла тогда представить бездну, что показывал ей адский герцог, огненным жаром своим ласкавший сейчас открытые раны.
Бездумно жрица смотрела на то, как багрянец её крови мажет его ладони — это было пугающе в той же мере, что и красиво, ещё один атрибут его полной власти над женою.
Хриплый, болезненный вздох; женщина сжалась в комок от тихого шёпота, скользнувшего в само её существо. Белиал завораживал её, как змея — свою добычу, и ставшая сейчас невероятно юной, такой, какой она вышла из-под резца сумасшедшего артефактора, Эра любовалась им. Вместе с предвкушением, мучительным ожиданием нового удара в ней вновь вспыхнуло это жгучее желание.
— Пожалуйста…
Но просьба утонула в поцелуе, любовном и ядовитом в равной мере, и она, ведомая рывком петли, покорно встала на колени. В горьком стоне, который издала жрица, выгибаясь дугой, не было уже ничего, кроме подчинения его воле. Ядом и полынной горечью он выжег в ней всё прошлое, всё, что глодало её тысячелетиями.

Вернулась боль, вернулась и стала в тысячу раз острее, дьявол вязал её умело и быстро, и всё тело стонало от позы и злых узлов; изо всех сил цеплявшуюся за реальность Эру мелко трясло.
La vôtre, messer, — лёгким взмахом крылышек золотой бабочки прошелестел нежный голос, — de tout temps.
Глаза, расцвеченные живым оплавленным золотом, смотрели на дьявола совершенно неотрывно. Точно раненный зверь, ищущий избавления, женщина потянулась к его тяжёлой ладони, коснувшейся лица, и скорее почувствовала, чем поняла, что супруг исцелил оставленный след — и в следующий миг опять закричала, бессильная перед новой вспышкой боли.
Её серебристый, чарующий голос всё ещё был подобен музыке, но теперь в нём звучало не спокойствие вод великой реки, но безумие горных ручьёв по весне, и она говорила, не смея, не понимая даже, как может отказать ему, говорила, выворачивая всю себя наизнанку, и было чувство, словно она сама с себя сняла кожу, оставив только обнажённые нервы.
В ней не было тайн больше, только откровенность на грани истерики.
Она смотрела, как он велел, смотрела — но почти не видела, утонув в слезах и вернувшейся темноте. Была ли она вообще, существовала, или то призрак был, тень лишь её присутствия? Эра не знала: себя она не осознавала уже совершенно точно, да и реальность мира не казалась такой уж непреложной. Мгновение тишины; она пыталась понять, о чём спрашивает палач.
— Вас, — вдруг произнесла жрица, — я хочу Вас. Быть с Вами и быть Вашей. Чтобы всё остальное угасло и ушло, и чтобы никогда больше не было холодно, и даже просто быть, но Вас — более всего…
Речь становилась всё тише и тише. Её разум угасал вместе с силами, оставляя только древние и тёмные, как ночь сама, желания; точно мотылёк — в паутине, запутавшись в умелой рукой наброшенной верёвке, Эра порхала между землёй и небом, не различая мира вокруг. Путы давили на кожу, красились в алый от кровоточащих отметин, тревожили тело, но она почти не чувствовала того. Уронив голову, она умолкла, не в силах говорить больше, и дыхание, и без того слабое, стало почти неразличимым.

Мир померк. Опустошённая, женщина чувствовала себя свободной, как никогда раньше — и неважно, что тело сходило с ума от боли; она сознанием была чиста, как первый снег и новый лист.[NIC]Era[/NIC][STA]oui, mon maître[/STA][AVA]http://s5.uploads.ru/VLahI.jpg[/AVA]

+1

34

Он не перебивал, слушал молча, лишь изредка срывая с её губ новый стон от боли или ласки. Змей был серьёзен — и напряжён до предела, запоминая всё, что говорит жена — это было важно для неё, это было важно для него и целый мир замер вместе с ним, время остановилось. Беспомощная, не помнящая себя, она избавляла свой разум от всей застарелой боли, ото всех тревог и обид, и в угасающем голосе её он услышал то, что не слышал до этого очень давно — её саму, её душу, лёгкую как пух, но тяжелее свинца при этом. Вот теперь он мог делать с ней всё, что хотел, её разум останется с ней и никакие соблазны не заставят её перестать быть собой.
От страсти темнело в глазах и дьявол наслаждался её покорностью, не останавливая пытки. Ощущение запредельного счастья коснулось её разума — он вновь открылся ей, давая чувствовать себя, понимать, что происходит. Он прижал жену к себе, вновь давая отдохнуть и осознать, что только что произошло, прежде чем он получит, наконец то, чего ждал так долго. Выдержка подводила: его дыхание срывалось, ещё немного и он не сможет сдерживать себя совсем.
— Холодно больше не будет, — он повторил свои слова. — Никогда, если ты сама этого не захочешь. К добру или к худу, я с тобой на всю оставшуюся вечность; я твой настолько же, насколько ты — моя. И я люблю тебя, Эра!
Он окончательно задохнулся, распрощавшись с остатками разума: его трясло, весь мир сузился до женщины, перед ним. Гулкий, утробный рык разнёсся по комнате, правильные черты лица заострились, вернув жене Змея, длинные пальцы вплелись в волосы — падший ангел хотел её, хотел так, что был готов кричать.
Жаркий поцелуй ожёг её губы и не было больше той ледяной отчуждённости, которую он старательно держал до этого: вокруг них взревело привычное пламя, сжигающее обоих до тла, которое могло насытить любую пустоту. Он пришёл в её темноту, осветив останки того, что прежде было её жизнью, пустой и ненастоящей. Только здесь и с ним она стала собой, на этот раз окончательно. Дьявол был нежен, настолько, насколько того позволял его змеиный облик, с трудом удерживающийся на грани трансформации. Во всех его касаниях таился вопрос, ответ на которые был лишь в её действиях. Он понимал, что она хотела принадлежать ему вся; он жаждал взять её, но после того, что произошло, он ждал просьбы, потянув за верёвку, натягивая её почти до предела и заставляя извиваться в путах, а после сдвинув взял то, что принадлежало ему и дал ей то, о чём она так молила.
Его движения были резкими, болезненными и боль, которую он причинял жене, он разделил на двоих, чувствуя все её раны, ощущая жажду новой пытки и отдавая её щедрой рукой. Неистовое пламя бушевало в бездне и не было сил, способных погасить его. Божественный свет, которым в темноте сияла его жена, был столь же злым — и таким же покорным его воле. И он наслаждался владением, доводя их обоих до вершин и снова падая в пропасть, он горел вместе с женой, отдаваясь ей не меньше, чем она отдавалась ему. Он был её, он был для неё и в какой-то момент перестал понимать, где он, а где она; лишь жаркое дыхание, одно на двоих, да стук сердец, бьющихся в одном ритме звучали в пустоте странной музыкой, первозданной и дикой. Она приносила в его движения ритм, такой же дикий и неистовый, как он сам. Когда верёвки сгорели и осыпались в прах, он не помнил, лишь удержал жену от неминуемого падения.
— Моя Эра, — прозвучало в пространстве без времени раскатом грома.

+1

35

А я летаю,
Миры взрываю
В поисках — ведь где-то рядом ты. ©

Павший ангел распахнул своё сознание перед женщиной настолько внезапно, что она на миг почувствовала, как тонет в его существе: лавина яростных желаний, таких откровенных и ярких, горящих новорождёнными звёздами в темноте космоса, рухнула на неё, ко всем чертям сметая опустошение. И тогда она закричала вновь, забившись в верёвках, как в силках, не зная и не понимая, откуда взялись силы, но на этот раз в её звонком голосе, странно напоминавшем клёкот хищной птицы, чудилось ликование.
Телом она не могла ему ответить, связанная и совершенно беспомощная, но могла касаться его существа лёгкими отблесками собственной души — и она звала, вспыхивая от его ласки, от близости, от запаха даже живым костром, в который подбрасывали всё новых поленьев. Он был прекрасен, тёмный и горячий, злой, как огонь сам, и он нужен был ей во тьме этой ночи как воздух.
— Я прошу, — повторила она тихо, заглянув в глаза Змея, и отчаянно потянулась к его разуму, чтобы упасть в жадное адское пламя и в нём сгореть.
И он взял её, подхватив солнечный блик в кромешном мраке и сжав в ладонях, гиблым поцелуем ответив на её отчаянный оклик. Расцвела боль, но теперь она вновь была сладка, ведь они делили её на двоих, как ритм сердца и движений, как разум и всё будущее своё.

