Дата в игре: Зима 2017 — 2018       Рейтинг: 18+       Система: эпизодическая

влог форума

» Администрация проекта поздравляет вас с днём Святого Валентина и желает взаимной любви, даже если это любовь к приключениям. Особенно если это любовь к приключениям.
Также напоминаем о том, что вы можете сделать подарок своему соигроку - в честь праздника или просто потому, что у вас хорошее настроение.


» Новогодний аватарочный флешмоб окончен, в связи с чем объявлено голосование за самый лучший образ!


» В честь грядущих праздников открывается традиционный флешмоб, а так же были запущены акции на Вечных и магов из Тёмной Лиги Справедливости. Всех персонажей мы очень ждём в игре. Тем, кто уже с нами, чудес и счастливого Рождества!


» Закончен аватарочный флешмоб и мы объявляем начало голосования. Так же мы закрываем лотерею и поздравляем всех, кто выполнил задание! Список заданий открыт и все могут посмотреть, мимо чего их пронесло. А мы продолжаем работу над форумом, оставайтесь с нами!


» Перевод времени! В игре теперь зима 2017 – 2018 года!

Сладость или гадость? Мы открываем лотерею и традиционный аватарочный флешмоб. Счастливого Хеллоуина!


» Внимание! Стартовала новая сюжетная ветка, все желающие могут записаться, или учитывать её в своих личных эпизодах! Кроме этого мы снова открываем акцию на шпионов!


новости игры

Февраль


» В мире, которому нет даже трёх месяцев, вдруг находятся останки древней человеческой цивилизации - и каменные гиганты, которые, вероятно, её и уничтожили. Последствия недавнего временного парадокса - или очередная игра из-под руки Творца?


» Какой-то маленький и почти незаметный хронопарадокс поменял историю WWII на целых два года, существенно перекроив нынешнюю реальность, и только существа, живущие вне времени и пространства, понимают, что всё выглядит не так. Но неизвестно, где искать первопричину, затерявшуюся среди прошлого.


» Казалось бы, после того, как Мелеос получил совесть, его участие в интригах метавселенной должно сойти на "нет", но он почему-то появился вновь. В этот раз артефактору удалось убедить Уриила в том, что женщина по имени Эра угрожает балансу вселенной, но так ли на самом деле старый мастер заинтересован в судьбе мироздания - или же опять преследует личные необъяснимые цели?


» С появлением герцогини в замке Первого Павшего, воспринятой как очередная его игрушка, смирились. Но после того, как владыка решил сделать супругу полноправной госпожой в своём наделе, оказалось, что очень многие недовольны этим решением. Настолько, что готовы высказать это ему в лицо, подписав себе смертный приговор.


» Убитая молодая девушка не успевает передать информацию, не предназначенную для выноса на обозрение общественности. Её смерть выглядит как очередное дело рук серийного убийцы - но так ли это на самом деле, и не хочет ли кто-то всего лишь запутать следы? Возможный ответ на это предстоит искать в весьма специфичном заведении с пометкой "girls only".


» В Иудейской пустыне всё ещё есть святые места, где веру не пошатнули события последнего года, и среди золотых песков таятся те, кто помнят ритуалы, забытые остальными. Но понимают ли фанатики, что на самом деле принесёт смерть воплощения зла для их вселенной?


Январь


» Полгода назад Сэмюель Блэк обнаружил причастность Терциариев к Римской Католической Церкви, что старательно скрывалось и церковью, и самой сектой. Однако теперь - официально - Блэк мёртв, и у ордена нет возможности сказать ему спасибо.
Но кто-то умело преподнёс Терциариям совсем иную информацию, и сектанты в курсе о том, что он жив и здравствует. И этот кто-то даже умело указал на рычаг влияния, которым Блэка - на их беду - можно вынудить к встрече.


» В архивах времён конца XX века может порой найтись нечто очень неожиданное: например, разработки биологического оружия родом из Советского Союза. И далеко не у всех заинтересованных в этой находке мирные планы на неё - в последние десять лет вирусные агенты пользуются на чёрном рынке среди террористов просто колоссальным успехом.


» Пепелище, оставшееся после "Тейта", привлекло к себе внимания едва ли не больше, чем сам клуб. Однако в попытках понять, что же произошло, Константин нашёл не ответы, но скованного архангела, пойманного в силки людьми, не понимающими, с какими силами играют. Отношения Гавриила с оккультистом и до этой встречи были интригующими, теперь же они имеют все шансы превратиться в совершенно непредсказуемые.


» Пока в Готэме происходит чёрт знает что - а именно это и происходит в Готэме всегда, - тем, кто взвалил на себя заботы о его безопасности, приходится забывать про личные разногласия, когда дело доходит до взрывов и массовых убийств. Даже когда супергерой меняет свой плащ на антигероя, мироздание не может обещать ему, что прямо посреди ужина цепкая ручка старой знакомой не выдерет его из-за столика, чтобы спасать город.


» Маленькие европейские города — оплот стабильности, ведь там уже много лет размеренная жизнь течёт своим чередом и из года в год ничего не меняется, однако в их прошлом таится множество загадок. И когда Ротенбург, до сих пор сохранивший лёгкий флёр средневекового очарования, оказывается погребённым под розовыми бутонами, сказочные истории о спящих принцессах и волшебных прялках уже не кажутся такими невероятными.


» Мир, построенный без надежды, похоже, не слишком гостеприимное место для жизни, но никто не знает, как это делать. Однако в начале зимы Диана обнаружила на Темискире несколько колец синего цвета и решила обратиться с этим к Хэлу Джордану, как состоящему в Лиге герою. Быть может, он поймёт, где искать их пропавших владельцев, и, самое главное, исчезнувшую сущность?


» Призраков бывших агентов разных спецслужб становится всё больше: о них напоминают статьи в СМИ, заметки в анонимных сетях или не укладывающиеся в границы логики криминальные схемы. И порой для того, чтобы догнать мертвеца, приходится заглянуть на самое дно — ведь там удобнее прятаться от чужих взглядов.


» Бэт-семья называется семьёй только по той причине, что её члены не придумали другого названия. Пока сам Бэтмен занят другими крайне увлекательными делами, его воспитанники патрулируют город и выясняют отношения друг с другом, чтобы понять, с кем им предстоит существовать бок-о-бок. И драки для этой цели не являются чем-то особенно новым.


Декабрь


» Когда доктору Сандерс, только переехавшей в Германию, практически с порога предложили занять должность замдекана первого философского факультета, пустующую уже полгода, задуматься о щедрости такого предложения ей в голову не пришло. Возможно, стоит наверстать это досадное упущение и выяснить, что же случилось с предыдущим сотрудником, теперь, когда в кабинете обнаружился вскрытый потайной сейф, о существовании которого она даже не подозревала.


» Пока город мирно дремлет в зимних объятиях, отдыхая от праздничных дней, преступность не дремлет, протягивая по Готэму цепкие лапки. Не дремлют и борцы с этой преступностью.


» Череда случайных, казалось бы, преступлений, совершённых обычными гражданами, никогда ранее не попадавшими в зону видимости полиции, заставляет вспомнить дело годовой давности. Тогда следов кукловода, влиявшего на людей, найти не удалось; может быть, в этот раз повезёт больше?


» В век современных технологий не составляет труда проследить за кем-то, особенно когда ты - Оракул а твоя цель - Ангел Смерти. Однако не на все вопросы высокие технологии могут дать ответ, некоторые - как бы удивительно это не было героям - приходится решать обычным диалогом.


» Бэт-семья - самая странная и непостижимая сущность Готэма, где все имеют затаённые обиды и друг на друга, и на самих себя, однако иногда всё-таки вспоминают про родственные узы. Рождественский вечер - отличный повод, чтобы собраться вместе. Кроме возможности осмотреть любимые лица, для участников сего торжества есть ещё один сюрприз: Брюс хочет рассказать, что сделал предложение Селине.
Как на это отреагируют все остальные - вопрос открыт. Возможно, в Готэме снова начнутся массовые разрушения.


» Интриги на политической арене всё набирают обороты. Международный терроризм подходит к своим акциям устрашения всё с большей фантазией, и вместо простого убийства неизвестного широкой общественности физика разыгрывает не очень красивую, но весьма кровавую драму, в которую оказывается втянута доктор Сноу. И всё бы, может, пошло, как и задумывалось, если бы операция не привлекла внимание британской разведки.


» В преддверии Рождества, Брюс Уэйн решил помочь Кассандре лучше адаптироваться в мире, потому как он лучше многих других всегда знал и знает, что тебе придется играть роль, чтобы влиться в общество, пока ты не научишься жить так, как принято. Именно поэтому он решил пригласить Сироту в театр, где блистала его давняя подруга по богемной жизни.
Но, как водится, в итоге все летит к чертям.


» Когда разведки двух стран работают вместе, в теории это должно способствовать улучшению политических отношений между ними. На практике обычно получается всё строго наоборот, а агентов вообще принято пускать в расход, чтобы не разглашать подробностей операции. Сложности начинаются тогда, когда агент умирать не хочет: его приходится искать по всему миру.
Иногда для того, чтобы геройски умереть.


» Не все будни супергероев полны мировых проблем, спасения вселенной и феерических последствий. Иногда они могут себе позволить просто заняться обычными делами, попытаться выспаться и позволить себе часок-другой в дружеском кругу, чтобы попеть в караоке... Или всё-таки нет?


» Когда Мелеос придумал и создал Басанос, он не знал, что из этого выйдет — но не вышло по обыкновению ничего хорошего. Обладающие собственной волей к жизни, карты стали страстно желать свободы.
Многократные попытки, однако, так ни к чему и не привели; даже отчаянный порыв использовать Люцифера провалился. Но теперь у колоды всё же есть шанс получить желаемое: когда Маг оказался связан со Жрицей.


» Шпионские игры изящны только на экранах кинотеатров. Когда же на одном человеке на самом деле сходится интерес сразу трёх разведок от трёх различных стран, ему остаётся не такой уж и богатый выбор - либо застрелиться самостоятельно, не оставив посмертной записки, чтобы навсегда унести тайны с собой в могилу, либо довериться милости провидения. Особого шарма ситуации добавляет то, что провидение со свойственным себе юмором милость решает представить дьяволом, работающим на Mi-6.


» Кажется, что после патрулирования ночных улиц Готэма удивляться чему-нибудь невозможно, особенно когда дело касается виртуальных пространств, где самое страшное, что может случиться - бесконечный цикл. По крайней мере, для двух программистов, каждый из которых в одиночку способен взломать информационные системы Пентагона за утренней чашечкой кофе. Но у вируса, проникающего сквозь любые щели, другое мнение: ему нужно всё больше вычислительных мощностей, и только запущенная система отлично подойдёт для его целей.


Ноябрь


» Несколько месяцев назад архангел Михаил, неудачно воскрешённый пародией на Творца, был вышвырнут тёмным клинком Люцифера в неизвестность. Бардак в мультивселенной и пустующий трон Бога - веская причина попытаться найти его; однако никто не знает, что именно может таиться в черноте карманного измерения, ведь тварь, считающая себя Яхве, порядком ослаблена - но не мертва.


» Под очевидным всегда может найтись двойное дно. N-металл - одна из величайших загадок и для Земли, и для Танагара. Его существование противоречит половине физических законов и самой, возможно, задумке метавселенной, и появление его никогда не было случайностью. Но настоящий смысл его присутствия в их жизни, пожалуй, ни Ястреб, ни его бывшая супруга никогда не смогли бы даже предположить, если бы не вмешательство дьявола.


» Герой должен оставаться героем всегда - а то, что творится за пределами геройской жизни, принято ограждать от чужих взглядов, даже если это товарищи по команде. Но порой события, не относящиеся к рабочим будням, набирают такие обороты, что утаить их очень сложно, и случайная вспышка гнева может приоткрыть личные тайны, о которых не принято распространяться.


» Казалось бы, какая связь может быть между Иггдрасилем, архангелом Михаилом, недавно погибшим агентом британской разведки и двумя женщинами из Лиги Справедливости? Но у вселенной странное чувство юмора, и ответ на этот вопрос упрятан в золотое яблоко из садов Идунн - вот только до них нужно ещё суметь добраться.


» Говорят, многие знания - многие печали. Распутанный клубок прошлого, таивший в себе пятнадцать миллиардов лет событий и перерождений, переворачивает половину мультивселенной с ног на голову. И приводит к весьма неожиданным кадровым перестановкам в Аду.


» Иногда следовать воинскому долгу - не лучшее, что можно придумать. Самоотверженное решение Картера Холла вернуться на Танагар без ведома супруги заставляет начать вращаться шестерёнки событий, которые неизвестной силе удалось остановить на много миллиардов лет. Тайны прошлого, пролежавшего в забвении почти пять тысячелетий, способны полностью изменить расстановку сил в мультивселенной.


★ топы

DC: Rebirth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Rebirth » Настоящее время » We're not in paradise [Devil, Era]


We're not in paradise [Devil, Era]

Сообщений 1 страница 30 из 44

1

http://sa.uploads.ru/AjgRF.png

» игроки: Devil, Era
» место: Мир Агриила, где-то за пределами мультивселенной.
» время действия:  24.02 и дальше по земному летоисчислению, 2018г.
» описание:
There's no sense, the fire burns
When wisdom fails, it changes all
The wheel embodies all that keeps on turning

После решения загадки временного парадокса дьявол с женой отправляются в юный мир, сотворённыый ими для себя, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Но отдых не задаётся с самого начала — мир населяют гиганты, которых не творили ни демиург ни его жена. По всему выходит, что мир был заселён этими тварями безумно давно, но как это возможно, учитывая, что миру не больше двух месяцев от роду?

+1

2

Моросил мелкий и очень противный дождь, было невыносимо душно и парило. Белоснежная дымка укутывала двоих, мирно спящих на мягкой подушке из мха. Дьявол прижимал к себе жену так, словно она была в неимоверной опасности, а он должен был защитить от всего мира разом. Золотые крылья укрывали женщину и поэтому большая часть капель досталась да долю мужчины. Неохотно он открыл глаза, ещё не избывшие сонную одурь и неимоверную усталость вчерашнего дня и долго медитировал на кусок камня, валяющегося недалеко от них. Что-то в этом камне смущало, как и во всём остальном. Было тихо, в его творении всегда было тихо, но теперь тишина не успокаивала, в ней чудилось что-то тревожное. Вздохнув, падший ангел приподнялся, стараясь не разбудить жену, присмотрелся к камню внимательнее и осознал, что его насторожило: камень был обработан! Острое чувство опасности полоснуло по нервам и земля дрогнула.
Легко коснувшись плеча жены и закрыв ей рот ладонью, чтобы спросонья не решила заговорить, крылатый огляделся. Огромный, узкий каньон был рукотворным — весь, вплоть до нависающих террасами глыб, образующих причудливые мосты. Земля дрогнула снова и бросив быстрый взгляд на проснувшуюся Эру, Агриил тихо поднялся, вслушиваясь в тишину. Земля дрожала уже чаще, чем это можно было бы списать на естественные причины вулканического происхождения. А после огромная тень легла на широкий проход и тут же скрылась, оставив за собой лишь тучи пыли и успокаивающуюся дрожь земли.
— Что за чёрт? — Прошептал падший ангел, помогая супруге подняться. Выглядели они оба отвратительно: после боя костюм дьявола можно было выбрасывать, после того, как они провели под непрекращающимся дождём почти сутки, от дорогой тёплой ткани осталось одно название, а ночёвка под открытым небом на земле и мху добила одежду окончательно. Брезгливо оглядев себя, он повёл плечами и одежда осыпалась пылью, обнажив совершенное тело. — Мы дома, Эра. Что происходит, я пока не понял, но хочу разобраться. Такое ощущение, что мы не были здесь очень давно.
Он сделал шаг к жене, осторожно коснувшись лица и убирая прядь волос назад.
— Похоже, отпуск откладывается, — расстроенно произнёс он. — Всё вокруг сделано руками, но мы не творили здесь жизнь. Даже если я ошибся со временем, — он помолчал и тряхнул головой. — Да нет, не мог, ни со временем, ни с местом. Это наш мир, но я его не узнаю.
Обняв Эру, он зарылся носом в макушку. Дьявол устал, сильно устал. Тени пролегли под глазами, лицо осунулось а взгляд потух. Он хотел лишь одного — передышки, но и той его лишили. Хорошо, что не лишили жены. Неохотно отстранившись, он посмотрел на стены каньона и расправил крылья.
— Я хочу понять, что это такое и что нам грозит. — Голос звучал совершенно несчастно. — Я бы предложил остаться здесь, но ты не останешься, поэтому постарайся держаться за мной сейчас, хорошо?
Темп он взял очень негуманный, взмыв вверх и устремившись к одному из мостов. Огромные камни были обработаны довольно грубо, но более тщательной обработки и не требовалось. В скале сразу за мостом начинался город, вернее, его остатки.  Стены рассыпались от времени но кое-где были ещё следы изящной резьбы и можно было угадать, чему служили развалины.
— Здесь были люди, — зло прошипел дьявол. — В нашем мире были люди!
Ярость вспыхнула из-за усталости не так ярко, но очень ощутимо. Омерзение, брезгливость и возмущение непрошенным вторжением были настолько глубокими, что смогли пробудить эхо той силы, которую он щедро отдал, уничтожая хронопарадокс.