Верёвки обратились в пепел, вырвав новую вспышку: пробывшее в вынужденной неподвижности тело горело теперь, точно его швырнули на ложе из игл, и кровь никак не желала останавливаться, но Эре не было до того никакого дела. Жадно подавшись вперёд, к супругу, она несмело коснулась его тела обеими ладонями, остро чувствуя огонь, что бежал по венам, но вскоре движения её, лёгкие и стремительные, обрели уверенность; жрица жадно, до исступления ласкала мышцы, вжимала в кожу ногти, скользила кончиками пальцев по позвоночнику, желая его всего — себе и так же отчаянно, как любила, ни в чём не сомневаясь, отдавая всю себя ему.

Она стонала, глухо и отчётливо, до боли сжимая руки за его спиной и прижимаясь к нему всей собою, и боль пела внутри, прорастая сквозь них обоих чёрными шипами; тонкое тело колотило крупной дрожью, словно в лихорадке, но жрица не разжимала объятий: они сейчас были единым целым, всё, что было, и всё, чего не существовало даже, поделив друг с другом. Яростно сияющая золотая бабочка в ложбинке между ключиц колотилась, точно запертая в клетке ласточка, и от её крыльев исходил ослепляющий свет, на который невозможно было смотреть. Этот же свет сиял и в жрице, отражался в зрачках, а вскоре затопил её глазницы, превратив их в два озёрца из расплавленного золота.

И в миг, когда взорвалась сверхновая, окунув их в удовольствие, которому не существовало равных нигде более, женщина в сладкой истоме выгнулась в сильных руках дьявола и превратилась в пожар. Она наверняка обжигала его ладони, потому что невозможно удержать в голых руках солнце, но не могла перестать пылать, разожжённая им, ставшая впервые за всё бессмертие своё целой, настоящей, нашедшая себя в том, как он владел ей, бывшая теперь с ним и для него только. От крика, вырвавшегося из её приоткрытых губ, содрогнулась даже бездна, где были они вдвоём.
Женские ногти царапали сильные плечи в судороге на грани безумия, пока она извивалась в его объятиях, проживая тысячу жизней на пике этого наслаждения — и в каждой из них принадлежа только ему. Всё, что было в прошлом, ушло навсегда.

Она откинулась назад, доверяя павшему ангелу настолько, что не подумала даже призывать собственные крылья. Едва ли он смог бы отпустить её от себя сейчас, как едва ли женщина могла сейчас молчать, пережившая катарсис и новое рождение в его умелых руках, но не имевшая, не знавшая нужных слов, чтобы выразить свои чувства. Их было слишком много, они были слишком яркими; всё, что было до этого, все миллиарды прожитых лет, казались тусклыми и серыми, они ни в какое сравнение не шли с тем, что показал ей супруг.
— Люблю, — прошептала Эра, и её шёпот казался оглушающим рёвом водопада и грохотом землетрясений, — я твоя, слышишь, я навсегда твоя, и я люблю тебя!
Касание узкой дрожавшей ладони к его лицу было исполнено оглушающей, невероятной ласки. Она тянулась к нему всей собой — измотанная, обессиленная и невероятно счастливая.[NIC]Era[/NIC][STA]oui, mon maître[/STA][AVA]http://s5.uploads.ru/VLahI.jpg[/AVA]

+1

36

Новая заря занималась над старым и таким юным миром, который больше не был одинок в темноте без иных миров, он обрёл своё место за границей юной мультивселенной, став прибежищем для демиургов и выполняя функции Эдема. А ещё он обрёл хозяйку, которая теперь принадлежала своему хозяину вся без остатка, точно так же, как накануне он отдал себя ей. Узкий луч света, дробясь и переливаясь в витражах окна, более не закрытого портьерой, скользил по сплетённым в яростной страсти телам, превращая сакральное в безумно прекрасное. И раны на совершенных телах, и золото крыльев архангела, и золото, стекающее с огненных волос новорожденной богини, — завораживали. Происходящая между ними магия волнами расходилась по миру, рассказывая древнюю историю о мужчине и женщине, их вечной любви, и история эта была со счастливым концом.
Её слова, его хриплое дыхание, их бесконечная ласка и наслаждение друг другом, были настолько чистыми и искренними, что даже истуканы в могильнике замерли в восхищении. Юный-старый мир давно не ощущал своих создателей, и вот теперь в него вновь вернулась жизнь, принеся с собой и новых обитателей.
Они оба были вымотаны: даже для существа порядка демиурга события последних трёх дней были затратными. Хронопарадокс, осознание реальности, в которой сын убил отца, творение, перерождение в богиню и воскрешение за один короткий отрезок времени, лишили архангела львиной доли его сил; опасное балансирование на грани и последовавший за этим пожар, спаливший обоих до тла и возродивший их, сделал его беспомощным, сейчас сила супруги превосходила его собственную в разы, но ему было плевать, он наслаждался утром вместе, так редко выпадающим обоим и улыбаясь думал, что хочет просыпаться с этой женщиной всю оставшуюся жизнь. Следом растревоженная прошедшей ночью фантазия услужливо подсовывала массивные кандалы на тонких запястьях, бархат ошейника на мраморной коже, следы от плети, поющей в его руках и тихое «oui, mon maître» со страстным блеском в глазах сквозь текущие по щекам слёзы. Он жаждал новой игры, в которой оба будут сгорать друг в друге. Таить свои мысли и желания он и не думал, лишь сожалел о том, что это произойдёт не раньше вечера.
Дьявол любовался Эрой, обессиленно откинувшейся на подушки, румянец на белоснежной коже цвёл диковинными цветами, а следы его власти на совершенном теле заставляли его гордиться ею. Немного позже он позволит ей исцелить их обоих, но пока ему нравилось касаться затягивающихся ран и чувствовать отзвук её боли на своём теле.
Он был счастлив, пожалуй. Так он не был счастлив никогда, но Эре, чувствовавшей его не хуже, чем саму себя, было понятно, что это лишь верхний слой чувств, за которым ворочалось что-то тёмное и неподъёмное даже для него самого. Он был свободен от проклятия отца, мешающего ему быть собой, но был ли он свободен от себя самого и своих страхов?
— Ты моя жизнь, — признался падший ангел и в глазах его зажёгся странный огонь, красивое лицо потеряло всякое выражение, чарующий голос стал глуше почти на тон. — И ты — моя погибель. Я сгорю в очищающем огне. Ты будешь со мной до конца?
Ледяной ветер пролетел по комнате, заставив крылатого дёрнуться словно от удара. Странное выражение лица сменилось удивлённым.
— Что? — Спросил он резко садясь.

+1

37

Как они оказались на кровати, жрица не помнила. Упав на тёмное сукно, она бездумно смотрела в высокий белый потолок, сжав обеими ладонями тяжёлую руку дьявола, и мир вокруг, любой, хоть оставшийся там, за стенами замка, хоть бывший в другой мультивселенной, был лишь декорациями, а все истины сошлись сейчас на них двоих. Обессиленные, выпитые почти до дна, отдавшиеся друг другу с безрассудством и оплавленной страстью, что жила в них дольше, чем существовало человечество, они могли сейчас просто быть вместе, вдвоём, позабыв об интригах Творца и вечных проблемах равновесия.
Желания адского герцога, которые он не стал закрывать, тревожили; к горлу юной богини вдруг подступил комок, и заныли опять мышцы, измученные тем, как владыка растягивал её на ложе, заставляя терять разум от невозможности сделать вдох.
Vous êtes le sadique, messer, — шепнула женщина, повернув голову и зарывшись лицом в густые тёмные волосы супруга, улыбнулась, скользнув горячими пальцами по его груди. — Et vous êtes belle. Vous ne comprendez pas à quel point je vous aime.
В её словах чудился солоноватый привкус.

Эра чувствовала мысли павшего ангела, его эмоции, острые, болезненные, скрытые лёгким налётом спокойствия и счастья, но так и не исчезнувшие до конца, и она вновь потянулась к нему навстречу, бережно вкладывая в его существо осколок собственного света. Сейчас женщина больше не горела ослеплявшим пожаром, лишь была тепла, как весенний полдень; она не жгла, но согревала, тишиною и безграничной своей любовью.
Пройдёт немало времени, она знала это, прежде чем Белиал смог бы избыть всё то, что терзало его целую вечность, но знала и то, что будет рядом с ним, щедро делясь собою. Как вытравил он из неё все прошлые страхи, так однажды мог распрощаться и с собственными.
— Я буду с тобою всегда, когда ты захочешь того, — мягко согласилась Эра, с некоторым трудом садясь рядом с мужем и обнимая его обеими руками. — Пророчество, сейчас? Я не вижу ничего похожего о нас обоих кроме того, что уже было с нами, кроме того, что заронил в меня Мелеос. Один раз я едва не сожгла тебя, второго не будет никогда; мы знаем, что оба были живы, когда приходили сюда последний раз, чтобы запечатать Его склеп.
Несколько секунд она молчала, широко распахнутыми глазами вглядываясь в пустоту из темноты бездонного космоса, а потом с заметным удивлением добавила:
— Да и вообще я ничего не вижу, если честно. Вероятности будущего… Я не понимаю, о чём они поют, они все какие-то неправильные. Или я просто слишком устала, чтобы разбирать их мелодию, но здесь определённо что-то не так.

Тряхнув огненной гривой и нежно поцеловав твёрдое плечо архангела, на котором ещё горели отметины от её острых ногтей, жрица грациозно потянулась, точно кошка. Алые отметины продолжали тлеть на её коже; оставленные рукой демиурга, они могли заживать ещё очень долго, и она не пыталась их исцелять — слишком сладки были воспоминания о том, как чёрные когти наносили раны.
Временем Змея и его жены, что облачена в солнце, была ночь, но услужливая память распаляла воображение и днём.
Желая отвлечься, Эра сильно свела лопатки, затем расслабила спину, привычно встряхнула крыльями, которые должны были возникнуть из ничего в одно мгновение… И ничего не произошло. Она попыталась ещё раз, но результат был таким же. Высокий мелодичный голос чуть уловимо дрогнул, и в нём прорезалась настоящая растерянность:
— Белиал… Я не могу вернуть крылья.[NIC]Era[/NIC]

+1

38

— Ещё какой, любовь моя, — промурлыкал в ответ дьявол, запутывая пальцы в рыжие волосы. Ему нравилось смотреть на жену, он наслаждался каждым сбитым вдохом, когда касался рассечённой или покрасневшей от тяжёлых ударов кожи. — Как будто ты ожидала от меня чего-то другого.
В его словах слышалось самодовольство, но гораздо больше — счастье от произошедшего. Проведя пальцами по мраморной шее, хранящей синеющие отпечатки его пальцев, он тряхнул головой.
— Я не могу так, — дьявол говорил тихо, в его словах чудились отголоски той боли, которая жила с ним всегда. — Я сойду с ума, если не увижу это.
Прикрыв глаза, он протянул руку к остаткам портьеры и ткань послушно потянулась к нему, превращаясь в бархат и стремительно темнея. Плотная ткань обхватила шею жрицы в несколько оборотов. Невозможно было найти начало и конец: плотная лента чёрного бархата стала сплошной; и если она мешала дышать, то лишь немного. Серебром мелькнула нить, вплетая в волокна их имена на языке древнее трёх миров. Судорожный выдох ожёг кожу жрицы.
— Ты прекрасна, — прошептал падший ангел. — Ты...

Он не помнил ни слова из сказанного, но ему и не нужно было: всё видела жена, которая не стала таить воспоминание.
— Твою мать, — горечь от испорченного момента было невозможно скрыть, да он и не стал бы после сегодняшней ночи. — Пророчество? И я? Серьёзно? — Сарказм не был адресным, дьявола раздражала вся ситуация и он сцеживал яд в пространство. — Это всё — какая-то херь, Эра. Я никогда не пророчествовал, мне не зачем, я вижу вероятности и знаю, какая из них будет работать в этом мире. Бред.
Он возмущённт фыркнул и коснулся бархатной ленты на шее супруги. Она была потрясающей, фантастической, его. Слишком ирреальной, чтобы быть правдой. Всё время казалось, что она исчезнет и он снова останется один, но она не исчезала — и это было самым большим чудом за всю его жизнь.
— Прости, — повинился он за вспышку гнева. — Я... Что?
Слова жены изумили его: крылья всегда были частью её природы, исключая, пожалуй, только периоды её человеческих инкарнаций. Он внимательно посмотрел на неё и взгляд стал очень неуютным.
— Да. Да, ты и не сможешь, — Змей почти шипел, словно его лишили любимой игрушки. — Мои фантазии временно подождут, я не хочу убить тебя одним прикосновением.
Он замолчал, глядя на двоящиеся нити жизни Эры и очень, очень аккуратно коснулся их.
— Не двигайся, пожалуйста, — напряжённо попросил он.
Хаотическое переплетение перестало выглядеть гармонично, отовсюду всплывали грязные нити прежних жизней и судеб, которые проживала жрица. Сейчас нужно было среди этого клубка найти нужное кружево, но так осторожно, чтобы не изменить прошлое женщины. Дьявол не дышал и почти не моргал, стараясь не причинить боль жене. Закончив, он выдохнул и в изнеможении рухнул на кровать. Перед глазами плыло: он отдал остатки сил.
— Попробуй снова? — Попросил он, глядя на лепнину потолка. — Я поправил всё, но теперь мне интересно, что ещё здесь творится. Божественного вмешательства нет, вероятностей нет, силы тоже нет. Что здесь, чёрт возьми, происходит?!
Он замолчал, глядя на жену. А после с трудом поднялся.
— Нас ждут, — напомнил он. — Попробуем выяснить у местных?
Его крылья были на месте и избавляться от них он не торопился: слишком болезненным был период, когда они сгорели в том же пламени, что теперь жило в Эре.
— Предлагаю воспользоваться услугами котов снова, — он встал, не заботясь об одежде, и неспешно направился к окну, намереваясь сократить спуск вниз на целых две лестницы. Окно не поддавалось, лишь зло вспыхнуло защитными символами. Дьявол нахмурился и положил тяжёлую ладонь на раму, которая осыпалась прахом почти моментально. Подхватив супругу, он слетел вниз, сразу к котам, которые изваяниями застыли перед воротами. Скачка по равнине привела их к собранию великанов, ожидающих хозяев мира.

+1

39

Прикосновение горячих пальцев супруга к свившейся на шее, точно змеиные кольца, чёрной ленте, заставило женщину задохнуться, вытолкнуть сквозь сжатые губы тихий стон. Запрокинув голову назад, она слабо вздрогнула, впиваясь острыми ногтями в тёмное сукно постельного белья. Как её медленно закрывавшиеся раны, цветущие на коже белой, словно эгейский мрамор, алыми маками, были символами его злой, жадной власти над женою, так и ошейник, изящно переливавшийся серебром нити, был ещё одним штрихом её подчинения, принадлежности дьяволу.
В какой момент Эру, раньше испуганно прятавшуюся от любой боли в самой себе, перестала пугать столь откровенная демонстрация силы, она и сама не могла бы сказать, но всё её чутьё, совершенно звериное по остроте своей, подсказывало, что это правильно. Павший ангел мог мучить её тело, распаляя сознание до раскалённой лавы, уничтожавшей любые мысли, кроме абсолютного желания, но крошечная золотая бабочка души, прячась под его ладонями, всегда чувствовала себя в безопасности. Это было восхитительным чувством, не менее потрясавшим забитую, наполовину уничтоженную кузнецом жрицу, чем совершенство адского владыки; подняв обе руки, она медленно коснулась кончиками пальцев бархата — и выдохнула, тихо и напряжённо. Зелёные глаза впились в чеканное лицо Белиала, а затем женщина изящно склонила голову:
Je vous remercie, messer.

Бережно коснувшись его ладони, Эра подхватила с кровати покрывало и, запахнувшись в него, устроилась, выпрямив тонкую спину, закрыла глаза, превращаясь в статую. Она не то, что не двигалась, но даже, кажется, не дышала, вслушиваясь в то, как чёрные когти медленно распутывают нити её взбесившихся судеб, решивших сегодня точно обмануть самих себя, а сама напряжённо думала. Супруг был прав, это всё было странно и неправильно; ему не было нужды пророчествовать по определению, а ей никогда не бывало сложно слышать песнь нитей вероятностей на границе несвершившегося. Что-то здесь ломало привычную им обоим реальность, но демиурги этого мира понятия не имели, что — они не закладывали здесь ничего подобного.
— Теперь могу, — рассеянно пробормотала женщина, и в подтверждение её словам всплеснуло мягкое, тронутое солнечным светом оперение, — но всё это и впрямь хрень. Наш мир ещё нескоро станет нашим обратно, милорд, здесь успело произойти столько всего, о чём мы пока не знаем. Что-то здесь искажает и реальность, и нас самих. Может, замок? Или само присутствие Яхве… Хотя нет, тогда последствия были бы намного серьёзнее, je pense.
За миг до того, как дьявол поднялся, безмерно прекрасная, ещё не избывшая тени юности из остроскулого лица, богиня подалась вперёд и тронула его губы летящим, нежным поцелуем. Её голос был мягок, точно белый шёлк:
— Ты истощён. Возьми моих сил.