+1

3

Это было не лучшее пробуждение за последнее тысячелетие.
Закрывшая ей губы рука дьявола намекала на новые неприятности; поймав взгляд Белиала, женщина только кивнула, показывая, что поняла, и встала на ноги, заметно опираясь на его руку. В голове шумело, и стоять было тяжело — пришлось помогать себе крыльями, поймав в них лёгкое дуновение ветра. Запрокинув голову, жрица подставила лицо дождю, но лучше от этого не стало; каким чудовищным усилием воли заставляет себя двигаться дьявол, на которого последствий парадокса упало несравнимо больше, чем на неё, дева битв даже не представляла.
Пальто и шёлковое платье обратились в помятые тряпки, равно как и обувь, и даже бельё, хоть оно и выглядело чуть приличнее остальной одежды. Повторив жест супруга, Эра сбросила с себя истлевшие вещи, обернувшиеся в пыль и опавшие ей под ноги, а сама запахнулась в белёсый туман, которого тут было с лихвою; он мгновенно превратился в лёгкую кисею, струившуюся по гибкому телу.
— Попробуем разобраться, — слабо улыбнулась женщина.
Накрыв тяжёлую ладонь мужа своей, валькирия прижала его руку к своей щеке и на бесконечно долгое мгновение закрыла глаза. Несмотря на то, что мёртвый сон без всяких сновидений вернул ей какую-то часть сил, чувствовала целительница себя просто ужасно, и больше всего ей вновь хотелось просто упасть на землю и не вставать, бесконечно глядя на небо и на то, как день сменяется ночью. Возможность отдыха была единственным, что удержало её в сознании там, на границе временной воронки, а теперь и этого не было.

Впрочем, она довольно быстро одёрнула себя: сейчас было не время предаваться грустным мыслям. Обняв павшего ангела, она осторожно провела ладонями по его спине, плечам, коснулась тёмных волос, отчаянно пытаясь поделиться своим светом, поцеловала едва уловимо его шею.
— Не останусь. Не только потому, что я не хочу отпускать тебя одного, я и сама оставаться одна не хочу, — бесхитростно ответила женщина.
Расправив крылья, она взмыла следом за дьяволом, заложив красивую петлю и заскользив вверх, и чем выше они взбирались в небо, тем более странным становился пейзаж. Как и Белиал, дева битв совершенно не узнавала всё, что она видела: были заметны следы жизни, но ей просто неоткуда было здесь взяться. Сомнения в душе жрицы причудливо мешались с потерянностью и грустью; глядя на мир, она больше не ощущала себя дома.

Мелкие камни тихо похрустывали под шагами босых стоп. Узкая ладонь жрицы легла между лопаток дьявола, успокаивая его мягкостью прикосновения и теплом. Обратив глаза к горизонту, она долго и внимательно всматривалась в развалины, склонив голову к плечу, потом отрицательно качнула головою, и мелодичный тихий голос звучал совершенно растерянно:
— Откуда здесь могли взяться люди? Всё это очень… Странно… Этим руинам на вид несколько тысячелетий, не меньше, их даже оставили намного раньше, чем ты сотворил этот мир. Как это вообще возможно?
Её вновь прервала дрожь земли. Всплеснув крыльями, Эра подалась ближе к супругу, обдав его лёгким ароматом тревоги и страха; а впереди, у тех руин, что они могли видеть от полуразрушенного моста, медленно показалось огромное существо, всё состоявшее из камней. Оно шло куда-то, медленно и тяжело, и каждое новое движение отдавалось глухим эхом, разносясь на много миль вокруг.

Лицо Эры приобрело совершенно неописуемое выражение. На чудовище она смотрела примерно как Фома — на воскресшего Христа, и чёрные зрачки в глазах расширились до размеров радужки, грозя поглотить её целиком.
— Что это? — Хрипло спросила она у вселенной.
Вселенная, разумеется, смолчала.[NIC]Era[/NIC]

+1

4

Мир, его творение, созданное только для них двоих, было заселено людьми. Давно, очень давно, а это значило, что мир попал во временную воронку, он больше не был безопасным убежищем и местом для отдыха. Чёрная волна злости накрыла падшего ангела с головой — и схлынула, оставив горькое послевкусие на губах, когда он ощутил прикосновение жены.
— Десятков тысячелетий, — поправил жену дьявол. — Не меньше двух. Взгляни, здесь обработана вся стена, а резьба выполнена стальными инструментами. Чтобы получить возможность делать это, цивилизация должна возникнуть, развиться; на Земле это заняло порядка пятидесяти тысяч лет, но ни одна из стран не делала подобного по масштабам. И сколько-то тысячелетий нужно, чтобы цивилизация угасла.
Его прервал гул — земля содрогнулась снова и они увидели...
— Хотел бы я знать, — растерянно ответил дьявол. — Если бы не размеры, сказал бы, что голем. Но это не он, ни одной магии, если только она не божественная, не хватит сил, чтобы оживить эту махину.
Он удерживал равновесие, балансируя крыльями и настороженно следил за гигантом, который не обращал на них никакого внимания. Он находился между ними и руиной, которая привлекла падшего ангела и, кажется, уходить не собирался. Самое странное — он ощущался, как разумная жизнь.
— Утренний променад? Выгуливает любимую собаку? — Прошипел дьявол, прикидывая, стоит ли обращать внимание огромного монстра на них двоих. Решил, что не стоит и ухватил жену за пояс. — Закрой глаза, — попросил он. А после они истаяли чёрным дымом, чтобы возникнуть в самом центре города, где по его прикидкам должо было быть здание местной власти. И оно было, уцелев почти полностью. Размеры были обычные, человеческие, то есть, немного тесноваты крылатому в плечах, однако размах впечатлял — не меньше сотни этажей.
— Однако, — пробормотал падший ангел и пояснил супруге. — Накинь на ту дату, которую представила, ещё пару тысяч лет.
Он ещё раз внимательно осмотрел здание, поросшее лианами и зеленью, а после обернулся и внимательно изучил останки улицы.
— Если они достигли такого уровня развития, то наверняка должны были остаться хотя бы какие-то носители информации, — дьявол вопросительно посмотрел на жену, историком в их тандеме была она и ей было виднее, где искать. — Какие-то барельефы, украшения, хоть что-то?
Он сделал шаг в сторону здания, намереваясь проверить, насколько оно безопасно — и вдруг под толстым слоем растений тонкими линиями вспыхнули огни. Рефлекторно отшатнувшись назад и закрывая собой жену, Агриил вскинул руки, выставляя щит. Но ничего не произошло, огни потухли и в воздухе разлился лёгкий аромат чужой магии.
— Вот, значит, как. — Тихо произнёс дьявол. — Значит, сохраниться могло много больше, чем я предполагал. Посмотрим?
Его раздражал сам факт вмешательства в его мироздание, но это была загадка и устоять он не мог. Любопытство влекло его внутрь здания и вряд ли магическое освещение было веским поводом не заглянуть туда.
В здании было предсказуемо сыро, под ногами хлюпала вода, а растения шевелились от лёгкого ветерка. Внезапно, приятный женский голос произнёс что-то на незнакомом языке.
— Добро пожаловать в конгресс, — машинально перевёл дьявол и ошарашенно уставился на супругу. Всезнание давало ему возможность говорить на всех языках мультивселенной, созданной Яхве...
— Отец, — мрачно резюмировал он. Так играть со временем и пространством могут только близнецы, Элейн и он. И я, но я готов поклясься, что не задумывал здесь жизнь.

+1

5

Она послушно закрыла глаза и вдруг, в следующее мгновение, ощутила терпковатый запах где-то рядом. Момент перехода совершенно не ощущался; дьявол перенёс их прямо в сердце города, но все здания в нём были затянуты растениями, и одно из них цвело: красивые ярко-розовые бутоны раскрывались навстречу солнцу. Эра задержала на нём взгляд, с любопытством рассматривая.
Если бы не тень странного существа, закрывавшая собой руины, жрице бы здесь и вовсе понравилось: вокруг было тихо и спокойно, а белые развалины, украшенные тонкой резьбой, казались сказочной иллюстрацией, светлой и лёгкой.
Голос мужа выдернул её из размышлений; жрица тем временем решила, что культура определённо не имеет ничего общего с земной. Как бы это не было странно, больше она походила на одну из очень старых танагарианских колоний: хрупкостью архитектуры, тянувшейся в небо, тонкими арками и даже уцелевшими кое-где орнаментами.
— М? Наверняка, — откликнулась Эра, — город в отличном состоянии. Стоило бы поискать что-то, связанное с деньгами — банк, казначейство, что угодно. Обычно цивилизации сильно заботятся о возможности покупать и продавать, и информации там остаётся больше всего.

Дьявол, впрочем, решил начать с ближайшего и потянул супругу за собой; та не стала сопротивляться. Ей тоже было любопытно — несмотря на то, что она перестала чувствовать себя в безопасности в этом мире, который больше не был тихим убежищем для них двоих, женщина хотела узнать, что случилось с цивилизацией. Временная воронка совершенно не объясняла тот факт, что разумная жизнь вообще появилась здесь, где её никто не задумывал.
Внутри огромное строение удивило валькирию ещё больше: оно действительно было пустым, но призрачный голос поприветствовал своих нежданных гостей.
— А я не понимаю, — с лёгкой нотой удивления произнесла жрица, — даже знакомой семантики предложения нет, совсем чужая речь. Как странно. Обычно… Мой мультилингвизм — тоже часть сакральной сущности, которую создавал мастер, но здесь, похоже, какие-то другие правила. И здесь очень много магии. Это, кстати, искажает все временные оценки, волшебство сильно стирает границы эпох. Многое становится не таким нужным, как в цивилизации, делающей упор на технический прогресс.
В красивом лице Эры прорезалась настоящая злость, густо замешанная на ненависти. Это было настолько странно и чуждо её нежному существу, что пугало, но жрице не было до того никакого дела: никогда прежде она не желала чьей-либо смерти с такой силой.
— О, ну конечно, — прошипела она, — кто же ещё мог приложить руку к тому, чтобы всё тебе испортить. Старый мудак!
Она резко повела крыльями, подняв небольшой вихрь, глубоко вздохнула, буквально силой заставляя себя перевести дыхание и успокоиться, запрокинула голову и мрачно посмотрела в потолок. Магические огоньки, собравшиеся наверху, кружили в какой-то одним им понятной схеме танца, освещая огромный холл, и женщине вдруг ярко представилось, как раньше здесь было просторно и чисто, а на стенах наверняка были развешаны флаги или сияли магические узоры.

А ещё внимание жрицы привлёк округлый край сферы, сделанной из какого-то полупрозрачного материала, что был закреплён точно по центру. На лампу он походил мало, и снизу, точно под ним, расположился похожий элемент, только тёмный, сильно скрытый водой и лозами. Взлетев, женщина осторожно тронула непонятную вещицу ладонью — на ощупь та была холодной и твёрдой, но вспыхнула мгновенно, стоило Эре лишь убрать руку. Столб мягкого голубоватого свечения соединил потолок и пол широкой полосой.
Опустившись рядом, женщина задумчиво посмотрела на супруга.
— Портал, как думаешь?[NIC]Era[/NIC]

+1

6

Облокотившись о то, что должно было когда-то быть перегородкой, дьявол следил за супругой. Справедливости ради, на месте Яхве мог быть Люцифер, если бы ему припекло использовать мир брата для каких-то своих нужд. Здесь, однако, сомнений в исполнении не было — старший сын Бога понимал все языки, созданные его Отцом. Лучезарный, вероятно, уже не понял бы.
Голубоватое свечение, образующее стену, и впрямь было порталом, сощурившись, мужчина изучал вязь заклинаний, после чего, наконец, ответил:
— Я бы сказал, что это лифт. Только кнопок этажей нет. Рискнём проверить? — Он протянул руку Эре и улыбнулся. Загадка ушедшей тысячи лет назад цивилизации в мире, которому и года нет, тревожила его разум лёгким флёром безумия. Синий свет поглотил их, а спустя несколько секунд оставил в огромном зале. Судя по свету, пробивающемуся из узких окон, они были достаточно высоко, едва ли не на последних этажах. В центре зала было круглое углубление и перила вокруг. Через равное расстояние около перил стояли колонны, перемигивающиеся разными символами, а приятный женский голос продолжал говорить. Дьявол переводил:
— Добро пожаловать на обзорную экскурсию в конгресс конгломерата Росс. В этом зале вы получите представление о новой программе встречи правительства конгломерата. Вы можете ознакомиться с ней, подойдя к панелям у обзорного поля. Обращаем ваше внимание, что зал находится под магической защитой, убедительная просьба воздержаться от порчи оборудования. Приятного вам просмотра!
Дьявол неспешно подошёл к первой панели, она провела по нему лучом и в центре, над углублением, возник человек приятной внешности в длинном плаще до пола. Он был почти не отличим от настоящего, лишь лёгкое дрожание говорило о том, что это проекция.
— Иногда наука неотличима от магии, а? — Тихо произнёс дьявол, притягивая жену к себе. Судя по виду, мужчина собрался говорить, можно было бы перевести, но словесный перевод не дал бы такого эффекта в понимании, как восприятие слов на слух. Теперь Эра могла понимать всё, что понимал он.
— Добрый день, меня зовут Раск, я — представитель магического сообщества нашего мира. Мы с радостью готовы предоставить вам программу, которая поможет нам избежать военных конфликтов в дальнейшем. Ни для кого не секрет, что последняя война с Файнемом едва не стала последней для нашего мира, уничтожив экосистему планеты, поэтому мы подготовили систему «Сайленс», которая поможет избежать в будущем подобных конфликтов.
Мужчина мигнул и исчез, на его месте возник огромный каменный монстр, крутящийся по вертикальной оси. Рядом с ним для масштаба был нарисован человечек и он терялся едва доставая до верхней части «ботинка» монстра. Голос Раска, между тем, продолжал.
— Представляем вам «Защитника». Это — основа нашего проекта. Голем, в основании черепа которого расположена сфера, генерирующая мысли и рефлексы. Он настроен на поддержание мира в наших землях, программа, заложенная в нём, даёт нам возможность утверждать, что... — Запись мигнула и оборвалась.
Дьявол молчал довольно долго, переваривая увиденное. Люди всегда стремились уподобиться богам — и всегда стремились уничтожить друг друга, но это — это было немного слишком даже для него. Создавать мыслящих живых существ, пусть и при помощи магии, в качестве оружия — на такое попрание законов мультивселенной были способны немногие и подтверждение этого стояло сейчас рядом с ним. Вздохнув, падший ангел коснулся губами затылка жены и попросил:
— Давай досмотрим? Я уже примерно понял, что произошло, но мне любопытно, до чего дошли эти демиурги, — последнее слово он почти выплюнул.