Коты стояли там, где остались вечером, и, лениво потягиваясь, встали навстречу супругам. Женщина поспешила за дьяволом, на ходу запахиваясь в лёгкую ткань платья, соткавшуюся из бывшего постельного белья — существо по природе своей отчаянно стеснительное и нежное, она всегда старалась прятаться за одеждой.

На поляне их уже ждали. Взмыв в воздух и привычно ловя в крыла пружинящий ветер, Эра описала небольшой круг и приземлилась на подставленную каменную ладонь. Этот каменный великан был раза в два больше Дормина, встретившего их у города вчера — он тоже был здесь, — его лицо было потёрто песками и беспощадным временем, а на спине возвышалась целая сосновая роща. В ней тоже пели птицы; быть может, потому голем и улыбался, ведь долго время состарившийся новорождённый мир не слышал ничего, кроме мерного плеска волн.
— Владыки, — прогудел он голосом земных недр, и синеватые глаза, в которых отражался огонь магической сферы, блеснули нестерпимо ярко. — Мы ждали вашего возвращения. Камни помнят, что мир был счастлив до смертных.
— Как звать тебя? — Спросила жрица, садясь на тёплых камнях его огромной руки и подбирая под себя стройные ноги.
Белые крылья, рыжие волосы, чёрные одежды: вся она была настолько яркой, что казалась немного ирреальной, наброском на ткани бытия, а не живой женщиной.
— Иррид, госпожа. Я был первым, пришедшим в мир, когда люди нашли то, что им не следовало тревожить, и я старейший из всех нас.
— Этому миру нужна защита, — повторила Эра слова супруга, оглянувшись на него и улыбнувшись краями припухлых губ.[NIC]Era[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/bSHr0.jpg[/AVA]

+1

40

Дьявол упал в летящий поцелуй жены, остро сожалея, что не может оставить проблемы на завтра. Или на послезавтра. Его пальцы скользнули по ошейнику, лишая жену воли — и это заставило его задохнуться от острой нежности, причиняющей боль не хуже его умелых прикосновений. На её предложение он лишь покачал головой.
— Здесь есть, где получить силу, не уверен, что она сейчас — хорошая идея. Я отдохну по дороге, но пусть пока будет так, считай это интуицией.

Он иронично смотрел, как жена облачается в платье, так и не заживив следов его власти. Лёгкая ткань казалась нежной на вид, но некоторое время спустя оно начнёт тревожить раны, нанесённые весьма рассчётливо. Она хотела спрятаться, а, в итоге, получила себе новую пытку и, кажется, ждать вечера она будет не меньше, чем он, а высокий голос с мольбой зазвучит и того раньше. Как она выдержит бешеную скачку теперь?
Выдержала, её яркие ощущения тревожили разум, мешая думать о проблемах, которые догнали их даже дома. В отличие от жены, одеваться он не стал: нагота не была для него проблемой, скорее проблемой была одежда — человеческая условность, ставящая его в рамки. В этот раз он хотел обойтись без них. Он застыл в небе, сложив руки на груди и оглядывая местных жителей. Вчерашний великан и новый, видимо, старейший, стояли впереди, выжидая владык, а один из них дал возможность опуститься на его огромную ладонь. Но прежде нужно было донести до каменной жизни, что их мир вновь под его рукой. Речь была коротка — и её услышали все. Демиург рассказал о произошедших изменениях и о том, что в ближайшее время они не планируют покидать мир надолго. И только после этого он опустился на ладонь следом за женой.
Ещё в замке Эра предположила то, о чём догадывался и сам Белиал: всему причиной был замок.
— Скажи мне, старейший, — попросил он, совершенно хозяйским движением притягивая к себе жену. Его пальцы касались её так, словно платья на ней не было, теребили бархатную ленту и путались в волосах. Здесь не было людей с их навязанной моралью и падший ангел не хотел терять ни мгновения от того времени, которое было отведено им вдвоём. — Что не так с тем замком, в котором мы провели ночь?
— Там жил создатель всех нас, владыка. — Прогудел ветер в соснах. — Тот, кто стал причиной того, что хранилище было открыто. Он умер от моей руки, но замок мы так и не смогли взять — слишком много магии, недоступной нам.
— Мы приберёмся за ним, — пообещал дьявол, до боли сжимая локоть жены. — Что он из себя представлял?
— Маг, работал с неживыми конструктами. — Ответил Иррид. — Все звери были созданы по его проекту, а мы стали его последним творением. Он был как наш второй владыка. Простите, мы не очень понимаем ваши различия.
— Не страшно! — Отозвался дьявол, проводя рукой по спине жены, даже сквозь ткань ощущая горящую от его ударов кожу, растревоженную тканью платья и скачкой. — Расскажи ещё о ней. В доме она не могла заниматься экспериментами, значит работала где-то ещё. Где?
— Рядом с хранилищем, где вы были вчера, владыка. — Иррид содрогнулся от отвращения и это было похоже на землетрясение.
— Заглянем, — вновь пообещал дьявол, поднимаясь и осторожно потянул за ошейник Эры. — А пока считайте, что развалины смертных опасны даже для вас. Моя жена сказала верно: этот мир нуждается в защите и мы дадим вам её. Живите и оберегайте друг друга, цените новую жизнь и будьте свободны!
Великан поднял ладонь вверх, словно салютуя перед своим народом. Ликующий гул, больше похожий на сход лавины, заставил землю содрогнуться, а после великаны стали расходиться.
— Наведаемся в лабораторию? — Спросил он у жены, расправляя крылья. — Я хочу знать, что за дрянь прежде владела нашим домом.

+1

41

Умелые сильные руки супруга скользили по её телу, изучая его и вновь касаясь незаживших ран. В глазах жрицы медленно и опасно загоралось солнечное золото, острые ноготки царапнули локоть павшего ангела; она поймала его ладонь и тыльной стороной прижала к своим губам, вздрогнув и выдохнув в горячую кожу тихий, тягучий стон. Её мысли и желания, свившиеся в змеиный клубок, растревоженные бешеной скачкой и присутствием дьявола так близко, вновь очень далеко ушли от великанов, от замка, от необходимости что-то решать; мир жрицы сузился только до отточенных жестов, причинявших ей боль на грани с нежностью.
Хотелось прямо здесь и сейчас упасть в его темноту, и гори огнём всё, что происходит вокруг; услужливая память мгновенно вынесла рыжими рыбками из чёрного бассейна змеиное тело верёвки, опутывавшей гибкое тело, и бархатный голос владыки, пробиравшийся в самую суть, отравленные зёрна абсолютного повиновения сея в сердце. Спина женщины судорожно выгнулась; она опустила голову, мелко подрагивая и крепко, очень крепко держась за мужа обеими руками. Дыхание её было тяжело.

Половина рассказа голема вообще прошла мимо, зацепилась Эра лишь за последнюю пару фраз. "Рядом с хранилищем", значит, им надо вернуться в город, опутанный цветами и лозами, чтобы взглянуть на прошлым оставленные следы… Пожалуй, юную богиню даже удивило то, что создателем этих диковинных существ была женщина: обычно жаждой сравняться с демиургами, сотворив из ничего разум, отличались мужчины. Знавшие тайны деторождения по природе своей, женщины не стремились к подобным экспериментам: зачем выдумывать что-то, когда сама судьба наградила их правом давать жизнь.
Белиал потянул её вверх за ошейник; заставив себя задушить ещё один стон в самом горле, жрица послушно поднялась на ноги, но выражение её лица лучше всяких слов выдавало в ней настоящие чувства. Играл ли он с ней сейчас, нарочно распаляя желания, она не знала, но остатки рациональности грозили вином в землю уйти уже сейчас, уступая место дикой и злой жажде.
— Что?.. — Прошептала целительница, не сводя оплавленного взора с совершенного лица супруга.
Лишь тряхнув головою и силком заставив себя сосредоточиться на реальности, она совместила в сознании рассказ Иррида и предложение павшего ангела, после чего кивнула — и мгновенно сорвалась ввысь, обдав его волной от удара могучих крыльев. С бархатной кожи струился запах диких трав.

Полуденное солнце плясало на белой коже, превращая женщину в фигурку из чистого золота. Ветер, плясавший вокруг бывшего элементаля, сорвал вдруг с неё платье, что рассыпалось в клочья темноты, и стало видно, как вновь покраснели следы тяжёлых ударов. Извернувшись, чтобы не дать супругу её поймать, Эра рванулась к самым облакам, позволяя воздуху утешать её прохладой, и этот стремительный танец по-над бездной, на высоте птичьего полёта, был так же пьян и восхитительно тревожен, как их любовь на тисовом ложе.
— Я люблю тебя, — шепнула жрица на ухо архангелу, коснулась кончиками пальцев его лица, оказавшись рядом.
И — бесстрашно упала вниз, сложив крыла. Распахнула их она лишь у самой земли, бесшумно опустившись на улице, что вела к огромному зданию, в котором они были вчера.

Её лёгкие шаги были неслышны. Идя вдоль домов, женщина всматривалась в слепые окна, глядевшие в незваных гостей с удивлением и даже будто бы радостью; город этот, бывший некогда населённым и живым, давно позабыл, что такое голоса на площадях, и теперь ждал, надеясь. Жрица изучала, позволяя интуиции выбирать направление самой, и, наконец, тронула руку владыки лёгким прикосновением к сильным пальцам. Ощущение близости вновь взорвало внутри крошечную звезду; Эра резко отвернулась, всплеснув медные волосы, чтобы угасить это пламя, жаждавшее новой боли и страсти, переходящей в ярость.
— Думаю, что нам сюда, — она указала ладонью на высокое изящное здание с белым фасадом и лестницей, подходящей к крыльцу, что стояло на противоположной стороне от хранилища.
Двери были открыты, и вновь разлился аромат чужой магии, когда женщина осторожно шагнула внутрь.

— Готова поспорить, что нам в какие-нибудь подвалы, — произнесла Эра довольно задумчиво, рассматривая просторный холл. — Если бы я проводила эксперименты подобного рода, я бы постаралась запрятать их поглубже.[NIC]Era[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/bSHr0.jpg[/AVA]

+1

42

Он распалял её, наслаждаясь каждым резким выдохом, каждым стоном, каждым движением навстречу. Её не беспокоила публичность, если компанию каменных великанов можно назвать таким словом, ни место, её беспокоил лишь он, — и это заводило дьявола не хуже, чем жрицу его прикосновения. Услужливая фантазия подсовывала уж совершенно откровенные картины в виде стоящей на коленях жены с раскрасневшимися от сдерживаемой страсти щеками и приоткрытым ртом. Бархат ошейника сменился сталью, а после дьявол одёрнул себя, выдохнув сквозь зубы и сорвавшись следом за ней в полёт. По тонким губам скользнула злая усмешка. Он даже не пытался поймать элементаля воздуха, он сам стал стихией, растворившись в ней без остатка. Огромный великан посмотрел вслед владыкам и, покачав головой, пошёл по своим делам, неожиданно ощутив себя безумно древним. Коты, помедлив, вернулись к стенам замка.
Повелитель стихий прохладным ветром ласкал разгорячённое тело, успокаивал растревоженные раны и забирался под одежду, ловя новые и новые стоны наслаждения своей жены. Возникнув в конечной точке её попыток укрыться от его вездесущности, дьявол задохнулся от мимолётного касания к лицу и камнем рухнул вниз, с грохотом, содрогнувшим древние стены, опустившись рядом.
Улицы города были пусты, но теперь в развалинах была жизнь — сновали стайки птиц, копошились звери. Прикосновение Эры сбило дыхание  и падший ангел закусил губу, задушив намеревавшийся сорваться стон.
— Давай попробуем, — согласился он, подарив жене пылающий взгляд. Белиал первым поднялся по ступеням, оставив разум открытым, чтобы Эра могла понимать язык аборигенов, если понадобится. Магические символы ожили, спроецировав для них ту же женщину, которая была  в хранилище в качестве одной из записей. Она была невысокой, рыжей и в спецовке.
— Вас приветствует Элми, в настоящее время я занята. Пожалуйста, дождитесь моего помощника или меня саму.
— Мы знаем имя теперь. — Произнёс дьявол, сжимая плечо жены и мимоходом касаясь ошейника. Чёрная ткань на белоснежной шее занимала его мысли гораздо больше, чем незнакомка из прошлого. — Подвалы, так подвалы, идём.
Он направился к голограмме и осмотрел стойку рядом с ней. Магическая плита с символами была спрятана сбоку. От прикосновения падшего ангела она засветилась.
— Доступ запрещён, — произнесла система голосом Элми.
— Неужели? — Иронично уточнил непонятно у кого дьявол и резко переломил панель пополам. — Брутфорс решает много проблем сразу, — пробормотал он, глядя как часть стены уходит вбок. — Идём?
На лестнице он временно оставил в покое жену, сосредоточившись на опасностях: учитывая то, с чем они уже столкнулись, фантазия у хозяйки дома была занимательная. Под ногами что-то хрупнуло и падший ангел остановился. Наклонившись, он поднял пластинку с символами, из которой донеслось:
— Прошу тебя, не делай этого, — быстро говорила ещё одна женщина, её голос они слышали в качестве приветствия. — Ты уничтожишь и нас и весь мир.
Дальше на записи было непонятно ничего. Раздражённо швырнув пластинку о стену, дьявол зашагал вперёд. Его нетерпение и ярость едва не сослужили дурную службу — остановиться он успел за половину шага от вспыхнувшей защитной пентаграммы и едва успел ухватить жену, дёрнув её на себя, чтобы она не угодила в ловушку. Для него это стало последней каплей и он сгрёб её в объятья впиваясь в губы и придавливая Эру к стене всем своим немалым весом. Одной рукой он удерживал жену на месте, а вторая легда на её шею, перекрыв ошейник и мешая нормально вздохнуть.
— Я сошёл с ума, — жаркое дыхание обожгло лицо. — Опасность и ты — жгучее сочетание.

+1

43

Сильные руки не давали шевелиться, а жадный, требовательный поцелуй вымел остатки воли. Эра захрипела, всплеснула крылами; но в сознание её вновь ударилось неприятное чувство тревоги. Павший ангел был прекрасен, и отдаться его яростному напору хотелось до безумия, но сейчас к тому было не время — как бы не казалось, что весь мир может сгореть к чертям, и она даже не заметит.
Простонав что-то неслышное, женщина зажмурилась — и вдруг осыпалась золотыми искрами, выбираясь из объятий и становясь за его спиной.
— Вечером, — шепнула она прямо на ухо супругу.
Дьявол не мог видеть, как блестит обещанием радужка сияющих глаз, но мог чувствовать, как горячая грудь прижимается к обнажённой спине, а узкие ладони скользят по плечам, оставляя чуть заметные красноватые следы. Крошечная месть, распалявшая больше, попытка неповиновения, смешанная с женским коварством; Эра странно улыбнулась, на миг прикусив шею мужчины, и стремительно отступила, запахнувшись в белые крылья.

Опустившись на одно колено перед пентаграммой, она несколько секунд изучала тускло переливавшийся красноватыми отблесками магический символ, по привычке медленно покусывая нижнюю губу. Взгляд, которым целительница смотрела на печать, казался каким-то странным — и печальным.
— Откуда здесь такие защитные символы? — Негромко спросила жрица вдруг, проводя пальцами по своему оперению и с некоторым усилием выдёргивая одно длинное перо. — Мы совершенно точно не стали бы оставлять подобные вещи в хранилище знаний, потому что проблем с людьми, умеющими пленять ангелов, с головой хватает за пределами нашего мира. Это похоже на пентакль Соломона, только незаконченный. Если бы нанесли по правилам, с разным цветом между контуром и знаками, я бы могла даже не увидеть.
Провернув в пальцах перо, она сломала кончик и, осторожно потянувшись сквозь внешний круг, добавила длинную параллельную черту на одном из символов. Магия со звуком взорвавшегося фейерверка заискрила и внезапно исчезла.
— Какая удивительная хуйня происходит в нашем доме, — с ощутимым раздражением в голосе произнесла Эра и решительно шагнула в коридор первой.

Впрочем, долго идти не пришлось; буквально через пару метров незваных гостей встретила большая, окованная металлом дверь. Выбить такую, пожалуй, было бы сложно, но она на счастье оказалась открытой. Изучив замок и на всякий случай выбив ему язычок, чтобы заблокировать их внутри было невозможно, женщина вскользнула в лабораторию с грацией и невозмутимостью породистой кошки.
По её расслабленному лицу невозможно было понять ничего, но распахнутый перед супругом разум позволял видеть весь пожар в мыслях. Ощущение его пальцев на ошейнике было самым безобидным, о чём юная богиня думала с куда большим воодушевлением, чем о непонятной девице из далёкого прошлого.