+1

7

Запрокинув голову, женщина посмотрела на Белиала снизу вверх, а потом, чуть повернувшись и приподнявшись на носочках, ласково поцеловала его в шею, горячим дыханием обласкав отметину от змеиных клыков. Она чувствовала запах злого гнева, кругами расходившийся от супруга: мало того, что люди оказались в его мире, что он творил только для них двоих, так они ещё и все законы творения умудрились осквернить, опять протянув свои руки туда, куда не должно. Эра относилась к смертным цивилизациям спокойно и иногда даже с живым интересом: она жила среди них очень долго, чтобы в какой-то момент всё же начать себя считать их частью, но павший ангел своего отвращения к людям не скрывал.
Нежно сжав сильные пальцы мужа, чья ладонь лежала на её талии, жрица улыбнулась и кивнула.
— Конечно. Если этому чудному экскурсоводу ещё есть, что рассказать нам… Впрочем, я тоже, кажется, догадываюсь, что мы увидим.
Валькирия потянула его к следующей панели, которая вновь осветилась полупрозрачным лучом, коснулась остроскулого личика; вспыхнула следующая голограмма. На этот раз запись делали с женщины: высокой, худощавой, с правильным, но бесконечно усталым лицом. Дева битв льнула к архангелу, чья близость позволяла ей понимать незнакомый язык, но даже без того разрывать объятия не хотелось — в них было тепло.

Эта запись оказалась повреждена, причём сильнее первой: если у той оказался смазан только конец, то представившаяся Арилой запиналась посреди фраз, временами замирала или становилась прозрачной; может быть, ослабли со временем чары, а может быть, виной тому была трещина, прошедшая по колонне. Тем не менее, запись рассказала нежданным гостям конгресса о том, что технология создания, считавшаяся совершенно безопасной, не оправдала ожиданий, и было принято решение уничтожить сотворённых големов, чтобы удержать от разрушения останки экосистемы планеты. Похоже, мыслящие создания начали мыслить в весьма альтернативном направлении и совершенно ожидаемо пришли к выводу, что единственные, от кого следует защищать мир — сами люди.
В чём-то, пожалуй, воительница их понимала. Творец то ли опять не стал слушать сыновей, когда лепил Адама и Еву, то ли у Него просто все проекты получались со странностями.
Следующая часть, уже с другим рассказчиком, вновь мужчиной, ожидаемо поведала о том, что магическое сообщество просит воздержаться от паники, что вся ситуация находится под пристальным и внимательным контролем… Об эвакуации… О двух павших городах… И оборвалась, оставив горьковатое ощущение недосказанности.
Эра интереса ради постучала по терминалу костяшками пальцев, но никакого эффекта не последовало. Похоже, им поведали всё, что могли.

Женщина вздохнула и, сильно опустив белоснежные крыла, откинулась назад, упираясь затылком в чужое плечо. Загадка происхождения каменных тварей решилась, но размах магии, позволившей смертным создать этих монстров, всё ещё не укладывался в голове. Сама бывшая големом, пусть и родом из Серебряного Града, жрица прекрасно представляла, насколько сложная и тонкая это работа. Её существование долгое время удерживала только ангельская кровь и множество заклятий, и то, это было не самым простым для мастера; трудно было представить, сколько силы требовалось вложить в эти булыжники.
— Итого, — тут валькирия, подняв одну руку, начала загибать пальцы, — у нас есть: история цивилизации людей, построенной на магии, которые научились создавать с помощью каких-то сфер мыслящих големов размахом в десяток среднего размера замков, тем самым поправ все законы творения, но в результате эти самые творцы были уничтожены собственными созданиями. И всё это было несколько тысячелетий назад в мире, которому даже трёх месяцев нет и который находится вне пределов мультивселенной Яхве. Я ничего не упустила?[NIC]Era[/NIC]

+1

8

Информация была предсказуемой, разумные существа сочли людей опасностью номер один для этого мира, при подобной постановке вопроса он тоже счёл бы. Станно, но злости на ушедшую цивилизацию не было — только тень любопытства и оглушающая усталость.
— Нет, — тихо ответил дьявол жене, проводя рукой по её волосам. — Ты почти ничего не упустила: сферы, которые являются источником разума для големов — они требуют огромного количества энергии; работа вот этого комплекса — тоже. Значит, они придумали что-то, что будет генерировать магически поля — мы здесь ничего подобного не оставляли. А ещё меня заботит фраза о том, что «Защитник» — основа проекта: если он — основа, то должно быть что-то ещё. Давай попробуем найти?
Но найти ничего не удалось: запись была сделана для посетителей, доступа у гостей к остальным данным не предусматривалось ни в каком виде. Дьявол был разочарован и даже попробовал сломать лифт, чтобы осмотреть остальные этажи. К его удивлению, это удалось далеко не сразу — то ли он слишком выложился накануне, то ли источник, питающий здание, был куда сильнее, чем ожидалось. Сюрприз был неприятный, но правильно приложенные знания заставили лифт вывернуть панель управления, изукрашенную символами. Пробежавшись по ним пальцами, падший ангел заставил портал позеленеть.
— Если я правильно понял написанное,  — дьявол оторвался от символов и посмотрел в усталое лицо жены, — это должно вывести нас в хранилище. Мне нужно знать подробности до того, как мы пообщаемся с местным населением.

Хранилище выглядело очень непривычно: амфитеатр со стойками, на которых лежали светящиеся шары с цифрами и огромный пульт с символами в самом низу. Слетев от портала сразу к пульту, чтобы не тратить время на спуск по лестнице, дьявол приложил ладонь к углублению, надеясь, что это не проверка днк, а просто кнопка активации. Внезапно по его лицу скользнул синий луч и женский голос на чистом английском произнёс.
— Идентификация пройдена, личность подтверждена, архангел Агриил, я ваш помощник, рада приветствовать вас в хранилище данных.
— Что? — Изумлённо выдохнул дьявол, оглянувшись на жену. Он не понимал, что происходит, откуда система знает о нём и почему она узнала его?
— Голосовой профиль подтверждён, — сообщила между тем система. — Проверяю на наличие дополнительных личностей.
От панели разбежались лучи, один из них скользнул по закутанной в туман фигуре. Голос продолжил:
— Личность подтверждена, Эра, приветствую вас, госпожа.
И голос умолк. Дьявол беспомощно смотрел на жену, даже его логики не хватало, чтобы осмыслить происходящее. Если их признал голосовой помощник, значит, они имели отношение к происходящему, но ни он ни она не помнили этого, значит для них это ещё не произошло. Источник сил был слишком велик, чтобы дьявол справился с ним с первого раза, значит этот источник превосходит его силы, но пока неизвестно, что это за источник. Он понимает местный язык, но его не понимает Эра. В сумме всё складывалось в очень непонятную картину.
— Источник энергии, — произнёс он наконец. — Я хочу знать о нём всё.
— Запрос принят, обрабатываю. — Произнёс помощник, а дьявол притянул к себе жену. Сердце колотилось как бешенное, дыхание сбилось. Он не мог припомнить, когда волновался вот так в последний раз. Возможно, только когда получил проклятие от отца и вечной сразу. — Ответ получен. Данные об источнике засекречены. Судя по экстраполяции ваших творений, это мёртвое существо вашего порядка.
Дьявол со свистом выдохнул и изумлённо уставился на Эру.

+1

9

Судя по лицу валькирии, она прикидывала, не успела ли случайно сойти с ума и не спит ли до сих пор, потому что количество чудес уже начисто перестало укладываться в её картину мира. Если до этого она чувствовала удивление, то теперь просто перестала понимать, что происходит вокруг и какое отношение к этому имеет лично она. Павший ангел, впрочем, понимал, похоже, не больше жены.
— Спасибо, — произнесла Эра, медленно спускаясь по лестнице.
— Голосовой профиль подтверждён! — Тут же радостно откликнулась система.
Жрица пробормотала что-то себе под нос, но столь тихо, что разобрать было невозможно — похоже, делилась с окружающей действительностью счастьем от участия в очередном хронопарадоксе. Можно было подумать, предыдущего ей не хватило для того, чтобы проникнуться всей глубиной проблем своей жизни.
Когда Белиал сгрёб её в охапку, притянув к себе, жрица сделала какую-то невнятную попытку забраться под его крыло в надежде спрятаться от мира. Разум концепцию несвершившегося, но настоящего принимать отказывался, объяснения, откуда система знает их обоих, не было, понимания, что с этим всем делать, и подавно; с силой приложившись лбом о твёрдое мужское плечо, валькирия на несколько секунд замерла, тяжело дыша, а потом крепко обняла супруга.
Заставить себя успокоиться было очень сложно, но необходимо; чем бы это всё не было, в нём нужно было разобраться до конца.

Эра до невозможного хотела свой тихий и уютный мирок, в котором могла почувствовать себя в безопасности, обратно.

Система тем временем продолжала демонстрировать чудеса.
— Засекреченные от нас данные в нашем мире? Серьёзно? — Восхитилась женщина. — Дьявол, я думала, что я видела много восхитительного безумия, но это что-то совершенно новое в моей практике! Помощник, пожалуйста, ещё раз: изложи всю информацию по источнику, которая есть.
— Данные засек…
Раздражённо поведя плечом, она перебила:
— Открыть доступ и изложить информацию по источнику.
Пауза. Валькирия не была уверена, кем являлся голос, с которым она сейчас общалась: искусственным интеллектом, магической проекцией, записью чьего-то сознания или чем-то совершенно неожиданным, но подход в лоб явно заставил его засомневаться в том, что протоколы он выполняет должным образом.
— Нет прав.
— Выдать права, открыть доступ и изложить информацию, — иронично предложила Эра. — Это наш мир, и я хочу знать, что за чертовщина в нём происходит. Имею на это полное право.
Ещё одна пауза, на этот раз довольно продолжительная. Где-то в недрах здания искусственная нейронная сеть торопливо сравнивала профили, приказы и протоколы безопасности, пытаясь определить, что приоритетно — маркер о невыдаче или прямой приказ госпожи. В конце концов, победила всё же женская настойчивость.
— Доступ открыт. Повторно обрабатываю запрос, — наконец сообщил помощник. — Открыть закрытое хранилище?
— Открывай, — согласилась жрица, беря мужа за руку.
Цветовая гамма освещения вновь сменилась с голубоватого на зелёный. В глубинах пола лязгнули какие-то замки, и середина амфитеатра изящно сложилась вбок, открыв слегка озарённый огоньками путь вниз. Распахнув крылья, дева битв шагнула вниз, не став себя утруждать ожиданием возможности спуститься пешком.

Они парили, не опускаясь пол, расцвеченный магическими печатями, и смотрели на две огромные фигуры големов; только тускло отблёскивающие глаза показывали, что эти рукотворные чудовища всё ещё функционируют. Мистический свет делал их похожими на какие-то сказочные иллюстрации, наброски художника с хорошей, хоть и жутковатой фантазией.
— Источником энергии является могила сущности, которую архангел Агриил назвал Присутствующим, — сообщил меж тем приятный бесстрастный голос. — Находится здесь около пятидесяти тысяч…
Не став слушать дальше, Эра, тяжело ударив крыльями по воздуху, закрыла лицо руками. Кричать, плакать или смеяться от услышанного, она пока не осознала.[NIC]Era[/NIC]

+1

10

— Спойлеры, — фыркнул Агриил, обнимая жену и успокаивающе гладя по спине. — Должен сказать, что размах этой временной петли меня впечатляет, любовь моя. Её прикосновение было для него не меньшим утешением, чем для неё его присутствие.
Он не отстранялся, когда супруга потребовала прав доступа, смутно подозревая, что его система послушалась бы скорее, но он позволил Эре сделать это за него. Причина была проста: он боялся услышать ответ. Здесь в равных вероятностях мог оказаться кто-то из близнецов, Элейн Отец или он сам. Каждая из этих смертей была бы для него болезненной: сколько бы он не клялся убить Яхве, как бы не ненавидел его всей своей тёмной душой, Присутствующий был его отцом. Остальных он любил, искренне и без затей, насколько умел, конечно.
Разверзшийся под ними пол и слова голосового помощника подтвердили его опасения — и надежду. Расправив крылья, архангел парил, созерцая печати, сделанные рукой его будущего в далёком прошлом и осмысливая произошедшее. Было пусто, словно его разом лишили всего — и смысла жизни и самой жизни. Только движение Эры, закрывшей лицо руками, заставило его встряхнуться.
— Я всё-таки сделал это, — негромко сказал он, осторожно касаясь её запястья. — Там, в будущем, я убил Яхве.
— Подтверждение. — Откликнулся женский голос.
— И раз уж я счёл необходимым отправить эту весточку себе, значит, есть что-то, что я должен знать сейчас. — Задумчиво проговорил дьявол.
— Подтверждение. — Снова откликнулся женский голос, а следом они услышали голос дьявола, ничуть не изменившийся за тысячи лет. Он говорил с кем-то, по смыслу слов можно было догадаться, что с Эрой. — Я знаю, что мы слышали это, этот момент есть в моей памяти, значит, мы должны быть предельно осторожны в своих подсказках. Попробуем так: не смотреть в глаза, помнить о самом важном для вас обоих, не забывать о золотом кинжале и не отказываться от помощи. Извиняться за испорченный мир не буду. Удачи нам.
Голос смолк, оставив тишину звенеть под взмахами огромных крыльев. Гиганты повернулись в сторону крылатых. Их голос, один на двоих, гудел в воздухе, заставляя его дрожать.
— Протокол номер один активирован. Согласно вашей директиве, архангел Агриил, вы должны немедленно покинуть место упокоения. Средства для силового выдворения...
— Не нужно, — оборвал дьявол, вновь осторожно касаясь жены. — Мы уходим. Закрыть хранилище.
Пол вернулся на место и падший ангел мягко опустился на него.
— Какие ещё меры защиты кроме подтверждения голосового профиля существуют? — Спросил он.
Вопрос был не праздным, тысячи лет здесь жили люди и кто-то мог ненароком ослабить печати, установленные им самим, попасться в ловушку мёртвого Бога или чёрт знает, что ещё.
— Проект «Сайленс», — отозвался женский голос. — Находился в стагнации до расшифровки одного из носителей данных смертными. Согласно вашим директивам, подобная попытка проникновения в хранилище активирует протокол уничтожения вида, для этого был создан «Защитник» и други виды големов. С ними можно ознакомиться, запросив соответствующие данные.
— Было бы неплохо, — пробормотал дьявол, усаживаясь прямо на пол. — Но начни с истории.