Вспыхнуло магическое освещение, выхватывая из темноты столы, стеллажи, несколько пустых сейчас досок с проекциями, какие-то детали и пробирки. Эра подошла к рабочему столу, задумчиво пробежалась пальцами по поверхности, сама не зная, что ищет. Мебель внезапно чирикнула приятным звуком и выкинула наверх проекционные экраны; чуть приподняв бровь, целительница коснулась какой-то пиктограммы.
Файлов было много. Большая часть из них сопровождалась рисунками, и, несмотря на то, что она не слишком понимала текст, жрица вполне сносно разобралась в хаотичном нагромождении документов. Просмотрела, окликнув супруга, отчёты о первоначальных раскопках, давших доступ к восхитительному наследию, об экспериментах со сферами, вкладывающими разум в големов, с попыткой изменения сознания и контроля вложенных установок… Женщина вдруг остановила руку, а затем вернула несколько листов с описанием назад.
— Заряженные сферы без носителя искажают время?[NIC]Era[/NIC][AVA]http://s8.uploads.ru/bSHr0.jpg[/AVA]

+1

44

Он застонал от разочарования, а стены содрогнулись от удара его кулаков. Жена сводила его с ума, опасность выносила остатки здравого смысла. Дьяволу нравилось ходить по острию ножа — он любил острые ощущения, они помогали ему чувствовать себя живым. И сейчас, без сил и рядом с Эрой, он остро нуждался в том, чтобы ощутить это в полной мере. Ощутил: невозможность получить желаемое и боль из разбитых кулаков отрезвляла хлеще ледяного душа.
Коварство дены он оценил мгновением позже и резко развернулся, мечтая лишь о том, чтобы день закончился как можно скорее.
— Вечером, — хрипло отозвался он и мстительно добавил к мысленно нарисованному ранее образу повязку на глаза.

Она присела на одно колено и дьяволу захотелось потянуть её за волосы, заставить смотреть на него снизу вверх, но он напомнил себе данное мгновение назад.
— Если здесь был Яхве, я не уверен, что это не вложенная в её голову мысль. — Произнёс падший ангел, глядя на пентаграмму, которая усилием Эры выблеснула и погасла. — Пантакль и есть, в первозданном его виде, — мрачно добавил он. — И с моим именем на местном языке. Любопытная девица, скажу я тебе.
Он шагнул следом за женой,  целиком и полностью согласившись с ёмким определением ситуации. То, что он видел, не нравилось ему совершенно. Какие ещё приветы оставила ушедшая цивилизация и сколько они ещё будут убираться за ними?

Найденные отчёты удивляли: если Эра не понимала ни слова, то дьявол понимал всё. Цивилизация здесь достигла невиданных высот. Данные, найденные женой, были изумительно похожи на те, которые жили в мозгу демиурга, считавшего траекторию Большого Взрыва. Настолько, что он поделился сомнениями с женой.
— Здесь есть информация, которую кроме меня никто не знает, слишком специфичная, — он разглядывал чертежи и рассчёты очень внимательно, положив тяжёлые ладони на плечи жены, которую не хотел отпускать от себя ни на мгновение.
— Время и вероятности. — Он пролистал дальше. — Гляди, здесь есть информация о нашем замке. — Приблизив схему расположения заклинаний, он нахмурился и стал объяснять. — Он до какой-то степени живой, хотя и неразумный. Здесь и здесь, — дьявол коснулся переплетения линий,  которые в ответ на его прикосновения высветились изумрудным, — узловые точки заклинания, поддерживающего систему в порядке. Есть все бытовые заклятия, а управляется вся эта красота — отсюда, — он ткнул пальцем на башню и там сверкнула сфера. — Мозговой центр, очень разумно. Видимо, что-то из настроек сбилось и мы вляпались в неисправный артефакт. Это объяснило бы многое. Мне не нравится, что всё просчитано настолько. Попахивает способностями вроде моих.

Он вновь приблизил часть чертежа, намереваясь разглядеть сферу ближе. Не удалось — панель мигнула и погасла, оставив их в почти полной темноте. А после этого часть стены отъехала в сторону так же, как та же, что наверху. Тёмный провал манил к себе и дьявол сделал шаг в сторону, застыв на пороге. Помещение было огромным, вглубь планеты уходили десятки этажей, на каждом из которых болтался какой-то механизм и светились сферы управления.
— Система терраформирования, — восхищённо выдохнул демиург, — я был прав, они дошли до этого не сами.
Его оборвал сигнал тревоги и ближайшая к ним сфера взорвалась.

+1

45

Сильно опустив крылья вниз, Эра откинулась назад, упираясь затылком в плечо архангела. Чем ближе он был, тем сложнее было сосредоточиться на чём-то другом, кроме тяжёлых ладоней, до боли впившихся в птичьи тонкие плечи. Слабо вздрогнув, женщина прикрыла глаза, и разум дьявола опалило не то воспоминанием, не то предвкушением покорно склонённой головы, расплескавшихся по плечам волос цвета крови и тягучей речи с французским акцентом; его желания, несмотря на страсть и жестокую жажду новой боли, не пугали, а лишь распаляли ещё больше.
Малахитовые глаза напряжённо всматривались в схемы, но будто не видели их. О каких вопросах можно было размышлять, слыша глухое дыхание палача над самым своим ухом?
Жрица тряхнула головой, отгоняя мысли прочь: вечером, всё — вечером.
— Если эти сферы искажают пространство-время, то понятно, почему у тебя прорезалась потребность к пророчествованию, а я потерялась в собственных жизнях. Меня откинуло назад, даже год по объективному времени для меня будет переходом обратно к смертной, а тебе просто протянуло такой клубок вероятностей, что определять возможное приходится интуитивно. Хотя я думаю, что ты увидел прошлое, которое уже было.

Она хотела, кажется, сказать что-то ещё, но их прервала исчезнувшая энергия; Эра приподняла бровь. Сил реагировать на происходящее иным образом просто не было, удивление, которое женщина испытывала сначала, уже уступило место глухой усталости от непонимания. Лёгкое движение кончиками пальцев: на узкой ладони загорелся небольшой солнечный блик, поднялся над головой жрицы, разбрасывая вокруг себя тёплый свет.
— Очень человеческий подход, — хмуро отозвалась она, — сначала уничтожить всю экосистему, а затем начинать использовать системы терраформирования, чтобы всё исправить. И так по кругу. Из всех ваших работ люди, знаешь, оказались самым неудачным явлением: в них тяга к разрушению всего, включая самих себя, всегда берёт вверх.
Всплеснули крылья; женщина отвернулась, вздыбив оперение, и несколько крупных осколков от сферы, ударившись в него, бессильно упали на пол. Наклонившись, Эра подобрала один, повертела кусок материала, похожего на стекло, только тяжёлого и отчего-то — очень холодного, в пальцах, пожала плечами и отбросила к механизму, который уже по определению не смог бы работать.

Остановившись на пороге и явно не горя желанием входить внутрь, жрица некоторое время созерцала уходящую вниз лестницу и ответвления с площадками, на которых тускло синели магические сферы, потом резко передёрнула плечами. Ей не нравилось в этом доме, в этом подвале; ей вообще заметно не нравилось в мире, который она хотела видеть своим, уютным и тихим, а вместо этого в нём опять происходила какая-то чертовщина.
Высокий, сильный голос звучал напряжённо:
— И что нам делать с этим всем? Мир, который ты творил, не нуждался в том, чтобы его поддерживала система терраформирования, но мы не знаем, насколько глубокие изменения в нём зародили появившиеся люди. Да и могила Отца потенциально — не самая безопасная вещь во вселенной. Уничтожить? Оставить как есть? Усовершенствовать?
Она помолчала мгновение и добавила:
— Мне не нравится это всё. Сила, подобная твоей, в этом мире… Учитывая временную петлю и остальное безумие, я не удивлюсь, узнав, что это всё мог сделать ты когда-то там много лет спустя.[NIC]Era[/NIC]

+1

46

Её близость мешала ему думать, сосредоточиться на одной задаче было невозможно. И всё-таки, он пытался.
— Нет, — дьявол смотрел на сферу в приближении. — В нормальном виде она так делать не должна. Обычная батарейка. — Он перевёл дыхание и едва ощутимо коснулся губами бледной кожи над ошейником. Оторвавшись, он продолжил, — но я понимаю, как можно сделать подобную вещь. Местная девица была очень, очень талантливой ведьмой и настоящим учёным, как видишь. Я бы посмотрел...
Погасший свет оборвал его, а система терраформирования изумила. Осторожно коснувшись осколка сферы, он начал слрй за слоем снимать нити заклятий. Материал неспешно нагревался под его пальцами, а лицо стало выглядеть измученным. Дьявол тянул силу из могильника, пропускал через себя и пускал дальше, брезгуя даже сохранить себе самую малость.
— Сферы — совершенно точно наше изобретение, — тускло произнёс он, — помнишь, гиганты в могильнике и заклинания, запитаны на них. Там замкнутая система: сила Отца питает защиту гробницы, которая не выпускает энергию наружу. Не знаю, кто из нас придумал это, но решение изящное. Теперь и не узнаем, боюсь, потому что это — парадокс. — Падший ангел положил на стол остаток сферы и брезгливо вытер руки какой-то тряпкой. — Я хочу знать, что здесь произошло, идём.
Он шагнул в проём, расправив крылья и сорвался вниз, замедляясь у каждого яруса, чтобы расмотреть механизмы лучше. Чем глубже вниз они спускались, тем холоднее становилось и тем сильнее менялись конструкции. Наконец шахта закончилась, а дьявол мягко опустился на пол. Стена перед ним засветилась, выводя магические символы.коснувшись  одного из них, падший ангел взял пробирку с выехавшей подставки.
— Генетический материал, — неодобрительно произнёс он и раздавил стекляшку в пальцах. — Кажется, у нашей Элми был комплекс бога. Дай мне силы, пожалуйста.
Он протянул руку к лицу жены, забирая лишь малую толику, длинные пальцы обласкали щёку и осторожно коснулись губ, а после дьявол отвернулся и спустил полученное на стену с образцами. Звон стекла вызвал совсем уж злую улыбку на прекрасном лице — людей дьявол любил ещё меньше, чем отцовские выходки. Пройдя вдоль стены, дьявол обнаружил ещё одну потайную дверь, на этот раз заклинившую и слабо помигивающую индикатором. Рывком сдвинув её в сторону, он вошёл в кабинет. Письменный стол и две криокапсулы — вот и всё, что там было. В одной из капсул спала уже знакомая им по магической проекции женщина, вторая была неактивна и в ней лежал полуистлевший скелет.
— Какая досада, — скривился крылатый, — в этом мире осталась всего одна смертная и я не горю желанием  общаться с ней. Но она знает, что происходит сейчас и почему сфера в её доме ведёт себя именно так.
Он положил пальцы на обшивку капсулы и посмотрел на жену. Он был зол, совершенно искренне балансировал на грани между обычным недовольством и крайней степенью ярости: ещё немного, — и он начнёт крушить всё вокруг, не особенно разбираясь. Тоже, в общем-то, выход.
— Скажи мне, Эра, — ярость ощущалась физически, горела на коже следами от ударов и мешала мыслить здраво. — Ты хочешь поговорить с виновницей наших злоключений сегодня, или гори оно и я сотру её в пыль?

+1

47

Подавив низкое, но очень притягательное желание остаться наверху, Эра распахнула крылья и упала вслед за супругом. Мимо проносились платформы и малопонятные ей механизмы, становилось всё холоднее: теплолюбивая жрица, обнажённая теперь, неуютно ёжилась, мыслями заметавшись где-то между горячечными объятиями мужа и одеялом. И то, и то выглядело куда более приятно, чем та дрянь, что нашлась на нижнем уровне.
Целительница очень выразительно скривилась, созерцая криохранилище. Дурное подражание киберпанку с элементами техно-фентази, как выразился бы один из её приятелей с тягой к железкам и технологиям.
— Ноев ковчег, — пробормотала женщина, — очередной Ноев ковчег… Мало того, что они почти уничтожили этот мир, так ещё и решили населить его людьми заново, когда последствия катаклизмов, ими же устроенных, сгладятся временем. Какое восхитительнейшее самомнение! Эго люди однозначно унаследовали от Яхве.

Придерживая одной рукой длинные волосы, Эра склонилась над капсулой и задумчиво изучила лицо спящей ведьмы. Удивительно, но зелёные глаза женщины, отражавшие прежде все её чувства, были чисты и злы, точно ад сам, в них не было ни намёка на сострадание или жалость. Лёгкий запах её яростного гнева почувствовать было сложнее, чем обжигающие эмоции павшего ангела, они лишь будоражили воображение где-то на краю сознания.
Она любила жизнь почти во всех её проявлениях и всегда была против неразумного убийства, но увиденного даже для ангельской Галатеи, пожалуй, стало слишком много. Если история прошлого оставалась там, где её нельзя было тронуть, пусть воплощённая в случайных артефактах умершей цивилизации, то здесь, в настоящем, женщина не могла отделаться от ощущения того, что их дом не просто разрушили, но ещё и осквернили. Концепция всепрощения, как оказалось, могла справиться не со всем из того, что могла выдумать богатая фантазия Отца.
Он вообще был большим затейником, надо признать, и умудрялся оставлять отвратительные сюрпризы даже после своей смерти. Видимо, тем самым всё сильнее убеждая своих детей, что решились они на убийство совсем не зря.

Выпрямившись, жрица тяжело вздохнула, отводя взгляд от смертной. Наверное, эта Элми ни в чём не была виновата; в конце концов, здесь, в этой вселенной, что была далеко за границей иного творения, она оказалась совсем не по своей воле — просто так сложилась её судьба, но Эру это почему-то интересовало до смешного мало. Она испытывала глухое и отчаянное раздражение на весь род Адама и Евы, посмевший появиться и жить здесь.
— Единственное, что я хочу, так это сравнять это место с землёй и похоронить даже не то, что людей, а само воспоминание о людях, — наконец произнесла жрица, мягко, точно огромная кошка, подходя к супругу. — Я готова смириться с очень многим, но не с тем, что люди до сих пор пытаются сделать наш мир своим домом. И замок — к чёрту замок. Либо мы поймём сами, что с ним не так, и почему артефакт начал потихоньку сходить с ума, либо пусть горит тоже. Построить новый — небольшая цена за спокойствие.
Протянув руку, Эра мягко убрала тёмные пряди со лба дьявола, медленно провела горячими пальцами по его хищному усталому лицу, осторожно лаская теплом и полуденным солнцем. Приподнявшись на носочках, она легко и немного торопливо поцеловала Белиала, охватив на миг его рукой за шею. Ей отчаянно требовался отдых, хотя бы немного без загадок и парадоксов масштаба в несколько несвязанных реальностей: если силы, которые в жену щедрой рукой вложил демиург, творя одно из своих чудес, было с лихвою, то вот разум справляться с нагрузкой попросту отказывался — за последние два дня женщина ощутила больше безумия, чем за всю прошедшую вечность.

Отеревшись щекой о плечо супруга, она немного помолчала, выравнивая дыхание и унимая бешено колотившееся сердце. Мысли прыгали, точно шарики от пинг-понга, и поймать нужную никак не удавалось.
Вдруг жрица добавила, немного растягивая гласные:
— А ещё она знала о тебе, похоже, причём в немалых подробностях — пентакль Соломона у входа. И этим знаниям лучше исчезнуть с ней вместе.[NIC]Era[/NIC]

+1

48

Дьявол не стал спорить, только кивнул, свободной рукой обнимая жену. Укрыв её крылом, он позвал силу, которая спала рядом, в могильнике.
— Держись, — шепнул он и коснулся губами макушки. Из-под его руки, лежащей на криокапсуле заструился чёрный туман — преобразованная им божественная сила становилась энергией разрушения. Женщина внутри магического кокона постарела, кожа облепила череп, а после осыпалась прахом. Следом за ней последовал скелет, а после — саркофаг и помещение вокруг них. Бушующая тьма обращала в ничто всё, до чего могла дотянуться. Откуда-то сверху послышались взрывы, подобные тому, который они слышали до того, как спуститься сюда. Зло волнами расходилось от дьявола, ведомое его волей и огромный комплекс прекращал своё существование вместе с надеждой ушедшей цивилизации на возрождение.
Сила эта причиняла физическую боль обоим божествам, но на непроницаемом лице дьявола не дрогнул ни один мускул. Он прижимал к себе жену и бездна, которая едва не смяла её в спектакле, режиссируемом Басанос, казалась теперь не такой жуткой и бездонной. Падший ангел держал её на самом краю, он был с ней, как поклялся несколько месяцев — и целую вечность назад. Наконец всё стихло, оставив лишь пустой котлован. Подхватив Эру, демиург стремительно взмыл вверх, а земля за ними сходилась с глубоким гулом. Они вылетели на воздух лиишь немногим раньше того, как котлован схлопнулся.
— Нужно будет проверить, есть ли здесь ещё подобные хранилища, — дьявол, наконец, отпустил жену. Весьма неохотно, впрочем: он всё ещё не избыл своей жажды по ней, а после чудовищных усилий хотел её ещё больше. Им бы найти уютный лог без следов жизнедеятельности смертных, да разум всё ещё будоражила мысль о кандалах, а замок, прежде такой негостеприимный, теперь казался более комфортным убежищем для подобных игр.
— Хватит, — решительно заявил падший ангел, — с меня довольно на сегодня. Давай закроем проблему замка, а остальное спихнём на гигантов. Я уже не мальчишка, чтобы метаться по србственному миру, спасая его от людей. В конце концов, если я правильно понял нас с тобой из будущего, проект «Сайленс» был создан именно для этого. Идём домой.
Он больше не хотел летать, они возникли перед воротами, которые поднялись, а пропустив их внутрь, рухнули со зловещим скрежетом. Замок не ждал новых хозяев.
— Мне это не нравится, — буркнул дьявол и вокруг них встала защитная сфера, исходящая на чёрный дым. Разрушитель был зол и спускать смертным их грехи не собирался, даже после гибели их цивилизации. В башню поднимались пешком — демиург был против применения магии кроме разрушительной, и даже полётов — неизвестно было, как отреагирует на них сбрендивший артефакт.
В башне было светло и тихо, от этого открывшаяся картина выглядела более жуткой: вокруг сферы располагались капсулы, похожие на виденную ими ранее, но о добровольности присутствия там речи не шло. Люди, спящие в саркофагах, удерживались ремнями, а их вместилища были подсоединены к сфере, которая светилась мерным алым светом, подобно индикаторам жизни на капсулах.
— Какая мерзость. — Скривился падший ангел. — Знаешь, я — старый извращенец, но до такого не додумался бы. Она была порядочной сукой, эта Элми. Отпусти их, любовь моя. Пожалуйста!
Он осторожно коснулся руки и ободряюще улыбнулся.