История была весьма запутанной. В результате энергии, высвобожденной хронопарадоксом, который дьявол и Эра распутали сутки назад по их субъективному восприятию, Яхве пришлось очень тяжело и он воспользовался следом, который оставили усталые супруги, чтобы ввергнуть их мир во временную петлю, отправив новорожденное творение на миллиард лет назад. Власти над миром он не имел, смог лишь отправить туда горстку людей в надежде, что они, подобно паразитам, смогут уничтожить всё, что создал старший сын. Но развить полноценную цивилизацию они не успели, произошёл катаклизм, затавивший небо плакать целую сотню лет — и творцы этой вселенной оплакивали произошедшее вместе с ним. Люди старались не попадаться на глаза злым и умотанным демиургам, поэтому история не донесла, что они делали, но исходом стало появление хранилища знаний, которое было завещано смертным с единственным условием — даже не пытаться узнать, что хранит их магию. После этого они не появлялись в мире больше. Завет соблюдался, пока помнили о катаклизме и силе владык, но время изглаживает память — и вскоре остался просто запрет, а после не осталось и его.
Люди жили, развивались, рождались и умирали цивилизации, как всегда и везде, они любили и воевали. Хранилище памяти было забыто до поры, но после его откопали местные археологи и занялись расшифровкой даных. В это время разразилась кровопролитная война, ополовинившая население этого материка, а так же почти уничтожившая атмосферу и правительство приняло решение воспользоваться полученными историческими данными, чтобы создать себе армию, которая не будет знать поражения. Сперва были созданы каменные звери, основанные на древних чертежах, потом появились крылатые существа, а после стали строить гигантов. И если для зверей энергии хватало у самих создателей, то гигантам из древности потребовался мощнейший источник сил, который удачно нашёлся тут же.
Завет владык был нарушен. Цивилизация погибла в считанные годы, уничтоженная их же собственными творениями. Мозговой центр в виде самых первых «защитников» поправил установку вновь созданных существ на функцию терраформирования и самовоспроизводства путём создания себе подобных вручную и передаче сфер раз в период времени, повторил завет и вновь замолк, на этот раз — до прихода владык. Функция защиты всё ещё спала в гигантах, готовая пробудиться при появлении агрессивно настроенных смертных, но пока эта разумная цивилизация была весьма мирной.
Дьявол слушал это, одной рукой удерживая жену, а вторую не отнимая от лица.
— Мне нужно выпить, — произнёс он, до боли сжав плечо жены, когда экскурс закончился. — Нет, не так. Мне надо напиться. Но прежде нужно засвидетельствовать почтение новой цивилизации.

+1

11

Мягкое касание пальцев дьявола к её запястью заставило женщину отнять руки от лица и, тихо вздохнув, кивнуть, показывая, что всё в порядке. Возможно, мысль прилечь в обморок была не самой плохой, но обстановка не располагала: несмотря на то, что оставшиеся вечными стражами големы не были настроены к своим гостям агрессивно, оставаться в преддверии гробницы возможности не было. Агриил позаботился об этом как следует; даже взгляд госпожи тайн всех с трудом мог пробраться сквозь тонкие линии печатей, узоры и оккультные символы.
Как за спасительный якорь, ухватившись за руку мужа, Эра, посмотрев на двух каменных существ, внимательно следивших за ними, в последний раз, ударила тяжёлыми крыльями и взмыла вверх. Значит, где-то там, далеко впереди, в будущем, которого для них ещё не было и одновременно которое уже существовало в этой временно точке, павший ангел действительно смог убить Отца. Это знание было горьким на вкус; жрица не ощущала ни ликования, ни удовлетворения, только лишь бесконечную усталость, оставшуюся от прошлой ночи и теперь остро давившую на плечи.

Ей пришлось опереться на плечо супруга, опустившись на пол, и несколько секунд женщина попросту стояла, точно золотое изваяние, не шевелясь и даже не дыша, всматриваясь широко распахнутыми глазами куда-то в тёмное ничто. Ощущение ирреальности и лёгкий флёр безумия не желали её отпускать; всё казалось совершенно неправильным — петля времени смяла само понятие настоящего.
— Так вот почему "Silence", — неожиданно произнесла валькирия, потом, посмотрев на мужа, объяснила: — Знакомое слово в абсолютно чужом языке с другой семантикой очень странно. Можно было бы решить, что это просто совпадение, что одно на миллион, но ведь название проекта обычно дают значащее… А оно, на самом деле, просто не из этого мира.
Сначала она села на пол рядом с дьяволом, но спустя буквально пару минут, тряхнув головой, легла, свернувшись в маленький клубок и устроив голову у мужчины на коленях, потянулась, перехватывая тяжёлую руку, переплела их пальцы, едва уловимо обласкав бледную кожу архангела поцелуем. Отходить в благословенную темноту забвения жрица уже немного передумала, но воспринимать рассказанную бестелесным помощником историю в таком положении явно было безопаснее для психики.
Падать на пол от восторга бы не пришлось.

Система, надо признать, не подвела, распахнув перед ними такие бездны, что оставалось только молча внимать, потому что не существовало ни в одном языке слов, способных описать хоть тень переживаемых эмоций. Эра пару раз открывала рот, пытаясь что-то сказать, но потом тут же закрывала его обратно, способная сейчас разве что расхохотаться в голос абсолютно безумным смехом.
Издав высокий горловой звук, более напоминающий ястребиный крик, чем осмысленную речь, она вновь закрыла лицо обеими руками, но мир вокруг исчезать отказывался, даже когда она на него не смотрела, и приходилось смириться с тем, что всё услышанное и увиденное — реально. Что в их мире, которому не было и трёх месяцев, успела появиться могила Присутствующего, который в своей — бывшей своей, но всё же, — вселенной ещё жил, успели родиться и погибнуть несколько цивилизаций, успели произойти несколько глобальных катастроф, успела погибнуть и вновь восстановиться вся неразумная жизнь…
— Пожалуй, напиться до состояния полной невменяемости — хороший выбор, — ответила она, не делая никаких попыток шевелиться.
Так продолжалось то ли целую вечность, то ли десять минут, пока валькирия наконец не признала, что лежать прямо здесь бессмысленно. Кое-как поднявшись на ноги, она встряхнулась, точно некрупная, но очень сердитая пташка, протянула обе руки супругу, помогая ему встать.
— Пойдём отсюда, — попросила целительница почти жалобно. — Я сейчас окончательно свихнусь от всего услышанного, может, ветер меня отрезвит.

Не слишком, но всё же свежий воздух действительно помог. Белокрылым вихрем вырвавшись наружу, женщина практически мгновенно взмыла на высоту, окликнув супруга предложением её поймать; игра в салочки под белыми облаками заставила ненадолго отвлечься от осмысленного, и к голему, по-прежнему стоявшему у разрушенного города, Эра была уже почти в себе.
Насколько это было возможно.

Гигант неторопливо протянул руку им навстречу — он, кажется, видел две крылатые фигурки ещё когда они только опустились на площадь, и теперь просто ждал их с терпением, присущим горным вершинам. Жрица бесшумно опустилась на огромную каменную ладонь, босыми стопами ощущая тепло базальта, прогретого солнцем. Синевато отблёскивавшие глаза смотрели прямо на женщину, укутанную в туман; голем поднёс кисть к своему лицу, грубо вытесанному из какого-то светлого минерала.
— Мы… — Начала было валькирия, но он перебил её.
Низкий, глубокий голос, идущий словно из-под земли самой, гудел, как колокол после удара:
— Я знаю о вас. Камни всё помнят.
Она понимала его, как понимала вой ветра или грохот реки.
— В отличие от людей, — пробормотала жрица, оглядываясь на Агриила.[NIC]Era[/NIC]

+1

12

Невзирая на прямой призыв к действию, сам дьявол не торопился вставать с пола и лететь, общаться с великанами, ему требовалось осмыслить и осознать, что он только что услышал.
Катаклизм, совершенно определённо был связан с Яхве. Не убийство — слишком малы последствия от единоразового высвобождения энергии, скорее само тело необходимо было хоть как-то изолировать от творения Яхве — и от творений других демиургов тоже. Мир, созданный из любви, подходил для места пленения вечно ненавидящей всех сущности идеально, пожертвовать юностью мира ради такого тоже было вполне логично.
Так отчего же так отчаянно одиноко на душе? Какую черту должен был перейти Отец, чтобы дьяволу пришлось не просто привести угрозу в действие, но поступить вот так, оставив Яхве в чужой версии реальности, без возможности возрождения? Почему здесь фигурирует имя архангела Агриила, палача и самого принципиального эдемского воина, а не демона ада Белиала? Было горько и очень тоскливо.
На его коленях завозилась жена и падший ангел убрал руку, давая ей возможность подняться.
— Да, — тихо и как-то подавленно ответил он. Ты права, идём.

Эра взмыла в воздух, дразня его, но обычного запала не было, он догонял её, касался и уносился прочь. Наконец, они осознали себя вымотанными настолько, что дьявол подхватил жену и они отправились к терпеливо ждущему их гиганту. Опустившись следом, падший ангел сложил крылья и облокотился на один из пальцев.
— Как тебя называть? — Спросил он у гиганта.
— Дормин, создатель, — прогудел великан. — Скажи мне, наша служба закончилась?
— Нет, Дормин, ваша служба только начинается, — ответил дьявол. — Людей здесь больше не будет, обещаю. Но хранилищу знаний нужны вы. А нам, — он посмотрел на Эру, — нам нужно жильё и защита. Можешь ли ты говорить от имени своего народа?
— Да, — грохотом лавины обрушился ответ и чудилась в нём надежда.
— Согласен ли твой народ пойти под мою руку, верно служить и защищать этот мир и знания, которые он охраняет?
— Да, — вновь упали камни.
— Тогда завтра мы будем ждать вас на этом месте. А пока нам нужен дом — мы устали и хотим отдохнуть.
— Хорошо, — отвечал великан. — На западе есть крепость, она не тронута катаклизмом, только временем. Вы сможете переночевать там, владыка. Звери отвезут вас.
Он опустил их на землю рядом с каменной грудой, которая зашевелилась. Скоро можно было угадать очертания двух живтоных, свернувшихся в плотный клубок. Они расплетали каменные лапы с большим трудом, но скоро перед хозяевами этого мира стояли два огромных каменных кота. Великан прогудел им что-то и звери опустились на колени, позволяя крылатым взабраться на них.
А после они побежали — скачка была бешеной, в ушах свистело, воздух выносил все дрянные мысли, а необходимость удержаться верхом заставляла сосредоточиться только на этих усилиях. Они пронеслись через огромную равнину и очень быстро оказались в предгорьях. Там, в окружении леса высился изумительно красивый замок, белые башни путались в облаках, а перед воротами высилась аллея из могучих деревьев, переплетённые ветви которых образовывали корридор, изумрудным светом сквозь листья освещающий дорогу. Возле опущенных ворот коты остановились, давая всадникам слезть, а после застыли по краям дороги сидящими изваяниями.
Решётка вспыхнула магическими символами и поднялась, пропуская супругов внутрь. Большой двор с фонтаном, крепостная стена, вход в замок и запустение. Нахмурившись, дьявол поднял руку, сгребая магические лучи в пучок и дёрнул их на себя. Двери замка тоже открылись, а защитные контуры вспыхнули зелёным.
— Сойдёт за дом, а? — Ласково спросил падший ангел у Эры. — Пойдём, посмотрим на то, как здесь жили? Держу пари, кровати на мой рост у них нет.

+1

13

Поблагодарив своего маунта ласковым касанием меж каменных ушей, женщина спустилась на землю, устало повела плечами, запахиваясь в огромные крылья, точно в пуховое одеяло, но спустя мгновение вновь сложила их за спиной, в несколько шагов нагнала павшего ангела. Место было изумительно красивым: белые стены, тонкие башни, изящные орнаменты ковки на замковой решётке; несмотря на усталость, что глушила краски мира, Эра улыбнулась, любуясь замыслом неизвестного ей архитектора.
Уединённое место, оплетенное тонкой сетью защитных чар — должно быть, давно уж исчезнувший хозяин этих земель не был особенно общителен и не жаждал видеть гостей. Даже сейчас, когда в мире не осталось никого, кроме каменных созданий, что исправляли ошибки смертных, здесь было удивительно спокойно; уходить не хотелось. Войдя в распахнутые ворота, дева битв прошлась по внутреннему двору, глянув мимолётом на фонтан, что всё ещё жил — колдовство не иссякло за прошедшие тысячелетия, и тихое журчание воды вплеталось в тишину органичной нотой природной музыки.
— Думаю, если мы не найдём кровать, то просто ляжем на полу, — устало улыбнулась валькирия, — после этих двух дней готова спать хоть на голых камнях, если честно.
Мягко ступая по лестнице, что вела к изящным высоким вратам, гостеприимно распахнувшимся навстречу, жрица вошла внутрь, в огромный холл, и на неё дохнуло запахом пустоты и древности, но не было мёртвого холода, что обычно встречал в опустевшем жилье. По стенам затухали огни защитных чар, которые мановением руки расплёл дьявол; искры танцевали на гобеленах, укрывавших стены, да под высоким потолком.

Внутреннее убранство было в хорошем состоянии. Вечность тронула его, украсила пылью и паутиной, но комнаты остались светлыми и просторными, кое-где сохранились в оконных проёмах витражи, уцелела и многая утварь. Волшебство, наложенное ушедшими в небытие владельцами, не позволило беспощадному времени и зелёным пальцам растений править здесь, и теперь замок с удивлением встречал живых.
Тронный зал и личные покои, гостевые комнаты и оружейная, трапезные; забыв на время о том, как раздавило их с супругом знание будущего, в котором сын всё же убил отца, Эра изучала чужой дом с кошачьим любопытством, заглядывая в укромные уголки; ей, быть может, даже хотелось увидеть, как здесь было прежде, когда цивилизация ещё не покинула этот мир.
Кем были те, кто когда-то, как она теперь, ходил по этим коридорам?

Спальня, расположенная в одной из башен, была очень большой, едва ли сильно уступая по размерам той, что умудрились разгромить младшие братья Белиала в аду. Камин, в котором ещё сохранились следы золы, давно был потушен, но несложно было представить, как шептало в нём пламя, пожирая поленья.
И стояла на небольшом, в одну ступень, возвышении кровать, что была не меньше восьми футов длиной. Коснувшись чуткими пальцами резной деревянной спинки, на котором, расправив крылья, вырезан был великолепный дракон, Эра негромко проговорила, растягивая гласные:
— "В Киеве на горах, да в ночь сию с вечера, одевали меня покровом чёрным на ложе тесовом, черпали мне сине вино, с горечью смешанное, сыпали мне пустыми колчанами жемчуг великий…" Если бы мы спорили, ты бы проиграл — эта пойдёт и тебе. Подновить придётся, но сам остов проживёт ещё вечность.

Вздохнув, она отошла к окну. Солнце медленно клонилось к горизонту.
Женский взгляд скользил по пейзажу, мазал по зелёной листве:
— Этот мир всё ещё потрясающе красив, но не думать о том, что мы… Услышали, невозможно. Наверное, потом это знание заставит нас двигаться дальше, но сейчас — оно оглушает. Несмотря на всё то, что Он делал.
Жрица повернулась лицом к супругу, позвала:
— Иди сюда.
По сознанию дьявола мазнуло теплотой: она была с ним, и он не был один. Не здесь.[NIC]Era[/NIC]

+1

14

Дьявол кивнул, соглашаясь. На полу, так на полу, он был вымотан настолько, что сил думать о произошедшем уже не осталось. Они шли по замку и драпировки с гобеленами подавались навстречу впущенному ветру. Тленом не пахло, лишь пылью и старым домом, такой запах бывает в летних домах после долгой зимовки. Теперь этот дом был их, предстояло сделать ещё не мало, но это были приятные хлопоты, если не думать о том, что они нашли сегодня. Спальню нашла Эра, на чистом русском процитировав Жуковского. Как бы не устал дьявол, он изумлённо приподнял бровь:
— Надо было спорить, — согласился он. — У прежних хозяев был хороший вкус.
Эра на фоне заката, отражающегося в витражном окне смотрелась золотой фигуркой, подобной той, что чуть не убила дьявола в совершенно другом месте. Сколько изменилось с тех пор? Он стал целым — и до сих пор не мог поверить в то, что это произошло с ним, что она — его. Накануне он был готов умереть, лишь бы изгнать третью лишнюю из их брака, но теперь он сожалел, что сделал это: остро хотелось боли, злой, изгоняющей всё, но он не знал, способна ли его жена на подобное сейчас. Он способен не был совершенно точно. Иштар бы смогла. Скривившись от осознания кощунственности этой мысли, дьявол напомнил себе, что всегда, в любой игре с кошкой, видел жену и только её.  Как только вообще эта мысль могла оказаться в его голове? Обругав себя сьарым эгоистичным дураком, крылатый вновь посмотрел на жену. Она была восхитительна в своём одеянии из тумана и она звала его. В один шаг оказавшись рядом, он заключил её в объятья, судорожно выдохнув что-то невнятное, больше похожее на стон, и закрыл глаза. Он не в силах был пошевелиться, настолько велика была усталость — и он понимал, что им нужно лечь, но как бывает в подобных случаях, ложиться казалось невозможным.
— Я любил Его, — тихо произнёс дьявол. — Я думал, что после всего, что Он мне, — он запнулся, подбирая слова, — нам сделал, будет легче от осознания того, что Его больше нет. Но Он — мой отец и, — он отстранился от жены, ощущая отвращение на самого себя. — В общем, легче не стало. Даже осознание того, что я ещё не убил Его, не успокаивает.

Падший ангел отшёл на шаг, глядя мимо жены.
— Я, — он замолчал, не зная, не умея признаться, что нуждается в ней, нуждается в её помощи и поддержке. Почти всесильный, он привык справляться с собственной болью в одиночестве. Предыдущим жёнам он был опорой, но ни одна так и не стала опорой ему. Он понимал, что не прав, не впуская Эру в своё сознание сейчас, но ему было стыдно за себя и свою слабость. — Идём спать, любовь моя?
Агриил желал всей своей тёмной душой, чтобы она разделила с ним его горе, но оно раздавило бы её. Он желал отвлечься, но мысли возвращались к увиденному. Отвернувшись было к кровати, он с рычанием повернулся назад и сгрёб жену в охапку.
— Я не могу, — выдохнул он и сильно сжал её плечи, словно хватался за соломинку. В голосе послышалась мольба. — Сделай что-нибудь, пожалуйста, я боюсь, что снова схожу с ума.
И он замолчал, изумившись своим словам, а после продолжил.
— Меня пугает содеянное Отцом. Я не представляю, что должно было произойти, чтобы братья позволили мне сделать это. Люцифер — особенно. И я не могу представить Михаила, дающего согласие на подобный могильник. Разве что он уничтожил их обоих, но...

+1

15

It's time to face what this love has done to me. ©

Она сделала лёгкий жест ладонью, и туман исчез, рассыпавшись в белёсые клочья под босыми стопами, истаяв, будто бы и не было его некогда. Эра осталась облачённой лишь в свои локоны. Белоснежная кожа в тусклых сумерках отливала закатным маревом, придавая жрице лёгкий, тревожащий налёт инфернальности, по её крыльям расплескав солнечный огонь.
Женщина согласно склонила голову:
— Он был твоим отцом, Агриил. Быть может, Он был и моим отцом тоже, этого мы можем даже никогда не узнать. Я понимаю, что ты чувствуешь, и я разделяю твои чувства. Ты — старший Его сын, вы были вдвоём посреди пустоты, когда не было ничего; быть может, Он не старался понять, что Он сотворил, но всё равно — это миллиарды лет, когда ближе вас никого не существовало. Такое нельзя просто отбросить и забыть.
Жрица не стала удерживать дьявола, когда он отстранился; малахитовые глаза, смотревшие на него с живым, чистым состраданием, видели боль, которую он старался закрыть и оставить лишь себе, не дав жене ощутить этот яд, однако вскоре мужчина вновь оказался рядом — должно быть, эта ноша оказалась слишком тяжёлой даже для него. Сильные руки, точно узловатые корни деревьев, вновь оплели женский стан, и её нежные ладони в ответ коснулись его лопаток, щекоча оперение, скользнули по позвонкам.
— Если ты будешь закрываться от меня, я ничем не смогу тебе помочь, — мягко произнесла дева битв, вставая на носочки, и горячее дыхание, пропахшее полынной горечью, как её рыжие длинные волосы, мазнуло по чужим губам, — пожалуйста, я прошу тебя — впусти. Вспомни, что я была сделана для тебя и только, что всё, что я могу — быть светом и вести на свет. Отдай мне своё горе, и я разделю его с тобой.

Узкие ладони мягко легли на чеканное лицо архангела, мешая отстраниться вновь; жрица провела большими пальцами по его острым скулам. Ей приходилось сильно запрокидывать голову, чтобы смотреть на него, а Эра всё искала что-то, отмечая, какие тяжёлые, густые тени залегли под его глазами, как резко, по-птичьи обозначились идеальные черты и как плотно сжаты губы. Яхве сделал много дурного; в общем-то, правильнее было бы сказать, что Яхве не сделал ничего хорошего за всё существование своего творения, но он всё равно был им Отцом.
Они, все братья, все Его сыновья, могущественные демиурги, любили Его — такова, наверное, была плата за их всесилие, дарованное Творцом.
— Я не знаю, почему так вышло, и я предпочту покуда не знать, что случилось и что должно будет случиться. Однако я не думаю, что Он уничтожил их… — Она помолчала, глядя на супруга глазами из чистого света, но теперь в них безмерным спокойствием мирового океана серебрилась чарующая луна. — Подумай о другом. Любовь имеет много форм, Агриил. Творец мучил всех вас немало времени, мечтая разрушить и уничтожить всё то, что сделали вы, но не думал ли ты о том, что себя Он мучил не меньше, загоняя в ловушку из злобы и бессмысленной ненависти? Существование в тысячи тысяч лет, в которых нет ничего светлого — пытка, хуже которой не придумать. Иногда смерть — это освобождение, а не наказание. Он лёг в мире, сотворённом из чистой любви, хотя мог оказаться в самой тёмной бездне ада, и на Его могиле давно распустились цветы, а сила Его дарует здесь жизнь. Грехов, что Он натворил в собственной вселенной, не счесть, и там Его сложно помянуть добрым словом, но здесь Он — гость, и здесь Ему дарован покой. Здесь о Нём никто не скажет зла, ибо некому, и никто не потревожит ни памяти, ни вечного сна. Здесь у Него нет надежды на возрождение, но захотел бы Он возвращаться из той тишины, в которой больше нет страха?

Тонкие пальцы вплелись в чёрные волосы павшего ангела; жрица, встретившись взглядом с серыми льдинами его глаз, улыбнулась. Сильные ладони супруга больно давили на плечи, но она не пыталась отстраниться, исподволь окутывая его собственным теплом и тишиной полнолунной ночи, как когда-то он исцелял её, бережно облачая в любовь и золото своих крыльев, собирая из вечного холода в живое. Пахло свежими травами.
Мягкий поцелуй тронул губы Агриила вслед за тем, как она целиком открылась ему, без всяких сомнений предлагая душу и разум, в котором вновь сейчас царила ночь над горным озером; валькирия более спрашивала, чем настаивала, но на кончиках её пальцев был огонь, яркий и горячий.
Живой, как она сама, и в нём чувствовался сладковатый отголосок боли, который не пел ещё, но распалял воображение, заставляя вслушиваться в касание и искать, не почудилось ли это обещание.[NIC]Era[/NIC]

+1

16

Он смотрел в глаза жены, и не мог осознать, поверить, что она это сказала. Было странно понимать, что она готова разделить с ним горе: он боялся, что оно раздавит её, но и не разделить его тоже не мог. От этого становилось совсем паршиво — что произошло с ним, таким всемогущим, самоуверенным и рациональным? Всё, что Эра делала; всё, что говорила — оно было правильным, именно тем, что он хотел сейчас услышать и дьявол сдался.
— Да, — тихо произнёс он, — да, ты снова права.
Он замолчал, сквозь боль ощущая неистовую нежность, накрывающую его с головой.
— Счастье моё, — прошептал он, вдыхая аромат трав и осторожно отвечая на поцелуй. В мозгу вспыхнула сверхновая, застилая взор и мешая дышать: он был здесь, но одновременно с этим он перестал существовать, растворившись в чёрной ночи разума супруги. Огонь на кончиках пальцев манил за собой во тьму, но в этот раз вёл не он — он мог лишь следовать за ней, ища путь из собственного горя и тоски. Он был не один в этом — и он подался ей навстречу, разжимая пальцы и отпуская плечи.
Перехватив её ладонь, он переплёл пальцы со своими и потянул в сторону кровати, потому что стоять не было сил у обоих. И только после этого он распахнул сознание, давая жене возможность увидеть всё, что он чувствовал. Это было оглушительно, настолько, что в первое время невозможно было дышать. И он не дышал, уткнувшись в волосы жены. Но чувство, которое он испытывал к ней; та боль, которой она поманила его, — они заставляли идти следом. Медленно, словно в первый раз, он провёл рукой по обнажённому телу снизу вверх, тяжёлая ладонь остановилась на мраморной шее, такой тонкой, что он мог бы переломить её одним движением. Судорожно выдохнув, дьявол посмотрел в глаза жены и беззащитно улыбнулся. А после впился в губы, словно желал выпить её спокойствие до дна, пальцы сжались мешая дышать.
Жестокость, с которой он брал то, что принадлежит ему, была похожа на ту, что была в башне, та же бездна пустоты разверзлась перед ней, а боль, которую он причинял своими движениями, отдавалась в самом низу живота. В этом не было ни мгновения любви, была лишь животная страсть, он слепо следовал за ней, вминая её тело в кровать. По золоту крыльев плеснулась первая волна пламени, он тяжело дышал, обжигая её лицо и смотрел, смотрел в её глаза, стараясь не дать погаснуть тому пламени, которое бабочкой билось в её душе. Он жадно стремился на свет, словно боялся не успеть, не поймать и умереть пытаясь, по острым скулам текли слёзы, но он не разжимал пальцев, умело удерживая её на грани сознания.
— Дай мне, — прорычал он и лицо его стало больше похоже на хищный оскал, он словно ребёнок стремился получить игрушку и его желание вспыхнуло вдруг, поделив алый глаз вертикальным зрачком. — Я хочу, — прошипел он, склонившись к самому уху и раздвоенный язык коснулся шрама на шее. Его движения были злыми, кинжально отточенными, его трясло от сдерживаемой боли, той, которую он боялся выплеснуть на неё разом; он вновь закричал, разжимая пальцы. Так кричит дитя, не понимая, не умея высказать ещё всё, что чувствует и ощущает, дыхание срывалось и сквозь крик послышалось: "Моя!"

+1

17

Продолжением радуги в землю врознь по девятке кругов —
Ты уже не сможешь омыть руки, потому что ты в его лапах.
На твоих руках — его кровь. ©

Вдруг укутавшаяся в чёрные простыни кровать охотно приняла их в свои объятия; какое-то мгновение вглядывавшаяся в совершенное лицо супруга жрица чувствовала его восхитительную нежность, но затем он опрокинул её на спину, и тяжесть чужого тела вдавила в постель. Женщина вздрогнула, видя, как он потянулся к огню, который она обещала ему, но теперь ей уже некуда было отступать; тонкая девичья фигурка в лапах дракона — это тоже было правильно.
Они знали это — оба.
Белая, как мрамор под резцом мастера, нежная ладонь, коснулась сильных пальцев дьявола, сжавших женскую шею, и валькирия улыбнулась вдруг, глядя в его глаза провалами чистого сияния. Сквозь распахнутое настежь окно лился звёздный свет, а она ныне была не солнцем, но луной, тревожной и дикой, той, что зовёт к себе волков; рука Эры надавила вниз, сжимая его хватку на своём горле.

И мир взорвался, разлетелся в витражные осколки, уничтоженный взбесившейся тьмой, спущенной с поводка. Пережившая тысячи пыток и сотни смертей, с болью ходившая рука об руку, жрица рыдала и билась под павшим ангелом, с болезненного стона всё чаще срываясь в умоляющий крик, от каждой новой вспышки боясь сойти с ума.
Его восхитительный голос впивался в разум раскалёнными иглами, не слышать — и не слушаться, — было невозможно.
— Бери!
Гибкое тело от новой вспышки выгнулось дугой; она подалась навстречу, отчаянно прижимаясь к павшему ангелу, и всплеснувшие огромные крылья белоснежным покровом, платьем невесты расплескались по ложу.
— Вся твоя, — шёпот этот царапался на вкус, — всё твоё.
И это было правдой: плоть и кровь, душа и свет весь, что был в ней, разожжённый его дыханием, всё принадлежало ему.
"Сотворена для тебя только была…"

Она царапала его спину, оставляя длинные кровавые полосы от ногтей, что способны были разорвать плоть железа, она в физической боли пыталась выплеснуть страх, смертный тот ужас, в который ввергла её тьма, спутавшаяся с пустотой, но не могла. Бездна — вот чем он был, и жрица уже не стояла на краю, удерживаемая его рукой; она падала вниз, уподобившись комете. Как Белиал мог жить с тем, что видела Эра сейчас, она не знала, не могла даже знать — и не в силах была представить, лишь почувствовать.
И она чувствовала всей собой в том, как он брал, жадно и зло.
Темнота над горным озером расцветилась лёгким серебром на мелкой водной ряби, когда разошедшиеся облака показали слепой глаз луны. Ночь была её временем, властью тёмного и тайного, древнего, как само женское начало; она отдавалась ему целиком, бессильная перед властью Змея. От раздвоенного языка на шее оставались следы ожогов, и женщину колотила дрожь. В абсолют, в совершенство возведённая боль, перетекавшая одна в другую; вплетаясь светящимися нитями в его мрак, Эра всю эту отравленную горечь забирала себе — и задыхалась снова, но жестокая рука палача держала её в сознании.

И она горела в этой его темноте, горела, отдавая себя в жертву и дотла выжигая чужую боль, взамен оставляя свой живой огонь, она из бездны звала его за собой, маня чистейшим светом. Перепуганная бабочка колотилась меж ключиц, рассыпая искры.[NIC]Era[/NIC]

+1

18

Его спина была располосована в кровь, регенерация бесконечного создания не могла справиться с такими ранами, но боль распаляла его, сделав то, с чем не справился он сам — и его жена. Боль заполняла всё его существо, привносила смысл в его существование и влекла вперёд, давая сил поймать свет, ускользающий из рук. Он рыдал, умоляя о боли, но рвался вперёд безумно, неостановимо, причиняя обоим ещё больше боли. Перехватив руки Эры, он склонился и поцеловал её, долго, словно пытался выпить душу. Яд отравлял, медленно но верно сводя с ума и убивая обоих. Лицо с заострившимися чертами потеряло всю и всякую человечность: под бледной кожей нарисовались ломаные линии вен, на щеках и шее проступила чешуя, а следом за лицом ей покрылось всё остальное тело.
Он не смог удержать своей сути, совсем не мог — горе и страсть вымыли остатки рациональности и трансформация произошла почти мгновенно: только сейчас на кровати был падший ангел — и вот уже огромный змей держит в когтях свою добычу. Крылья полыхали огнём, огонь жил в его зрачках и плясал на разодранной в клочья спине, превращая кровь в пепел, терпким дурманом осыпающийся на обоих.
Боль стала совсем невыносимой, достигла апогея, заставив его стиснуть гибельные объятья до треска в костях, до невыносимого ужаса перед неминуемой смертью и он вонзил клыки в шею, едва сдержав себя от того, чтобы не вырвать горло. Когтистые лапы удерживали хрупкие запястья женщины, бьющейся под ним словно в силках.
Чёрная чешуя подёрнулась золотыми искрами, когда он хрипя оторвался от Эры, не имея возможности даже шевельнуться, запутавшись в её сути. Бабочка дрожала прямо перед ним, он почти ненавидел её за неуловимость и он рванулся к ней сквозь золотые путы, сдирая чешую вместе с кожей,  оставляя себя беззащитным перед женой и, наконец, острые когти сомкнулись, скрыв свет бабочки между его ладоней. Жар, который исходил от неё обжигал подобно солнцу и он переплёл пальцы, чтобы не раскрыть ладони, лишь задыхаясь смотрел в мраморное лицо жены, торжествующий и обнажённый до самой сути.
— Люблю, — выдохнул он, огнём своим распаляя огонь её души ещё больше, пока не упал рядом, не в силах терпеть больше. Разжав ладони, он посмотрел на то, что стало с его законной добычей и свет от слияния двух сил ослепил его, выжег глаза и сорвал глухой стон наслаждения с губ. Бабочка покинула его пальцы, вернувшись к хозяйке, а дьявол слепо потянулся следом.
Он не видел, что происходит рядом, но слышал дыхание жены, чувствовал её тепло, приносящее успокоение и вновь коснулся её шеи, обожжённой ладонью закрывая рану. Притянув к себе истерзанную супругу, он упал в её свет, как она падала в бездну его тоски и боли, наконец разделив с ней всё. Он стонал от каждого прикосновения, они приносили ему боль, словно он лишился кожи, а не чешуи, но боль эта была сладкой, она унесла, наконец, боль душевную, оставив лишь удовольствие и теперь можно было не торопиться, наслаждаясь каждым глотком друг друга.
Дьявол был нежен теперь, вознося болезненную страсть к новым высотам и поднимаясь следом всё выше и выше. Он парил над всем, удерживая в руках жену, позволяя ей видеть все творения и пустоту между ними так, как видит и чувствует он.
Где-то в роще за пределами замка запел соловей. Одна за другой зажигались звёзды старого-нового мира, а падший ангел вновь и вновь стремился к исступлённой ярости, которая своим пламенем разжигала в обоих страсть ещё сильнее.

+2

19

Впившиеся в шею, рядом с артерией, клыки прекратили агонию, перекручивавшую женское тело: у Эры просто не осталось больше сил сопротивляться, и она затихла в смертельных объятиях, чувствуя, как её захлёстывают чёрные кольца Змея. На ощупь его чешуя была твёрдой и гладкой, как полированный доспех, и отчего-то очень горячей.
По красивому лицу, обескровленному, белому, как лик луны самой, катились слёзы, влажно блестевшие в их общем, одном на двоих, свете, что дарила бабочка, зажатая в лапах Белиала, но плач этот был совершенно беззвучен.
Она — вся — была в его власти, отданная добровольно и навсегда потерявшаяся в чужой силе, а оттого и забрать то, что принадлежало ему, казалось невозможным. Бабочка, разгоревшаяся, точно вот-вот готовая вспыхнуть сверхновая, затихла, больше не колотясь в ладонях дьявола и только осыпая легчайшую золотую пыль.

Но он отпустил душу вновь, и женщина, остро вскрикнув, рванулась навстречу, силясь прижаться ещё теснее, чтобы не потерять ни мгновения этой сумасшедшей, отравляющей близости. Она утонула в его болезненной, на грани сумасшествия нежности, покорно отдавая всё то, что он желал взять себе, от силы своей до всей сути, и сияющие провалы её глазниц заглянули в вертикальный зрачок, надвое деливший багряную радужку. Дьявол был слеп сейчас, жрица понимала это отчётливо, но не всё можно было видеть глазами.
Тонкие чуткие руки ласкали совершенное тело павшего ангела, распаляя его всё больше и заставляя, как глотка воды в жаркий полдень, жаждать новых прикосновений. Исступление, смешанное с нежностью, полынной горечью оседало на губах; и когда жрица потянулась к нему не только душой, что вся и навечно принадлежала ему, но телом, срывая с губ поцелуй, долгий и жадный, в нём чудился металлический привкус. Её кровь, пролившаяся на чёрные когти и мягкую простынь, допьяна напоившая Змея своим вином, сияла, подобно звёздной пыли.

Валькирия застонала, слабо и очень тихо, вглядываясь в темноту ничто и ослепительные звёздные скопления творений, ярко выделявшихся в этой вечной пустоте. Сквозь него она могла видеть все вселенные и могла их познать, теперь принадлежала им так же, как принадлежала ему.
Это откровение выворачивало наизнанку.
До судороги сжав пальцы на длинных волосах мужа, она откинулась назад, царапаясь лопатками о постель, и закричала, утонув в бешеном водовороте сил и болезненного, слепящего наслаждения. Дьявол удерживал женщину в своих объятиях очень крепко, вновь не давая ей вырваться, и она металась в его руках, почти не в силах выдержать волну захлестнувшей её пряной боли. Чувства и ощущения, чужие желания, которые она переживала не менее остро, чем собственные, захлестнули с головой и швырнули в воды озера, подняв в тихой ложбине меж гор безумствующий шторм.
Но крик стих, перейдя сначала в стон, затем — в тишину, нарушаемую шорохом оперения. Боль не оборвалась, но смягчилась, теперь мягкая и почти ласковая, с отзвуком сладости.

Сжавшаяся в истерзанный крошечный комок, бессильная даже исцелить собственные раны и унять колотившую её дрожь, жрица спряталась под огромными крыльями дьявола, сквозь приоткрытые губы тяжело вдыхая воздух. Колотившееся в груди сердце будто готово было проломить рёбра изнутри, чтобы вырваться наружу и упасть в его ладонь, кровью брызнув из-под когтей; Эра коснулась кончиками пальцев лица супруга, вглядываясь в него с таким болезненным вниманием, словно искала там какой-то ответ, без которого не смогла бы жить.
— Не оставляй меня.[NIC]Era[/NIC]

+1

20

Слёзы, её слёзы, смешивались с его; давно перестало быть понятным, где чья кровь и где чей разум, симбиоз стал настолько полным, что они даже дышали в унисон, а тихие стоны были поделены на двоих. Ближе смерти они были, на острие самого жуткого счастья, которое было возможно. Его сила и власть ощущались не только им самим, они были Эрой, составляя и её суть тоже, а он смотрел на мир её глазами, силясь понять, когда его рассудок стал настолько иррациональным. Он вглядывался в бездну, которой был сам, оттуда, из ослепившего его света, и она пугала и манила его своим совершенством.
Он принадлежал Эре, принадлежал весь и эта борьба с самим собой на грани света и тьмы остановила его на грани бездны в которую он едва не упал снова.
Она и только она была важна сейчас, единственная сотворённая для него, измученная не меньше, чем он, его вечная жертва и любовь. Она дарила вкус к существованию, была его смыслом жизни; его болью, что хмельным вином поит допьяна. Он получил своё и теперь отдавал ей причитающееся, неспешно, задумчиво изучая её тело. Крылья его удерживали её от соприкосновения с грубыми тканями постели и уже были тяжелы от крови. Её касание и просьба вызвали в нём непонимание: как можно оставлять самого себя. И он подался к ней навстречу, слепо ища её губ, чтобы выдохнуть в них:
— Никогда!
Свет, что стал им теперь, её свет, исцелял не тела, но души; под управлением светлейшего из архангелов, он уносил ненужную им двоим усталость, возрождая из небытия их обоих обновлёнными и полными сил. Смешавшаяся кровь сделала их ещё ближе, чем раньше — то был не первый раз, но в этот всё было иначе.
Лёгкое, невесомое касание, — он и не думал, что способен на такое, — всех ран, что он сам нанёс ей в неистовой жажде своей, затягивало их, причиняя боль не меньшую, чем до этого, но эта боль не ломала, она выносила из бездны во тьму, где есть звёзды. Он подавался ей навстречу и каждый раз где-то над замком загоралась новая звезда, а в мире, тоже поделённом на двоих, появлялись новые и новые обитатели. Пик наслаждения отозвался взрывом за границами их мира, настолько сильным, что замок тряхнуло. Мир больше не был одинок, как не был одинок и его демиург. В синих как небо глазах светились любовь и ликование; он видел вновь и жена его, лежащая на ржавых от смешения крови с золотом перьев, крыльях, была самым прекрасным из всего, что он видел за всю свою бесконечную жизнь в любой момент до конца времён. Его сердце, тёмное и злое, сейчас менялось, менялось навсегда. Это было больно, но боль была правильной, разрушающей все оковы, наложенные некогда Отцом. Проклятье Яхве разлетелось вдребезги, потому что не было рассчитано на двоих. Дьявол был свободен в выборе своей судьбы теперь и он не желал иной, кроме как принадлежать своей супруге.
— Как я могу оставить тебя, если ты — это я? — Спросил он, лёгким поцелуем касаясь её волос. — Если без тебя меня не будет? Я твой, Эра.
И он задохнулся от осознания правильности своих слов. В изнеможении он опустил голову ей на грудь, разметав длинные волосы по мраморной коже. Сильные руки обнимали её словно хотели спрятать от всего мира, как раньше — бабочку. Но он смотрел на её лицо, снизу вверх, стараясь не пропустить ни одной эмоции, которая там отражалась.

+1

21

Ласковые пальцы медленно скользили по лицу дьявола, чутко касаясь его лба, щёк, скул, летящими, неуловимо-сладкими движениями нежа его губы, а Эра любовалась супругом, вглядываясь в него вновь и вновь, точно в чёрное звёздное небо. Что жрица искала в бездне его зрачков, расширившихся до размеров вселенной, не сказала бы и она сама — ей просто нравилось смотреть на архангела, в совершенное лицо его, запоминая малейшие оттенки мимики, нравилось так же отчаянно, как ощущать его душу и тело всей собою. Как можно было жить без него, нецельной и пустой, она не представляла теперь вовсе. Миллиарды лет, проведённых во тьме, исчезли, растворились, а жить она начала только теперь, когда дьявол позволил ей гореть — когда движением крыльев раздул её огонь и когда взял его себе.
Без того, чтобы быть его, чтобы принадлежать, она никогда не стала бы целой.
Эра улыбнулась, вновь столкнувшись с мужем взглядом, чисто и безоглядно — это чувство общности, абсолютного единения, когда их по отдельности просто не существовало, связало их крепче любых цепей. Синие, синие, как морские воды, глаза, в которых можно было утонуть; она не могла вынырнуть из этой бездны, но валькирию более не пугали ни мрак, ни пустота. Солнце, луна и звёзды, чистейший и ослепительный свет; что ей было до той темноты, в которую она могла рухнуть, зная, что тяжёлая рука павшего ангела обязательно подхватит её вновь.
— Я так люблю тебя. — Она помолчала мгновение. — Без тебя не будет и меня.

Она вновь вплела тонкие пальцы в его волосы, потянула дьявола к себе, осторожно, но очень настойчиво, и этот бесконечный поцелуй длился целую вечность, вновь позволяя им ощутить мир друг через друга, услышать и понять его таким, каким никогда бы они не смогли в одиночестве. Раны, затянувшиеся от лёгкого касания Белиала, исчезли совсем, даже тонкие шрамы пропали, оставляя кожу белой и гладкой, но сладковатый привкус боли оставался на дне сознания, заставляя вспоминать и чувствовать безумие самой тёмной ночи, заново ощущать когти Змея на своём теле.
Сладко вздрогнув, жрица вмяла острые ногти в чужую шею, оставив вдавленные следы. Не боль, но воспоминание о ней — и новое обещание, такое же тёмное, как его сердце.

Ловко вывернувшись из стальных объятий, Эра оказалась сверху, устроилась на павшем ангеле, снова любуясь им, и в свете новых, едва рождённых звёзд её бесстыдно обнажённое тело казалось призрачным, совершенным силуэтом. Застывшая на месте укуса кровь оттеняла бледность лишь сильнее.
— Когда Хатор родила меня, — вдруг произнесла женщина, — она рассказывала мне про Змея, что жил когда-то в Эдемском саду, потому что меня отчего-то тянуло к нему, хотя бы к истории — хотя бы услышать, если невозможно было увидеть. Метатрон исходился злобой, когда я пыталась спросить у него, а мать — мать всегда говорила, что Змей был прекрасен, потому что на самом деле мир сложнее, чем абсолютное добро и зло. Но я никогда не думала, что прекрасен настолько.

Женщина, безмерно юная сейчас, повернула голову к окну, и в голос её нежной нотой вплелось восхищение:
— Ты слышишь? Соловьи поют... Но здесь же раньше не было птиц. Это ты сотворил их, да?[NIC]Era[/NIC]

+1

22

Она дразнила его, касаясь ран, которые он не стал исцелять, черпая удовольствие в боли, регенерация справится с ними и без его вмешательства. А пока каждое прикосновение дразнило немым обещанием. Он потянулся следом за её рукой безотчётно, словно животное, желающее ласки, только он жаждал новой боли и она заставляла себя ждать. Не скрывая разочарования, он застонал, выпуская жену из своих рук и распростёрся на спине во весь свой огромный рост, закинув руки за голову, чтобы можно было видеть жену не напрягая шеи. Золотые перья слиплись от крови, грудь была располосована не хуже спины, но он не обращал на это никакого внимания, наслаждаясь голосом жены, её совершенным телом и словами, которые она произносила.
— Хатор — мудрая женщина, — усмехнулся дьявол. — Я помню нашу первую встречу, она попыталась меня соблазнить и очень удивилась, когда у неё это не вышло. Это было сразу после того, как я вправил мозги Набу, тысяч шесть лет назад. Она сказала, что ещё коснётся моего тела не единожды. Так и произошло, в итоге, не сама, но через свою дочь, она касалась меня. Пожалуй, я не погрешу против истины, назвав тебя единственной. Ты — совершенство, любовь моя.
Падший ангел замолчал, вслушиваясь в тишину нового-старого мира и мягко улыбнулся жене.
— Не я, Эра. Их сотворила ты. Я только показал путь и дал тебе возможность прикоснуться к чуду творения. Ты удивишься утром, наш мир больше не пуст. А землетрясение — я. Потому что такому миру, как наш, нельзя находиться в одиночестве. Наш дом теперь гораздо больше, чем ты можешь себе вообразить. Это только в первый раз сложно, второй раз при осознании того, что ты не допускаешь ошибок больше необходимого, проходит незаметно.
Устав от разговоров и неудобной позы, он извернулся, сбрасывая жену и вновь оказываясь над ней на вытянутых руках.
— Но до утра ещё много времени и я не хочу его терять.
Терпкий поцелуй вновь коснулся губ жены, длинные пальцы коснулись щеки, дразня невесомым прикосновением; он вновь касался её тела легко, умело разжигая страсть и вновь дразнил, не давая возможности ответить на его ласки.
— Проси, когда захочешь, чтобы я остановился, — выдохнул он ей в лицо. Сильная рука сжала оба запястья и завела их наверх, за голову. Он смотрел в её глаза, а вторая рука неспешно изучала её тело, доводя до исступления и останавливась за миг до взрыва каждый раз. Прикосновения жалили, жгли огнём, а он просто смотрел, глядя, как безумие, ещё так недавно владевшее им, овладевает ею под его чутким руководством. Он не хотел ничего для себя, но хотел дать ей те знания о себе, которых она сама страшилась и о которых даже не догадывалась.
Оставаться безучастным было сложно, но он держал свою страсть такой же стальной хваткой, что и её руки. Лишь улыбка, пляшущая на тонких губах, была похотливой, да синие глаза светились удовольствием — её удовольствием. В очередной раз возведя её к грани безумия, он ударил, коротко и без замаха, оставив алый след на бледной коже. Его удовлетворение коснулось её разума, открывая для неё новую грань слова "принадлежать". Он был хозяином — всегда был, а сейчас лишь утверждал это право — ещё раз не для себя — для неё. Он хотел услышать её мольбу о пощаде, но ещё больше он хотел услышать её просьбу продолжать. И он ударил вновь, любуясь на яркий след.

0

23

В красивом остроскулом личике прорезалось замешательство напополам с неуверенностью. Она знала, что дьявол не ошибается, как не ошибался никогда, но поверить в причастность, в истинный вклад в творение мира было очень сложно,
— Но я ведь не умею и не могу уметь, — смущённо улыбнулась женщина, неловко повела белыми крыльями.
Впрочем, сейчас они, в неверном ночном свете, казались почти чёрными — слишком много крови впитали их мягкие перья, что теперь пахли металлом и жаром.

Ловким движением сбросив жену с себя, Белиал вдруг опять навис над ней, и Эра потянулась навстречу, пытаясь коснуться его губ — а павший ангел оказался невыносимо близко. Его поцелуй казался обещанием беды, и жрица заворожённо кивнула, вслушиваясь в каждый новый его жест.
Отточенные касания дьявола жгли, распаляя жрицу вновь, и она ощущала, как плавится разум, уступая место звериной жажде нового удовольствия. Он сводил её с ума, он делал это нарочно, показывая долгий миг падения в бездну — и вновь отстраняясь. В памяти валькирии звучал восхитительный, мучительный смех, навечно врезавшийся в неё в темноте Лимба, где они горели вместе, не в силах сгореть, и она тихо стонала, напряжённо внимая ласке.

Боль пришла внезапно, озарив темноту жаром; она не ждала удара, и теперь осознавала, каково на вкус было оказаться его жертвой. Чёрные зрачки в глазах женщины расширились, выдавая диковинную смесь страха с удовольствием; вздрогнув, она дёрнулась было, но дьявол держал её очень крепко, не давая вырваться. Женщина застонала громче, склоняя голову набок, будто бы пыталась уйти от его взгляда, но мгновением позже повернулась вновь. Не видеть его казалось невозможным.

Второй удар вырвал из горла Эры тихий, высокий крик, она заметалась по чёрной постели, тяжело и рвано дыша, и вновь упала, беспомощная в умелой хватке палача. В мыслях рассыпались осколки последних жалких попыток сохранять рассудок. Тягучая боль вплелась в сознание вновь, оплавляя мир и меняя его, всё лишнее отодвигая прочь. Весь мир сузился до его руки, сжимавшей запястья, и синих глаз, впившихся в лицо.
Эта боль была сладкой и пряной, как отвар приворотного зелья; алые следы горели огнём, и Эра вслушивалась в это опьяняющее чувство, на какое-то мгновение даже перестав дышать.

Послевкусие от его умелых касаний пьянило не меньше, чем сами качели от удовольствия до удара, но сильнее всего выворачивало и жгло ожидание, когда жрица не знала, что придёт следом — боль или ласка. И она вдруг осознала, остро и отчётливо, что злая страсть приносит ей не меньше наслаждения, чем звенящая нежность.
Было что-то безумное в этом сладостном предвкушении его новых прикосновений, в том, что жрица могла лишь внимать, полностью покорная его воле.
Он был ей хозяином, и сейчас она не принадлежала себе совершенно — только ему. Эта его власть, что скрывалась в следах от когтей и отпечатках ударов, — она была сладка, и она вплеталась в женскую податливую слабость. Владыка ада во всей его тёмной, совершенно звериной красоте, Белиал брал, что хотел, и она отчаянно жаждала дать ему всю себя.

Она чувствовала его удовлетворение, жестокое и злое, и оно отзывалось в ангельской Галатее где-то под сердцем, раскачивая её до полного безумия. Она наслаждалась болью, жадно приникая к этой отравленной воде, и сознание тонуло в тёмных водах разбуженной страсти. Не пожар покуда, но уже яростный костёр.
— Ещё, — прошептала Эра, запрокидывая голову, и на следах змеиных клыков на тонкой шее от резкого движения выступила кровь, сверкавшая звёздной пылью, — дайте мне ещё, messer.
Белоснежное тело на чёрном сукне манило к себе, точно чистый холст; дыхание женщины было тихим. В немыслимом напряжении она вслушивалась в шорох его отяжелевших крыл, страшась новой боли — и отчаянно, до крупной дрожи, колотившей тело, желая её.[NIC]Era[/NIC][STA]oui, mon maître[/STA][AVA]http://s5.uploads.ru/VLahI.jpg[/AVA]

+1

24

I like the games we play
When you're inside my veins
No a little good
Don't stop the Devil

Он был юным теперь, вернувшись к своему изначальному состоянию, таким Эра помнила его лишь в Эдеме: испорченный мальчишка, презрительно кривящий губы, принципиальный, прямой и очень, очень привлекательный. И он ударил снова, ровно в тот момент, когда она ответила. Удар получился смазанным, словно дьявол не рассчитал замах, внимательный и цепкий взгляд следил за состоянием супруги — он ждал её разочарования.
— Продолжать? — Он был готов прекратить в тот момент, когда она взмолится о пощаде, но она не молила. Её беспомощность заводила его, но ему было мало её агонии, он хотел продолжения, хотел насладиться её подчинением, полным и безоговорочным.
Она вскинула на него взгляд, затянутый золотыми прожилками, тяжело выдохнула и вновь попыталась вырвать руки — и вновь безрезультатно.
— Да! — Прохрипела она.
И вновь — рывок.
— Нет, — прошипел он, отпуская её руки. Его хватка была настолько сильна, что сразу было непонятно, почему невозможно шевелиться, лишь после пришло понимание, что дракон, вырезанный в изголовье, удерживал запястья в деревянных оковах. Дьявол поднялся с кровати и задумчиво прошёлся по комнате, оглядывая обстановку, на ждущую его прикосновений женщину он не обращал никакого внимания. Остановившись у окна, он мимолётно коснулся подоконника, а после взялся за портьеру. Рванув её вниз, он разодрал ткань на полосы.
— Ты мне мешаешь, — лениво пояснил он, набрасывая на щиколотки петли и привязывая их к спинке кровати. Белоснежное тело оказалось растянуто на чёрных простынях так сильно, что стали видны рёбра. Он любовался своей работой, словно художник — на чистый холст, а после опустился на колени рядом, проведя рукой по её животу и дальше вниз. Боль, пришедшая следом за этим, отличалась от предыдущей, она вонзалась в мозг раскалённой иглой, заставляя жар от его ладони пылать. А следом пришла ещё одна волна боли, сминающая волю — удар клеймом ожёг грудь.
Его лицо оказалось близко от её губ, дыхание дразнило, а тяжёлые ладони гладили мраморную кожу, успокаивая боль и разжигая пламя. Он был умелым палачом — самым лучшим и единственным в двух мультивселенных, который мог свести с ума лишь прикосновениями. Но его не интересовали простые прикосновения, он хотел видеть следы своей власти на коже. И вновь его ладонь легла на шею, лишая возможности дышать. Его поцелуй лишил возможности сделать последний глоток воздуха перед тем, как сознание начнёт мутиться — и новая боль обожгла её тело словно плетью.
— Ты совершенна, — повторил он и его хриплый шёпот ворвался в темноту, в которую уплывало сознание, вместе с воздухом. — Я люблю тебя, Эра, — его голос дрожал не хуже неё самой, он хотел её до умопомрачения, но не давал своей страсти сорваться с цепи. Он наслаждался своей властью над ней, над её состоянием, над разумом и телом. Как он владел душой, так сейчас он стремился завладеть даже самыми потаёнными её желаниями, но для этого нужно было выпустить её демонов на свет. Сильные руки изучали её тело и казалось, что боль была везде, даже там, где её не могло быть. Он улыбался, опуская ладонь на грудь и тут же срывал болезненный вздох поцелуем.
Его разум был распахнут навстречу, все его желания, всё наслаждение от происходящего он отдавал жене, давая почувствовать привкус его власти с обеих сторон.
— Смотри на меня, — слова уже звучали приказом, не просьбой, не повиноваться им не было возможности. — Ты хочешь ещё?

+1

25

I am your peace of mind
Confusing all your time.
I'm running through your veins, I am your pain. ©

Медные волосы рассыпались по чёрному сукну, и по ним бежали искры, что осыпались на пол и гасли. Глядя не столько на дьявола, сколько в него, в распахнутый разум, жрица видела его желание, жуткое и всепоглощающее, желание завладеть ей целиком, получив всю её себе, будто бы мало было ему души и тела. Вырываться более она не могла: растянутое тело было стиснуто плотной тканью и тисовым древом так сильно, что даже попытка пошевелиться отзывалась взрывом новой, тягучей боли, а затем в её беспомощность вновь приходил Белиал, уверенно касаясь тонкого тела.

Вдруг исчезли крылья, и обнажённые острые лопатки теперь царапались о грубую, плотную ткань простыни. Эра не была уверена, что сама позволила им пропасть, но это чувство беззащитности, что ворвалось в пульсирующее темнотой сознание, искажённое сладостной пыткой, так умело ласкавшей женское точёное тело, стало теперь ещё сильнее. Замирая на грани безумия и нервного срыва, жрица слушала чужое дыхание рядом, а дьявол собирал глухие, болезненные стоны, распаляя её злой лаской и выверенными, отточенными ударами.
Каждый новый заставлял её вздрагивать — и бессильно откидываться назад, потому что не было возможности пошевелиться; а затем вновь тянулось странное ожидание, в мгновения которого валькирия успевала пережить свою гибель и рождение, чтобы завершить их встречей с пьянившей болью.
Всё угасло, стало неважным, и все звёзды и смысл бытия сошлись на павшем ангеле, планомерно сводившем её с ума.

Пытаясь задушить рвущийся из горла крик, слабый и отчаянный, женщина закусывала свои губы, но это не помогало вовсе, и поцелуи, которыми супруг одарял её, склоняясь ближе и обдавая запахом жара, несли в себе привкус железа от её собственной крови. Он казался удивительно уместным теперь в яде Змея, от которого чернели вены под мраморной кожей; хриплое, тяжёлое дыхание валькирии становилось всё более прерывистым, словно бы она пыталась удержаться в сознании, но всё равно неминуемо уплывала во мрак — его мрак, расцвеченный багрянцем жгучей жажды. Следы её оставались на бархате кожи, раскрывались алыми бутонами ожогов, но они не делали жрицу менее прекрасной.

Боль накатывала волнами, сменяя покой и ощущение чужого тепла, она плескалась, укрывая бессильно лежавшую на кровати женщину собой, и жар сменялся мёртвым холодом космоса, чтобы затем вновь взорваться разбитым стеклом. Невозможно было дышать, но дьявол ослаблял хватку ровно настолько, чтобы его добыча не потеряла сознание.
Она закрыла глаза, запрокидывая голову назад, и не было видно, как вновь тронуты влагой тёмные ресницы, но павший ангел вскоре лишил её и этого, заставляя быть с ним — целиком, не давая отвлечься ни единой мыслью. Его властный голос проникал в самую душу, заставляя слушать и повиноваться, слепо и покорно; золотящийся взор смазано скользнул по совершенному лицу, но вряд ли Эра чётко видела его — мир казался размытым, хаотичным набором тусклых пятен, и только обжигающие касания, приносившие новую боль, были здесь настоящими, и только к ним и можно было стремиться всей собой.

Жрица глубоко вздохнула и на мгновение напрягла тонкие руки, бессильно скользнула ногтями по резной фигуре. Ничего, дракон даже не шевельнулся; ложе тесовое было крепко, как гранит. Шелестящий шёпот, похожий более на тихий отзвук ветра, вплёлся в дрожавшую от предвкушения нового крика тишину шёлковой лентой:
— Oui, messer.[NIC]Era[/NIC][STA]oui, mon maître[/STA][AVA]http://s5.uploads.ru/VLahI.jpg[/AVA]

+1

26

Он видел затуманенный болью и слезами взор, чувствовал её желание, которое брало верх над личностью и продолжал раскачивать её, умело подводя к грани, где личность перестаёт существовать, чтобы взорваться подобно материи, из которой после сложится вселенная. Демиург по сути своей, он творил чудо, унося все миллиарды лет без него, смывая все страдания и сомнения, оставляя лишь заготовку для того, чтобы женщина, принадлежащая ему, была ему под стать.
Он знал, что она тяготилась тем, что недостойна его и слаба, понимал, что масштабы его неприятностей рано или поздно приведут её на ту же грань, на которую сейчас вёл её он. И лучше, если это случится с ней в его руках, чем в чьих-то ещё.
В его творение небыло хода Вечным, оно целиком и полностью принадлежало только им двоим, но лишь прошедший через очищение смертью мог стать на одну ступень с демиургом, получить силы, равные божественным. Он знал это, подобное делал Люцифер, возвращая к жизни племянницу, а здесь и сейчас у дьявола был доступ к самой мощной силе во всех мирах.
Он хотел жену так, как никогда раньше, но позволить себе потерять контроль над ситуацией не мог. Её слова, больше похожие на шелест ветра подтвердили его ощущения — личность Эры растворялась в боли и наслаждении и жаждала сгореть в этом пламени. И сейчас он намеревался дать ей это. В золотом блеске искр сверкнули когти Змея и первые капли крови украсили мраморную кожу, срывая с её губ мучительный стон. Он наслаждался каждым мгновением её агонии и медленно, мучительно медленно убивал жену своими руками. Боялся ли он не справиться? Конечно, но остановиться уже не мог.
— Моя Эра, — его голос проникал сквозь дурман, отравляя разум ещё больше. — Всегда моя, навечно.
Её тело, растянутое на чёрной ткани, теперь было похоже на странную куклу, изрисованную причудливыми символами, древними, как спящее в могильгике существо. Он говорил ещё что-то, желая, чтобы его голос звучал для неё до самого конца, который станет началом для чего-то большего. Сквозь угасающее сознание Эра могла слышать признания в любви, клятву в вечной верности и просто ласковые слова, но боль стала настолько нестерпимой, а наслаждение настолько полным и всеобъемлющим, что даже бессмертный не выдержал бы подобного напряжения. За мгновение до того, как сердце перестало биться само, острые когти пропороли грудную клетку и сжали его. Эра была мертва.
Мгновение дьявол медлил, выжидая, когда золотая бабочка опустится на его плечо и вдруг беспомощно улыбнулся ей.
— Пора домой, любовь моя, — шепнул он и закрыл глаза. Уже не когти, а сильные пальцы отпустили сердце, а ангел потянулся за силой, коей в их мире было с избытком. С его пальцев струился свет, сила причиняла ему невыносимую боль, но он не обрывал связь, выплавляя из распростёртого тела все намёки на смертность и щедро наделяя его силой. Мгновение не происходило ничего, а после сердце запульсировало снова. Не открывая глаз, он исцелял нанесённые им раны, оставляя лишь следы своей власти над женой. — Лети, — шепнул он бабочке и золото крыльев утонуло в сиянии божественной силы, укрывшей Эру целиком.
Открыв глаза, Агриил бездумно опустился на кровать рядом, ловя первый вдох своей богини. Синие глаза были холоднее льда, когда он сорвал поцелуем и его. Он хотел быть с ней, хотел, чтобы она была его и так же, как он был с ней до самого конца, он был с ней и в самом начале.
— Ты всё ещё голодна? — Тихо спросил он.

+1

27

Дыхание женщины становилось всё тише и глубже. Бледное лицо потеряло всякое выражение; она не закрывала глаз, но их обычно внимательный, звериный взгляд стал размытым, будто бы пустым, и легко было заметить, что Эра не понимает ничего из того, что видит. В расширенных зрачках можно было увидеть отражение всех миров. Каждое новое касание когтей добавляло вспышку в черноту, и они становились всё чаще, но мрак, следовавший за ними — всё темнее, и женщина не пыталась сопротивляться тому, как эти волны размывали её существо.
Она потеряла себя где-то между болью и безумным наслаждением, и ей не было до оставшегося за пределами её собственной крошечной реальности мира никакого дела. Эры не было, не существовало более, она рассыпалась в искры и слёзы, и всё, что осталось от жрицы — золотая бабочка, медленно порхавшая в ложбинке меж ключиц. Свет её крылышек тоже стал тише, и он едва заметно пульсировал в такт слабой, почти неуловимой дрожи хрупкого тела. С вырезанных на коже символов сочилась кровь, густая и тёмная, и она щедро лилась на кровать, красила руки палачу, что не останавливался — и не мог, должно быть, остановиться теперь.

Когда когти Змея вскрыли ей грудь, вечно метущееся сердце выпуская на свободу, женщина улыбнулась очень легко: боли она более не чувствовала и не осознавала, но в подступившей смерти таился вечный покой, и она упала в него за миг до того, как чешуйчатая лапа сжала бьющийся багряный комок. До отпечатков ногтей стиснутые в кулак пальцы узких ладоней расслабились, танцевавший на них золотой свет угас, прогорев дотла, а медные волосы, что прежде казались огнём, подёрнулись пылью.
Душа её, вместо того, чтобы отлететь прочь, слепо устремилась к архангелу, вновь, как тогда, в тёмной башне сошедших с ума карт, желая спрятаться от всех в нём.

Прошла вечность, уложившаяся в один вздох.

А затем — сознание вернулось, выплетенное из золота и чужой власти. Ожившее сердце колотилось, как бешеное, словно боялось вновь почувствовать, как его извлекают наружу — или страстно желая этого, свежий воздух жёг лёгкие при попытке вновь дышать. Так жрица не оживала никогда, и только близость павшего ангела удержала её на грани истерики.
Дрожа, точно лист на сильном ветру, задыхаясь от разом рухнувшего на неё мира и силы, что не была, что не могла быть её собственной, Эра закричала прямо в этот поцелуй, теперь отчаянно понимая, почему это первое, что делают дети, когда приходят в мир. В небе над белыми чертогами вспыхнула молния, а следом пришёл оглушительный раскат грома; гроза бушевала недолго, но с невиданной яростью, которой этот юный и древний мир никогда не видел прежде, и когда она утихла, а тучи разошлись, звёзды вспыхнули с новой силой, умытые дождём.
Неразличимый почти голос; женщина говорила точно сама с собой:
— Холодно. Каждый раз там так холодно.

Запрокинув голову, она смотрела на супруга, и в глазах её цвело расплавленное золото. Его восхитительный голос казался диковинной музыкой, и она отчётливо помнила, что эта мелодия не затихала, пока тьма не поглотила её сознание целиком, но смысл слов по-прежнему ускользал. Лишь чудовищным усилием, заставляя себя отвернуться от внутреннего, она смогла понять, о чём спрашивал дьявол — и почувствовать растерянность.
Это было даже не голодом, это было жизненной необходимостью, рядом с которой меркло осознание собственного плена — она желала быть с ним, желала быть его; она желала его самого, до сведённых скул, до нового крика, и желала того, что он мог дать ей.
Эра слабо дёрнула головой, не то кивнув, не то просто пытаясь отбросить локоны прочь с лица.
— Иди ко мне, — шёпотом позвала она, — ты мне очень нужен. Пожалуйста!

Послышался новый раскат грома.[NIC]Era[/NIC][STA]oui, mon maître[/STA][AVA]http://s5.uploads.ru/VLahI.jpg[/AVA]

+1

28

Его власть над ней была полной и абсолютной: он собственными руками убил её и вернул к жизни, — это опьяняло и манило на свет не хуже, чем он сам привлекал к себе хрупкую бабочку. Её крик — крик новорожденной, — причинял ему почти физическое удовольствие. Раскат грома за окном вызвал у дьявола улыбку и он потянул за запястья вверх, растягивая тело ещё сильнее, лишая воздуха и мешая дышать. Он хотел её — и вовсе не хотел разбираться с локальным апокалипсисом.
— Холодно больше не будет никогда, — абсолютно серьёзно пообещал он ей, проведя пальцами по совершенному лицу, ещё тронутому мертвенной бледностью.
Она была прекрасна сейчас, не понимающая, что произошло, принадлежащая ему без остатка. В золотых глазах не было понимания самоощущения, она была заготовкой, которой ещё предстояло стать богиней, но начало этому было положено им самим ещё до её смерти. Она была его. Какая она будет — зависело только от его действий и её желаний. Катар, Мелеос, Метатрон, Гор, Херу и другие остались в прошлой жизни и с другой женщиной — не с Эрой, которая была распростёрта перед ним и которая...
Молила его о новой боли, об ощущении его власти на мраморной коже. И он не видел препятствий к тому, чтобы дать ей это, не заботясь о том, что хрупкое тело может не выдержать.
И новая боль обожгла тело, но в этот раз в ней было двое. Дьявол позволил своей страсти сорваться с поводка. Тяжесть его рук, боль от ударов и прикосновений сплетались с его удовольствием и ярость уносила прочь ощущение мертвенного холода.
Ударили по воздуху огромные крылья, снося плохо стоящие предметы обстановки и дьявол склонился над ней своим дыханием опаляя лицо. Он хотел видеть её лицо, хотел слышать её голос, но ещё больше он хотел, чтобы она просила ещё. Потом, он обязательно заставит её умолять, но потом — сейчас ей требовался весь он, без остатка. Так было нужно, падший ангел как никто другой понимал её голод.
— Я здесь, — отозвался он, а тело его накрыло растянутую в путах Эру, согревая и отдавая всё, что могло отдать. Его движения были плавными и осторожными, контрастом к той боли, которую причиняли руки. Он хотел видеть её слёзы, хотел слышать мольбы, хотел, чтобы эта пытка не заканчивалсь никогда. Её беспомощность — и покорность — распаляла его, заставляя измысливать новую муку, но теперь он волен был отпустить мысли, как отпустил свою ярость.
Он был с нею, он был её частью, он сам был болью, а боль была им, допьяна, досыта поя Эру, давая ей понять, что это может быть вечно, стоит ей только попросить. В какой момент деревянный змей освободил запястья, он не пмонил, помнил лишь, что узлы на ткани, удерживающей щиколотки, распутались сами. Он рванул жену на себя, сводя её локти за спиной, вновь мёртвой хваткой удерживая её сам. Крылья подняли их в воздух, лишая женщину опоры.
Почти не моргая он смотрел в расплавленное золото её глаз и отдавал себя; глухой стон, который сорвался с его губ, давал понять, что он голоден не меньше, но сейчас для него была лишь власть, всё остальное было для неё. Пожар, полыхающий в его душе, был яростнее тысячи солнц и мог испепелить обоих, осыпав их прах в бездну у которой не было ни начала ни конца. Но он пока лишь согревал, утоляя её потребность в том, чтобы быть с ним, принадлежать ему.
— Любовь моя, — прошептал он и шёпот этот заставил горы содрогнуться. От неутолённого голода его трясло не хуже самих гор.

+1

29

See that sky, hear the call,
Dance on fire, fade and fall. ©

Она вновь была не готова к удару и вскрикнула, дёрнувшись в руках лучшего из палачей, но следом пришло касание, исполненное жажды, что обожгло и раскалённым свинцом сквозь кожу прошло до самого сердца, и крик Эры перешёл в тихий, исполненный сладостной муки стон. Умело и зло дьявол бил её, оставляя всё новые следы на тонком женском стане, и разжигал ласками, заставлявшими её в сильных руках плавиться воском церковных свечей, чтобы затем вновь швырнуть в омут топкой, манящей боли.
Боль, боль, боль, всюду боль — она стала её плотью и кровью, она была воздухом и водою, океаном целым, она звучала в воздухе хриплым дыханием Белиала и его низким, глухим стоном. Боль была восхитительно многогранна, жрица смаковала её, точно старое вино, ибо не хуже алкоголя она размывала границы возможного, освобождая её от ненужных страхов и сомнений. Ничего не могло уцелеть в этом пожаре пыток, странно свившихся с экстазом.

Мыслей не было, было только единственное желание — принадлежать ему, и оно, словно луч солнца, прошедший сквозь витраж в костёле, дробилось на мелкие осколки. Её собственное наслаждение, безумное и болезненное, сплеталось с тем, что она чувствовала в супруге своём и владыке; и женщина кричала, разделяя удовольствие с ним и примешивая к нем собственной страсти с отзвуком повиновения.
Сознание вновь поплыло, но в этот раз во тьме был дьявол — и его жар, дочиста выплавлявший холод, что изморозью затянул тёмные ресницы и кончики медных волос. Жестокость ныне далеко за гранью убийства приносила удовлетворение; смиряя жену и подчиняя её себе, дьявол давал ей то, без чего она не могла жить.

В какой-то миг этого танца на грани бездны она почувствовала, что может дышать — тело больше не держали путы, растягивая его на тёмном ложе. Бездумно подавшись навстречу супругу от его рывка, Эра ищуще, страшась того, что найдёт там, заглянула в синие глаза — и вновь утонула в них, потеряв остатки собственной воли; обвив ногами его пояс, она прижала павшего ангела к себе, так сильно, что он не смог бы отстраниться, заставляя врастать в тонкое женское тело. Ей не на что было опереться, кроме него самого. Мог ли он представить, насколько сейчас жрица нуждалась в нём, она не знала, но слепо, ведомая звериным чутьём, одними лишь чувствами, оставившая ненужный, бессмысленный сейчас разум, тянулась к его силе и жаждала утверждения его власти над ней. Ярость Белиала оплела её лозами дикого винограда, затянула хмелем, она была горькой на вкус и причиняла невыразимую боль, и одновременно она же возносила женщину выше неба самого, где она сама горела новой звездой.
— Messer...
Каждое новое его движение отдавалось внутри волной жара, дурманящего и выворачивавшего наизнанку, а боль оттого ощущалась ещё острее, одним предвкушением, ожиданием доводя до экстаза. В широко распахнутых глазах вновь поплыл зрачок, грозя уничтожить радужку целиком. Эра вновь рыдала в стальной хватке мужа, захлёбываясь собственным плачем, и слёзы катились по скулам и щекам, солью оседали на губах, но она по-прежнему не выдохнула ни единого слова мольбы. Она знала, что он заставит её — и ждала этого, и желала, и мечтала о том.
Пьяная страсть эта тоже была любовью.

Жрица запрокинула голову назад, и схлынувшие на тонкую спину волосы вновь бесстыдно обнажили тонкую шею, точно редкой драгоценностью, украшенной шрамом от змеиных клыков, и на эту отметину, клеймом расцветившую гладкий бархат, невозможно было не любоваться.
Глухой, надсадный крик Эры сам казался громом:
— Дай мне!
"Дай ещё..."
Огня и новой боли, что стирала всё. Она слышала чужой голод — и теперь желала его утолить.[NIC]Era[/NIC][STA]oui, mon maître[/STA][AVA]http://s5.uploads.ru/VLahI.jpg[/AVA]

+1

30

Он был на её месте пять тысячелетий назад, когда юный архангел уступил место зрелому демону, когда крылья перестали давать опору для тела. Он знал, что нужно ей — и что не получил он сам, сгорев в божественном пламени и возродившись вновь.
Её слёзы, её желание продолжения, того чем манил дьявол, опаляли его не хуже божественного пламени. Ещё немного и его разум исчезнет, как исчез её. Архангел тяжело дышал, почти сдав позиции, но её требование заставило его ярость вспыхнуть ещё злее, короткий взмах крыльев отправил их к стене, чувствительно приложив женщину по спине, а дьявол не сводил взгляд с клейма, оставленного им на ещё шее. Его симметричная отметина пульсировала в ритме их одного на двоих сердца.
— Ты требуешь? —  Прошипел он и синие зрачки подёрнулись пеплом.
Мгновение Эра смотрела, падая во тьму, и вновь к горлу подступил комок, но она выдохнула в ответ, понимая даже, что может умереть ещё раз:
— Да.
Злой удар ожёг щёку, а после и вовсе швырнул её на пол. Его вещь, его игрушка смела требовать. Сейчас он почти жалел, что личность и душа для него были неприкосновенны. С каким удовольствием он сломал и подчинил бы их тоже, но это было настолько противно его естеству, что он едва не упустил ту грань, где заканчивается его роль и где начинается он сам. Мягко опустившись перед оказавшейся на полу женой, он посмотрел на неё сверху вниз.
— Нет. — Произнёс он и равнодушно отвернулся, скользя взглядом по разгрому, который они учинили.
— Messer, — она запнулась, — я... Прошу.
— Нет, — вновь повторил дьявол отходя от неё и поднимая тумбочку, на которой оставались обрывки портьеры. — Попробуй ещё раз.
Умелые пальцы выплетали из ткани что-то замысловатое, полурасправленные крылья мешали смотреть. Его сознание оказалось закрыто для неё, но его хриплое дыхание выдавало его чувства с головой. Он ждал её ответа так же, как она ждала новой пытки, что была слаще вина и горьче полыни.
— Я... Я...
Эра замолчала вовсе на долгое мгновение и затем покорно склонила голову:
— Я молю Вас.
Развернувшись к Эре, он ловким движением набросил на тонкую шею петлю и потянул за конец, заставляя её поднять голову. Вертикальные зрачки, поделившие надвое алые глаза смотрели прямо в душу, бездна, прячущаяся за ними была огромна, но упасть в неё он не дал, ещё сильнее затянув петлю и потянув её вверх, заставляя женщину подниматься на цыпочки. А после ударил снова, лишь петля не дала женщине упасть.
Её беспомощность забавляла его теперь, он был готов дать ей всё, что она желала, но прекращать игру было жаль, слишком пряной и  сладкой она была для него. Теперь в этой пытке они снова были не вместе — недосягаемая высота, на которую дьявола вознесла Эра, разделяла их, объединяя гораздо сильнее, чем все клятвы верности вместе взятые. Он владел, она принадлежала ему и это было правильно.
Дьявол любовался подчинением жены, отметинами на её теле и желал её не меньше, чем она желала боли. Ещё немного, совсем чуть-чуть — и он потеряет голову окончательно, тогда вся игра осыпется как карточный домик. Сквозь зубы выхохнув, он шагнул к жене и притянул её к себе, вновь разделяя чувства на двоих. Новый удар заставил задохнуться и его, раздвоенный язык метнулся между приоткрытых губ. Предвкушение поцелуя распаляло не хуже самого поцелуя, пьянящего и сводящего с ума.
— Ты — моя, — прошипел он. — Запомни.
Змеиные зубы впились в шею чуть выше первого клейма.

+1


Вы здесь » DC: Rebirth » Настоящее время » We're not in paradise [Devil, Era]