+1

49

— Да. Какая мерзость, — эхом откликнулась Эра, широко распахнутыми глазами глядя на капсулы с запертыми в них людьми, отвернулась, явно не желая видеть эту отвратительную сцену.
Разум подсказал, что отсутствие сострадания к ведьме не было таким уж внезапным. Несколько секунд она безотрывно смотрела в идеально красивое лицо павшего ангела, потом молча кивнула, закусила нижнюю губу.

Малахитовая радужка оплавилась, наполнилась тягучим золотом рассветного солнца, что медленно, но неумолимо восходит над горизонтом; женщина протянула одну руку вперёд, второй, свободной ладонью крепко сжав пальцы супруга. Окутанная сиянием ладонь её искрилась, и вскоре пламя перекинулось на смертных, спавших мёртвым беспробудным сном вот уже много столетий. Божественный огонь радостно охватил тела, но они не сгорали, а будто бы истаивали туманом, свечным воском, не оставляя после себя ни пепла, ни следов золы, и вскоре исчезли вовсе, превратившись в воспоминания и дым.
Тревожным алым светившаяся сфера медленно угасла, а затем сменила свой цвет на бледно-голубой, больше похожий на то спокойное свечение, что демиурги этого мира видели в глазницах големов. Оставив Белиала, жрица немного порывисто шагнула вперёд, коснулась горячей поверхности, и её пальцы беспрепятственно вошли внутрь, точно стекло обернулось воздухом. Замысловатый жест рукой — Эра выдернула из артефакта цепочки заклинаний, свившихся вокруг него в несколько колец, пробежалась по ним, гася и стирая лишние символы, и в замке вдруг стало легче дышать.
Женщина закрыла глаза, слушая собственные ощущения, и полотно реальности, прежде отказывавшееся проявляться здесь, вновь охотно раскинулось перед госпожой тайн всех. Пухлые губы тронула едва заметная улыбка: тень бывшей хозяйки, что взяла на себя слишком много, вздумав уподобиться богам, исчезла вместе с волшебством, которое она оставила после себя.
Умелые пальцы пряхи стремительно вплетали в сердце замка золото, пропуская его основой сквозь оставшиеся заклятья, и что-то неуловимое происходило в белых стенах. Может быть, на самом деле стали выше потолки, а разрушенные временем витражи становились целыми, а может, это только казалось; шорох могучих деревьев за стенами стал громче, и в нём почудились отзвуки радости.

Ещё один быстрый жест, которым Эра вложила нити обратно в сферу, и последовавшая за этим лёгкая, тёплая вспышка; жрица, всмотревшись в клубившийся внутри свет, чуть заметно кивнула. В мелодичном голосе звучало удовлетворение:
— Теперь здесь будет спокойно.
Это был их мир и их дом, в котором не было места человеческим амбициям. В конце концов, для людей была целая мультивсленная Яхве — пусть бы там и оставались. Женщина тряхнула головой, прогоняя чувство безбрежной усталости, и с её рыжих волос скатились колкие мелкие искры.

Она вдруг оказалась рядом с дьяволом; горячие ладони обласкали его сильные плечи, вновь оставляя на бледной коже вдавленные следы. Склонив голову к плечу, Эра следила за выражением мужского лица, выискивая малейшие следы чужих эмоций: его желание будоражило и распаляло её собственное, даже не думавшее уснуть.
Выдохнув что-то неразличимое, женщина осторожно коснулась ладонью его лица, провела большим пальцем по тонким губам.
— Ты устал, — осторожно произнесла она, не спрашивая — утверждая.
Сама жрица, впрочем, тоже чувствовала, что на сегодня с неё хватит, и ещё одна неприятность добьёт остатки здравого смысла навсегда. Лёгкий, немного дразнящий поцелуй; она наслаждалась чувством близости архангела, как свежим воздухом и ласковым морем, улыбнулась.
— Пожалуй, с нас правда хватит на сегодня.[NIC]Era[/NIC]

+1

50

Дьявол неприкрыто любовался женой: она была совершенна во всём — от плавных и изящных движений до фантастического тела, которое скрывали складки платья из покрывала. Всё, что она делала, создавало впечатление, что с силой она не просто освоилась, она жила с ней как дышала — и это было восхитительно. Он наблюдал за ней из-пол полуопущенных ресниц, привалившись к косяку, чтобы не помешать; лишь ощутимо вздрагивал, когда нити пространства касались его обнажённой фигуры. Скрещенные на груди руки покрылись чешуёй, а алые глаза говорили, что его спокойствие мнимое.
— Теперь будет, — произнёс он, — и ему вторил ветер, ударившийся в стёкла. Следом за ним загремел гром. За окном резко стемнело и запах озона, смешанный с запахом диких трав ворвался в башню, подхваченный особенно сильным порывом.
Дьявол наклонился к жене, его правильное лицо было близко к её, он изучал каждую тень, отмечавшую усталость, каждый блик на точёных скулах, золото, схватывающее малахитовые глаза. Он не мог отвести глаз от собственной жены и с каждым мгновением пропадал всё больше. Он хотел её, хотел так, что готов был сорвать с неё платье прямо здесь. Жарко выдохнув, он подтвердил:
— Как чёрт. — И задохнулся в её поцелуе, мечтая, чтобы он не прекращался. Но он прекратился и падший ангел едва сдержал разочарованный стон. — Мы заслужили отдых, любовь моя.
Последнее слово он выделил особенно, острым когтём скользнув по точёной шее и притянув жену за ошейник к себе.
— Вопрос только в том, — вторая лапа держала её за талию, когти чувствовались сквозь ткань и дразнили ожиданием близкой боли, — как мы его проведём. Сжав пальцы на тонкой шее, он провалился в переход — лишь синий отблеск сферы скользнул по золотым перьям и они исчезли из башни, чтобы оказаться в совершенно ином помещении.
Это была спальня, судя по кровати, распахнутому окну и светлым стенам — та же, которую они покинули утром. Но в ней царил идеальный, почти стерильный порядок: одинокая тумбочка в углу и мягкий ковёр под ногами — вот и всё, что осталось от мебели кроме кровати.
— Так я и думал, — задумчиво промурлыкал дьявол, наслаждаясь помутневшими глазами жены и, наконец, разжимая пальцы. — В исправном виде заклинание подчиняется владельцу. Мне мешает твоё платье, сними, пожалуйста.
Он отстранился, оставив тянущую тоску по прикосновениям и занялся изучением содержимого тумбочки.
— Мне нравится, — резюмировал он, протягивая супруге браслеты, на когтистой лапе кажущиеся игрушками. Они были довольно большими и тяжёлыми, было не до конца понятно, как они застёгиваются но дьявол очень внимательно смотрел на жену, ожидая её действий. Он был готов отказаться от своей идеи, если она не захочет продолжать игру, но очень, очень надеялся, что её решение совпадёт с его желаниями. В сознании вновь проскользнуло её обнажённое тело, горящее следами его власти, зовущее и ждущее нового удара плетью, а кандалы, контрастом к тонким запястьям, усиливали впечатление от происходящего в его разуме. Он не стал скрывать своих желаний, лишь вопросительно поднял бровь.

+1


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » We're not in paradise [Devil, Era]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC