Дата в игре: Зима 2017 — 2018       Рейтинг: 18+       Система: эпизодическая

влог форума

» Администрация проекта поздравляет вас с днём Святого Валентина и желает взаимной любви, даже если это любовь к приключениям. Особенно если это любовь к приключениям.
Также напоминаем о том, что вы можете сделать подарок своему соигроку - в честь праздника или просто потому, что у вас хорошее настроение.


» Новогодний аватарочный флешмоб окончен, в связи с чем объявлено голосование за самый лучший образ!


» В честь грядущих праздников открывается традиционный флешмоб, а так же были запущены акции на Вечных и магов из Тёмной Лиги Справедливости. Всех персонажей мы очень ждём в игре. Тем, кто уже с нами, чудес и счастливого Рождества!


» Закончен аватарочный флешмоб и мы объявляем начало голосования. Так же мы закрываем лотерею и поздравляем всех, кто выполнил задание! Список заданий открыт и все могут посмотреть, мимо чего их пронесло. А мы продолжаем работу над форумом, оставайтесь с нами!


» Перевод времени! В игре теперь зима 2017 – 2018 года!

Сладость или гадость? Мы открываем лотерею и традиционный аватарочный флешмоб. Счастливого Хеллоуина!


» Внимание! Стартовала новая сюжетная ветка, все желающие могут записаться, или учитывать её в своих личных эпизодах! Кроме этого мы снова открываем акцию на шпионов!


новости игры

Февраль


» В мире, которому нет даже трёх месяцев, вдруг находятся останки древней человеческой цивилизации - и каменные гиганты, которые, вероятно, её и уничтожили. Последствия недавнего временного парадокса - или очередная игра из-под руки Творца?


» Какой-то маленький и почти незаметный хронопарадокс поменял историю WWII на целых два года, существенно перекроив нынешнюю реальность, и только существа, живущие вне времени и пространства, понимают, что всё выглядит не так. Но неизвестно, где искать первопричину, затерявшуюся среди прошлого.


» Казалось бы, после того, как Мелеос получил совесть, его участие в интригах метавселенной должно сойти на "нет", но он почему-то появился вновь. В этот раз артефактору удалось убедить Уриила в том, что женщина по имени Эра угрожает балансу вселенной, но так ли на самом деле старый мастер заинтересован в судьбе мироздания - или же опять преследует личные необъяснимые цели?


» С появлением герцогини в замке Первого Павшего, воспринятой как очередная его игрушка, смирились. Но после того, как владыка решил сделать супругу полноправной госпожой в своём наделе, оказалось, что очень многие недовольны этим решением. Настолько, что готовы высказать это ему в лицо, подписав себе смертный приговор.


» Убитая молодая девушка не успевает передать информацию, не предназначенную для выноса на обозрение общественности. Её смерть выглядит как очередное дело рук серийного убийцы - но так ли это на самом деле, и не хочет ли кто-то всего лишь запутать следы? Возможный ответ на это предстоит искать в весьма специфичном заведении с пометкой "girls only".


» В Иудейской пустыне всё ещё есть святые места, где веру не пошатнули события последнего года, и среди золотых песков таятся те, кто помнят ритуалы, забытые остальными. Но понимают ли фанатики, что на самом деле принесёт смерть воплощения зла для их вселенной?


Январь


» Полгода назад Сэмюель Блэк обнаружил причастность Терциариев к Римской Католической Церкви, что старательно скрывалось и церковью, и самой сектой. Однако теперь - официально - Блэк мёртв, и у ордена нет возможности сказать ему спасибо.
Но кто-то умело преподнёс Терциариям совсем иную информацию, и сектанты в курсе о том, что он жив и здравствует. И этот кто-то даже умело указал на рычаг влияния, которым Блэка - на их беду - можно вынудить к встрече.


» В архивах времён конца XX века может порой найтись нечто очень неожиданное: например, разработки биологического оружия родом из Советского Союза. И далеко не у всех заинтересованных в этой находке мирные планы на неё - в последние десять лет вирусные агенты пользуются на чёрном рынке среди террористов просто колоссальным успехом.


» Пепелище, оставшееся после "Тейта", привлекло к себе внимания едва ли не больше, чем сам клуб. Однако в попытках понять, что же произошло, Константин нашёл не ответы, но скованного архангела, пойманного в силки людьми, не понимающими, с какими силами играют. Отношения Гавриила с оккультистом и до этой встречи были интригующими, теперь же они имеют все шансы превратиться в совершенно непредсказуемые.


» Пока в Готэме происходит чёрт знает что - а именно это и происходит в Готэме всегда, - тем, кто взвалил на себя заботы о его безопасности, приходится забывать про личные разногласия, когда дело доходит до взрывов и массовых убийств. Даже когда супергерой меняет свой плащ на антигероя, мироздание не может обещать ему, что прямо посреди ужина цепкая ручка старой знакомой не выдерет его из-за столика, чтобы спасать город.


» Маленькие европейские города — оплот стабильности, ведь там уже много лет размеренная жизнь течёт своим чередом и из года в год ничего не меняется, однако в их прошлом таится множество загадок. И когда Ротенбург, до сих пор сохранивший лёгкий флёр средневекового очарования, оказывается погребённым под розовыми бутонами, сказочные истории о спящих принцессах и волшебных прялках уже не кажутся такими невероятными.


» Мир, построенный без надежды, похоже, не слишком гостеприимное место для жизни, но никто не знает, как это делать. Однако в начале зимы Диана обнаружила на Темискире несколько колец синего цвета и решила обратиться с этим к Хэлу Джордану, как состоящему в Лиге герою. Быть может, он поймёт, где искать их пропавших владельцев, и, самое главное, исчезнувшую сущность?


» Призраков бывших агентов разных спецслужб становится всё больше: о них напоминают статьи в СМИ, заметки в анонимных сетях или не укладывающиеся в границы логики криминальные схемы. И порой для того, чтобы догнать мертвеца, приходится заглянуть на самое дно — ведь там удобнее прятаться от чужих взглядов.


» Бэт-семья называется семьёй только по той причине, что её члены не придумали другого названия. Пока сам Бэтмен занят другими крайне увлекательными делами, его воспитанники патрулируют город и выясняют отношения друг с другом, чтобы понять, с кем им предстоит существовать бок-о-бок. И драки для этой цели не являются чем-то особенно новым.


Декабрь


» Когда доктору Сандерс, только переехавшей в Германию, практически с порога предложили занять должность замдекана первого философского факультета, пустующую уже полгода, задуматься о щедрости такого предложения ей в голову не пришло. Возможно, стоит наверстать это досадное упущение и выяснить, что же случилось с предыдущим сотрудником, теперь, когда в кабинете обнаружился вскрытый потайной сейф, о существовании которого она даже не подозревала.


» Пока город мирно дремлет в зимних объятиях, отдыхая от праздничных дней, преступность не дремлет, протягивая по Готэму цепкие лапки. Не дремлют и борцы с этой преступностью.


» Череда случайных, казалось бы, преступлений, совершённых обычными гражданами, никогда ранее не попадавшими в зону видимости полиции, заставляет вспомнить дело годовой давности. Тогда следов кукловода, влиявшего на людей, найти не удалось; может быть, в этот раз повезёт больше?


» В век современных технологий не составляет труда проследить за кем-то, особенно когда ты - Оракул а твоя цель - Ангел Смерти. Однако не на все вопросы высокие технологии могут дать ответ, некоторые - как бы удивительно это не было героям - приходится решать обычным диалогом.


» Бэт-семья - самая странная и непостижимая сущность Готэма, где все имеют затаённые обиды и друг на друга, и на самих себя, однако иногда всё-таки вспоминают про родственные узы. Рождественский вечер - отличный повод, чтобы собраться вместе. Кроме возможности осмотреть любимые лица, для участников сего торжества есть ещё один сюрприз: Брюс хочет рассказать, что сделал предложение Селине.
Как на это отреагируют все остальные - вопрос открыт. Возможно, в Готэме снова начнутся массовые разрушения.


» Интриги на политической арене всё набирают обороты. Международный терроризм подходит к своим акциям устрашения всё с большей фантазией, и вместо простого убийства неизвестного широкой общественности физика разыгрывает не очень красивую, но весьма кровавую драму, в которую оказывается втянута доктор Сноу. И всё бы, может, пошло, как и задумывалось, если бы операция не привлекла внимание британской разведки.


» В преддверии Рождества, Брюс Уэйн решил помочь Кассандре лучше адаптироваться в мире, потому как он лучше многих других всегда знал и знает, что тебе придется играть роль, чтобы влиться в общество, пока ты не научишься жить так, как принято. Именно поэтому он решил пригласить Сироту в театр, где блистала его давняя подруга по богемной жизни.
Но, как водится, в итоге все летит к чертям.


» Когда разведки двух стран работают вместе, в теории это должно способствовать улучшению политических отношений между ними. На практике обычно получается всё строго наоборот, а агентов вообще принято пускать в расход, чтобы не разглашать подробностей операции. Сложности начинаются тогда, когда агент умирать не хочет: его приходится искать по всему миру.
Иногда для того, чтобы геройски умереть.


» Не все будни супергероев полны мировых проблем, спасения вселенной и феерических последствий. Иногда они могут себе позволить просто заняться обычными делами, попытаться выспаться и позволить себе часок-другой в дружеском кругу, чтобы попеть в караоке... Или всё-таки нет?


» Когда Мелеос придумал и создал Басанос, он не знал, что из этого выйдет — но не вышло по обыкновению ничего хорошего. Обладающие собственной волей к жизни, карты стали страстно желать свободы.
Многократные попытки, однако, так ни к чему и не привели; даже отчаянный порыв использовать Люцифера провалился. Но теперь у колоды всё же есть шанс получить желаемое: когда Маг оказался связан со Жрицей.


» Шпионские игры изящны только на экранах кинотеатров. Когда же на одном человеке на самом деле сходится интерес сразу трёх разведок от трёх различных стран, ему остаётся не такой уж и богатый выбор - либо застрелиться самостоятельно, не оставив посмертной записки, чтобы навсегда унести тайны с собой в могилу, либо довериться милости провидения. Особого шарма ситуации добавляет то, что провидение со свойственным себе юмором милость решает представить дьяволом, работающим на Mi-6.


» Кажется, что после патрулирования ночных улиц Готэма удивляться чему-нибудь невозможно, особенно когда дело касается виртуальных пространств, где самое страшное, что может случиться - бесконечный цикл. По крайней мере, для двух программистов, каждый из которых в одиночку способен взломать информационные системы Пентагона за утренней чашечкой кофе. Но у вируса, проникающего сквозь любые щели, другое мнение: ему нужно всё больше вычислительных мощностей, и только запущенная система отлично подойдёт для его целей.


Ноябрь


» Несколько месяцев назад архангел Михаил, неудачно воскрешённый пародией на Творца, был вышвырнут тёмным клинком Люцифера в неизвестность. Бардак в мультивселенной и пустующий трон Бога - веская причина попытаться найти его; однако никто не знает, что именно может таиться в черноте карманного измерения, ведь тварь, считающая себя Яхве, порядком ослаблена - но не мертва.


» Под очевидным всегда может найтись двойное дно. N-металл - одна из величайших загадок и для Земли, и для Танагара. Его существование противоречит половине физических законов и самой, возможно, задумке метавселенной, и появление его никогда не было случайностью. Но настоящий смысл его присутствия в их жизни, пожалуй, ни Ястреб, ни его бывшая супруга никогда не смогли бы даже предположить, если бы не вмешательство дьявола.


» Герой должен оставаться героем всегда - а то, что творится за пределами геройской жизни, принято ограждать от чужих взглядов, даже если это товарищи по команде. Но порой события, не относящиеся к рабочим будням, набирают такие обороты, что утаить их очень сложно, и случайная вспышка гнева может приоткрыть личные тайны, о которых не принято распространяться.


» Казалось бы, какая связь может быть между Иггдрасилем, архангелом Михаилом, недавно погибшим агентом британской разведки и двумя женщинами из Лиги Справедливости? Но у вселенной странное чувство юмора, и ответ на этот вопрос упрятан в золотое яблоко из садов Идунн - вот только до них нужно ещё суметь добраться.


» Говорят, многие знания - многие печали. Распутанный клубок прошлого, таивший в себе пятнадцать миллиардов лет событий и перерождений, переворачивает половину мультивселенной с ног на голову. И приводит к весьма неожиданным кадровым перестановкам в Аду.


» Иногда следовать воинскому долгу - не лучшее, что можно придумать. Самоотверженное решение Картера Холла вернуться на Танагар без ведома супруги заставляет начать вращаться шестерёнки событий, которые неизвестной силе удалось остановить на много миллиардов лет. Тайны прошлого, пролежавшего в забвении почти пять тысячелетий, способны полностью изменить расстановку сил в мультивселенной.


★ топы

DC: Rebirth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Rebirth » Флэшбеки » The Bitter End [Desire, Dream]


The Bitter End [Desire, Dream]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://s8.uploads.ru/dhljx.png

» игроки: Desire, Dream
» место: Царство Сна
» время действия: после очередной первой встречи с Семьей
» описание: да, даже Бесконечные умирают, чтобы начать сначала, но это еще не повод менять фундаментальные основы в отношениях в Семье.

+2

2

Он был всегда. Каждый может сказать так же, ведь наш разум не может знать, что его когда-то не было. Но он был всегда. Сон из рода Бесконечных. Тот самый, который появился сравнительно недавно. Он был всегда. Осознание этого заполняло его разум спокойствием, уверенностью и знанием. Когда-то его звали Даниэль, но это больше не так. Без сомнения, это было частью его существования, как частью его существования был и Морфей, но и это тоже больше не так. Пожалуй, мало кто понимал его состояние сейчас, да он и не наделся на понимание. В нем просто было все. Одновременно.
А еще, помимо знаний и личностей, он был идеей. Местом. Образом мыслей. Он был целым царством грез и сновидений. Всё в его владениях подчинялось ему, везде и во всем он находил свое отражение. Многое требовало его личного внимания. Восстановления. Этим он и занимался. Слуги, подчиненные ему кошмары, спутники и помощники, которые тоже были здесь. Он занимался делом. Это было привычно, правильно и логично. Ему не требовались указания, помощь или подсказки. Он знал как и что делать. Сновидения выходили из под его внимательных пальцев, они струились, переливаясь, словно паутина, воссоздавая все то, что было уничтожено. Они оставляли его одного, потому что и они тоже не были первыми в своем роде, в них тоже возрождалось знание, они тоже имели обязанности. Он ступал по многим местам, уделяя ровно столько внимания каждому событию в его царстве и на границах, сколько оно того требовало.
А после его пришел поприветствовать брат. Разрушение. Вечный странник. Он выглядел веселым и довольным, и Сон уже знал, что брат таким и был всегда, хотя понял это не сразу. Вновь он пытался донести до него простую истину «можно уйти» и вновь он знал, что не может уйти.
И после, когда прошло время скорби. Они все ждали его. В его владениях.
Сон стоял подле своего трона. В том зале, что был чуть меньше и помпезнее, чем тысячи других, которые он время от времени создавал. Он думал, прислушиваясь к дыханию спящих созданий по всему миру. Послышалось хлопанье крыльев и в зал влетел его помощник, Мэттью.
— Закончилось? – Деловито поинтересовался растрёпанный ворон.
Сон чуть склонил голову. Последнее время Мэттью было сложновато, но он принял свое решение. Кажется, ворон хотел стать для него сиделкой или чем-то наподобие, а он не видел ничего плохого в том, чтобы это позволить.
— Наверное, — мягко произнес Сон.
— Оу. Ну, и как оно было? То есть эти ваши братья и сестры. Я с ними почти не знаком, в основном. Ну, виделись пару раз, конечно. Они вроде нормальные ребята, да? Не все. В большинстве. Вроде бы. – С важным видом поинтересовался ворон, решивший, видимо, принимать в жизни нового хозяина самое активнейшее участие.
Сон не спешил отвечать на речь Мэттью. Нечто беспокоило его. Чувство, где-то на грани восприятия.
— Мэттью, — все так же мягко, но с приказными нотками произнес он, — у меня дела. Возвращайся в пещеру Евы.
Ворон склонился и вытянул шею, сверкнув черным глазом.
— Хорошо, босс.
Мэттью чуть помедлил, будто хотел бы сказать что-то еще. Будь он человеком, то, возможно, позволил бы себе вздохнуть. Ворон оттолкнулся, взмыл в воздух и вылетел в окно. Сон проводил его взглядом, неспешно подошел к трону и занял свое место на нем.
— Я тебя слушаю, — произнес он, сложив руки в замок и выпрямившись, — Страсть.

+2

3

«Le Roi est mort, vive le Roi!» — кажется, именно так говорят французы, приветствуя нового короля, пришедшего на замену старому. Логика продолжения, окончания без конца, бесконечности спирали, которая должна крутиться, несмотря на скорбь и утрату — практичная правда жизни, мириться с которой — удел любого живого существа. Даже такого, каким был каждый из их небольшой семьи.
Она уже теряла однажды — свою сестру-близнеца Страдание, которой, впрочем, тотчас же нашлась замена, нравилось ей это или нет. И теперь Страсти снова придется пережить потерю. Или обретение? Ответ на этот вопрос она хотела получить у Сна. У Сна из рода Бесконечных, ее любимого брата, а некогда заклятого врага.
Или все же наоборот?
«The show must go on», — равнодушно выдохнуло воплощение Желания вместе с очередной порцией едкого дыма, прячась в тени колонн. Она дождалась, покуда их покинут еще одни лишние уши, и выступила из темноты, словно голодная тень в жидком свете надкусанной луны. 
— Ну наконец-то. Мне казалось, что с этим воплощением ты совсем хватку потерял, — молча затушив сигарету о собственную ладонь, женщина в мужской парадной одежде приблизилась к трону, сокращая дистанцию до пары широких шагов — недостаточно близко, чтобы Сон мог схватить ее, но вполне приемлемо, чтобы эффективно действовать ему на нервы.
— Ну что, братик, заключим пакт о ненападении? Помнится, в прошлом у нас было несколько.. плохих дней для дружбы. Стоит ли нам продолжать множить их в настоящем? Не то, чтобы я была против, но.. — желтоглазое существо игриво прищурилось, его-ее улыбка была двусмысленной и скользкой, словно змея, попавшая в рыбацкий невод, — Ты кажешься мне куда более понимающим, чем раньше. — она отряхнула руки, а затем устроилась на низкой ступеньке у его трона, вальяжно закидывая ногу за ногу.
— Помнишь ли ты, почему мы вообще начали наше противостояние? И то, какое оскорбление нанес мне, бездумно обвинив во вмешательстве в свой трагичный роман? Может быть, сейчас нам обоим стоит.. — Страсть опустила взгляд, ловя сумрачное отражение своего бледного лица в зеркальном мраморе пола, — ..обсудить это как-нибудь в духе смертных? Раз уж в других способах обсуждения наша семья не смыслит ничерта.

Отредактировано Desire (2018-02-01 00:48:37)

+1

4

В нем были многие знания, стоило всего лишь протянуть руку и взять то, что нужно. Страсть иногда бывала сестрой, иногда братом, иногда, когда ей было совершенно без разницы, обоими. Тем не менее, каждый из членов семьи всегда знал, как обращаться к ней в данный момент. Знал это, без сомнения, и Сон, но на этот раз ему требовалось чуть больше времени, чтобы понять. Да, сейчас Страсть явилась в женском обличье, стремясь выглядеть как можно более слабой и беззащитной. Перед ним? Вероятно, так оно и есть. Он бесстрастно наблюдал за её действиями. Не бросила сигарету, демонстрируя уважение к хозяину. Уселась подле, занимая самую покорную позицию. Да, Сон это видел также ясно, как и окружающий тронный зал в немом белом молчании.   
— Сестра, тебе всегда рады в моих владениях. – Холодно отметил Сон.
Он был вовсе не против посещений семьи, напротив, но такие внезапные появления ему не нравились. У всяких отношений должны быть границы и взаимное уважение. Разумеется, никто не мог застать его врасплох, но Сон не хотел, чтобы его отвлекали помимо его желания. То, о чем говорила Страсть отражалось в его сознании дымкой. Неужто это было? Ах, это было. Со своим дражайшим семейством они познакомились не так давно и Сон еще не успел толком уложить в своей голове все лишние воспоминания, не успел сформировать свое собственное отношение к тому, что узнал. Страсть, без сомнения знала это, потому и решилась атаковать вот именно сейчас, не давая ему возможность прийти в себя.
— Возможно, — помимо желания сорвались с губ слова и разошлись тихим шелестом по залу, проникая в каждый его уголок.
Он даже не хотел комментировать каждое её слово, четко зная, что ни к чему хорошему это не приведет. Страсть наступает. Но все её снаряды пройдут мимо, как и всегда. Тем более что по странному стечению обстоятельств «возможно» как раз то самое слово, которым он мог ответить на всякий вопрос, не ошибившись. Сон подался вперед, протянул руку в сторону сестры. Его длинные бледные пальцы коснулись её ровной идеальной прически. Прядки оказались жесткими на ощупь, будто приклеенными в одном положении.
— Я не заключаю таких сделок, — почти ласково произнес он.
Сон вновь знал, что нечто похожее уже было. Страсть вмешалась в его дела и ему пришлось поговорить с ней в ее владениях. Интересно, воспримет ли она сейчас его прикосновения как отголосок той, давней беседы, как прозрачную дымку угрозы?
— Что еще ты хочешь сказать, сестра? – Не отнимая руку от её волос мягко спросил Сон.

Отредактировано Dream (2018-02-02 14:18:12)

+1

5

Он был новым для нее — и в то же время старым, хорошо известным, любимым-ненавистным братом. Она не знала, как действовать с ним, и в то же время не ощущала никакой опасности, которой ей следовало ожидать от того, кого она едва ли не подставила под руки Милостивых своей собственной неумелой игрой.
И все же следовало быть аккуратней. За легким прикосновением, полным небрежной нежности и спокойствия, могло скрываться желание свернуть ей шею: разумеется, если эта инкарнация ее брата вообще способна испытывать хоть какие-то желания.
Но что это, как не вызов для их телесного воплощения!?

Его прикосновение настораживает, но Страсть спокойно подается движению длинной прохладной ладони — еще немного, и она уложит голову ему на колени, урча, словно довольная кошка, нашедшая своего хозяина. Ей нравится неторопливость, с которой он изучает ее волосы, и воплощение Желания замолкает, лениво прикрывая один глаз.
В выветривании лишних мыслей из головы, подобной ее, Сон был непревзойденным мастером.
— Это было неправильное слово, — она замолчала, словно подбирая фразы, нанизывая их на нитку равновесия и отстраненности, которую предложил ей брат, — Я надеялась, что мы можем договориться, — она опускает глаза, словно расстроенная и пристыженная школьница, и медленно достает из кармана белоснежного пиджака изящную зажигалку в форме своей сигилы; создание Бесконечности вертит ее в руках, ловя острыми гранями сумрачные осколки света, так редко гостящего в этих чертогах.
— У меня нет желания враждовать с тобой. И я надеюсь, что еще не успела вселить его в тебя, — все еще сидящая перед его коленями, Страсть осторожно берет ладонь, покоящуюся у нее на голове, в свои руки: она холодная в противовес ее горячим пальцам, но такая же сухая и тонкая, как раньше. Она сплетает с ним свои пальцы, одаривая старшего сиблинга прямым красноречивым взглядом. В кожу Бесконечного Сна упирается гладкий, нагретый от ее руки, до блеска отполированный металл — она протягивает ему свою игрушку словно ребенок, желающий поделиться предметом радости с кем-то из взрослых.
— Решение за тобой, брат. Ты всегда принимаешь их в одиночку, не считаясь ни с одним из нас.

+1

6

Были ли они живы в том самом узком смысле, используемом смертными? Билось ли когда-либо их сердце, было ли оно у них? Пожалуй, что было. Сон не редко обращался к нему за советом, прислушиваясь к своим чувствам в ледяном спокойствии пограничных земель, где нет времени. Он раздумывал, находя ответы на самые сложные вопросы. Там, где можно потеряться раз и навсегда, идя по собственному следу, оставленному тысячелетия тому назад, Сон оставался наедине с собой, перебирая тонкими пальцами шелестящие на ветру прозрачные, как опавшие листья, воспоминания. Он ощущал, что все они прикованы к нему, но порой не мог их понять в полной мере. Иногда ему доводилось ухватить воспоминания будущего, иногда прошлого.
   Страсть коснулась его своими горячими пальцами. Он даже и не сомневался, что от каждого её прикосновения остаются синяки, как горячие подпалины, куда более ядовитые и болезненные, чем отметины ногтей, оставленные любовниками друг на друге. Только на его коже эти пальцы могли отпечатать лишь едва заметные желтоватые и тонкие, как папирусная бумага, впадины, тут же изглаживающиеся, едва он отдернет руку. Нет, они не были защищены друг от друга. Бесконечные влияли на всех. Если у него и было сердце, то оно задохнулось в секундной радости, только для того, чтобы тут же сжаться от дикой щемящей боли. Все, что ему оставила сестра – довольствоваться такими вот секундными передышками в нескончаемой агонии существования. Он бился, словно сделанная из бумаги птица в горящем здании, когда крылья его истончались с каждым взмахом, приближая неизбежный конец. Огонь, без сомнения под ним поддерживала именно она. Сон знал, что вне зависимости от его отношения, его пытка начнется заново и Страсть вновь займет место палача. Просто потому, что это её сущность.
   Небольшой подарок жёг его ладонь. Сон бесстрастно посмотрел на нее, провел пальцем по гравированной поверхности и перевел взгляд на сестру. Он приподнялся и подался вперед. В медленном беззвучном жесте поднялась вторая ладонь и едва ощутимо коснулась щеки Страсти, будто упала снежинка, и двинулась дальше. По высоким скулам, прошлась под мочкой уха и легла на шею ледяной змеей. Сон подобрался поближе к Страсти, приблизил к ней свое лицо, не позволяя ей отпрянуть и, заглядывая в её глаза цвета насыщенного бренди, очень тихо выдохнул:
— Верни мне всё.
   Теперь прикосновения к ней не трогали его, а в груди билась лишь притупленная временем боль, похожая на отголоски, круги на воде.

Отредактировано Dream (2018-02-04 00:41:42)

+1

7

Длинные ресницы Страсти удивленно вздрогнули и широко распахнулись, демонстрируя осевшее на дне зрачков недоумение напополам с ужасом — когда тонкие, но сильные пальцы впились ей в шею, перерастая из нежного прикосновения в откровенно грубый захват.
Он хочет убить ее. Прямо сейчас. Здесь. Не медля ни секунды.
Она понимала это так же явственно, как ощущала на себе ровное, немного прохладное дыхание своего брата, который приблизился к ней настолько, что Страсть без труда могла заглянуть в полные зияющей тьмы глазницы. Этот взгляд, всеобъемлющий и ни на что не направленный, разъедал ее душу, прожигая до самых потаенных глубин.
— Я.., — она попыталась было начать, но палец надавил на кадык, не позволяя произнести ни слова громче, чем он того хотел, — Я не понимаю, о чем ты, Сон, — ей захотелось закашляться, а на подернувшихся дымкой желтых глазах проступила влажная поволока, готовая превратиться в мерцающие бусины слез, слетающих с лица, словно порванное ожерелье, — Я не брала ничего, что принадлежало бы тебе.
Страсть не лгала. Она действительно не помнила ничего, что могла бы забрать, нечаянно или нарочно, ни у этого Сна, ни у прошлого его воплощения. Ей были без нужды все эти вещи, которые так любила Смерть и ее младший брат: кости богов, драгоценности с сакральным смыслом, безвкусные тряпки, которые старшая сестра тащила из людских секонд-хендов; смешные, мелкие желания, роднящие их с тварями Неспящего мира.
— Отпусти меня, Сон, — воплощение Желания, изо всех сил подавив приступ паники, проглотило слезы, и побледневшая узкая ладонь легла на запястье пленителя, стремясь прекратить эту изящную пытку. — Или ты хочешь получить еще больше вины, дабы купаться в ней, как в водах Стикса?
Страсть пошевелила плечом в его хватке. Мышцы на ее лице сложились в привычную гримасу ядовитой усмешки, а глаза прояснились, затолкав слезы на глубины никем не постижимого сознания.
Страх — это тоже страсть, не так ли? Пусть и не самая чистая, как глубинный ужас перед непознанным. Но она сможет побороть его в себе, или использовать как оружие в самый темный свой час.

+1

8

Он был повелителем в своем царстве и распоряжался каждым его уголочком, как частью себя. Изменилось ли что-то сейчас снаружи? Грянул ли гром, разорвав сухим треском черно-серое небо? Нет. Потому что он вовсе не гневался и не угрожал, как могло бы показаться Страсти. Его слова были полны горечи, разочарования и тоски. Нет, конечно, она не чувствовала за собой вины, но он и не винил её. Хотел лишь, чтобы она поняла. Сейчас сестра находилась в полной его власти, в самом сердце его царства. Он окружал её, воплощенный Сон, а прикасаясь к ней сейчас связывал с собой еще больше. Много ли она понимала? Его холодные пальцы, так и не согревшиеся от прикосновений к ее горячему телу, скользнули на её плечо. Сон приподнялся, прикрыл глаза и поцеловал Страсть в лоб.
— Я прощаю тебя, — мягко прошелестели его слова.
Он встал и белые одежды бесшумно распрямились. В тронном зале царила скупая злая тишина, в которой родились едва ли заметные звуки и шорохи, похожие на дыхание бесконечных коридоров, успокоительное и убаюкивающее. Сон повернулся к сестре спиной и сделал несколько шагов в центр зала, рассматривая тонкие серебряные украшения. Он никогда не злился на неё и это, видимо, уязвляло её. Где-то она была виновата, в чем сознаваться не желала, но даже и в тех случаях Сон все равно видел и понимал причины. Глубокое понимание и давало ему то спокойствие, с которым он относился к бывшим врагам и любовницам. Что-то, оставленное в далеком прошлом все же преследовало его, тянулось черными лапами из непроглядных пучин, сдавливая время от времени горло. Единственной его светлой нитью, за которую можно было еще цепляться – обязанности, выполняемые им с таким вниманием и заботой. Это и было именно то, ради чего он заставлял себя существовать, цепляться за лучшее и самое постоянное в жизни. Сон сжал ладонь и обнаружил, что все еще держит подарок Страсти. Он с удивлением посмотрел на свою руку и красные следы, оставленные обжигающим сувениром. Кажется, он сжал пальцы настолько сильно, что символ вдавился в руку. Сон развернулся на пятках и вернулся к сестре, протягивая ей кулак.
— У меня есть. В галерее. Куда больше этого. – Произнес он, вкладывая подарок ей в руки.

Отредактировано Dream (2018-02-06 17:04:32)

+1

9

Чего хочет Желание? Ах, какой вопрос! 
Ей не нужна любовь — все любят ее, все поклоняются ей. Ей не нужны драгоценности, безделушки, дворцы и королевства — Обрыв достаточно велик, чтобы содержать целые миры, что еще можно сравнить? Ей ни к чему общение и радость — эти непостоянные человеческие вещи.
Желание ничего не хочет.
Желание когда-либо любило лишь Мечту.
Но любовь разрушает Желание, у Желания вошло в привычку сначала уничтожать любовь.

Они когда-то были так близки. Желание и Мечта были неразлучны в умах и сердцах людей и других существ, которые жили и мечтали, и желали, в свою очередь.
Возможно, именно в те моменты, когда Страсти не было рядом со Сном, она осознала свою любовь. И тогда она поняла, как легко любовь уничтожила Желание.
И поэтому, в своем собственном страхе, Страсть уничтожила то, что она имела от него, прежде чем любовь смогла процветать. 
И Сон ненавидел ее до конца своих дней. Ненавидел Желание за ее эгоистичную, уродливую суть. 
В ужасе Страсть поняла, что это заставило ее еще больше любить Мечту.
***
Она опустилась на колени перед братом, сидящая в своем нелепом костюме, совершенно бесстрастно. 
Глаза Страсти, опустошенные, призрачно-желтые, смотрели в пол, и не осталось ни одной эмоции, которую можно было прочесть в них.

— Дело в том, что ты эгоистичен, — сухо начала она, и ее голос был подобен Судьбе, тихий и безразличный, — Больше, чем я, но у меня есть порядочность, чтобы признать это. Ты решил ненавидеть меня, не считая, что, может быть, я не хотела ненавидеть тебя. Ты решил оттолкнуть меня, сделав меня врагом и ни разу не удивившись, как долго я любила тебя, даже после того, как выпала из твоей милости. Я любила тебя, — она запнулась, словно позабыв кусок стихотворения, разученного для урока, — Больше, чем любое существо, которое когда-либо жило и дышало, или проснулось в тех мирах, которые мы знаем, мне нравился ты, и в тот момент ты действовал так, словно твоя любовь была единственной вещью, которую так легко отдать женщине, одной из многих, кого ты в конце концов полюбишь, — пересохшие губы Желания сложились в тонкую линию, а от опущенных золотых глаз протянулись две едва мерцающих дорожки, оседая на щеках, — Я ненавидела тебя. Я радовалась, что Они придут убить тебя. Я радовалась, что Они разорвут тебя на части, пока не останется ничего. Это меньшее, чем ты заслуживал. Я ненавидела тебя. Даже у меня есть чертова порядочность, чтобы помнить об этом.

Тяжелая металлическая зажигалка, сжатая в болезненно сведенных пальцах, со стуком полетела прочь, оброненная на холодный мрамор.

Да, она любила Мечту.
О, как она любила Мечту.

Отредактировано Desire (2018-02-07 05:23:40)

+1

10

В начале было Слово. Это Слово было у старшего брата, Судьбы. После была Смерть и у нее были совершенно все, кто когда-либо рождался или умирал. А потом был он и у него не было никого.
   Сон, повелитель грез, дарующий мечты, всегда был самым одиноким из них. К несчастью своему, он не мог смириться с этим. Все живущие приходили к нему, но приходили лишь на короткий миг, погостить да забыть навсегда. Он ждал любви. Хотел её больше всего на свете. Он видел, как прекрасна Страсть в неверных миражах, грезах своего царства, и ждал от нее милости. Сон считал, что он способен любить. Конечно, ведь он же любил всех своих братьев и сестер искренне и нежно. Ему хотелось делиться с ними своими радостями, спасать от бед и не печалить своими неудачами. Он хотел оберегать их, давая ласковые и чистые мечты. Но больше всего Сон ждал любви. Должно быть, именно поэтому всегда торопился любить, спешил навстречу чувству, не давая ему окрепнуть, развиться. Он, чистая мечта, был скор и жесток в своих эмоциях, то обрушивая их на голову любовниц лавиной, то выдавая их скупо, дозированно. Любил он и Страсть за возможность существования самой любви, видя в ней только прелестное отражение теплых чувств.
   А еще Сон не умел прощать. Это давалось ему тяжелее всего. Душевная боль его была столь сильна и прочна, что могла пережить любые другие чувства, отравляя все то приятное, что уже было. С каждым прожитым столетием он становился все мрачнее и мрачнее, накапливая разочарование. Он никогда не забывал тех, кто обидел его. Да, он все еще помнил о прошлых бедах, о том, как Страсть предала его, когда он больше всего в ней нуждался. А сейчас… для чего она пришла? Сон обращался к своим внутренним чувствам и находил там только лишь прощение. Он знал, что она чувствует. Только лишь знал, но не более того. Для чего ей нужно говорить ему все это?
Его бледная длань легла на голову Страсти.
— Ш-ш-ш-ш, — успокаивающе прошелестел звук, сорвавшийся с его тонких губ. – Я знаю.
   Её эмоции горели так же ярко, как и она сама. Они вились, сияли, блестели, растворяясь в его царстве, проникая в него. Танец Страсти пугал. Он не смог бы оторвать от нее взгляда, даже если бы хотел. Равно как и не смог бы ответить на её чувства.

Отредактировано Dream (2018-02-07 14:22:03)

+1

11

Он ничего не понял. Он никогда не поймет. И никогда не простит — ни ее, ни себя. Этот разговор следовало бы закончить раньше, и больше никогда не возвращаться к нему.
Но Желание терпеливо.
Оно готово ждать столько, сколько потребуется, чтобы медленно воткнуться в его сердце раскаленным добела стальным прутом. И провернуть его глубоко внутри.
Страсть все еще стоит на коленях. Ее глаза ничего не выражают — прозрачные, светящие изнутри призрачным медовым золотом, они целятся в одну точку, но в то же время не смотрят никуда. Ее тело слегка подрагивает, словно от мелкого озноба, а кулаки крепко сжаты — еще немного, и она ударит его, выплеснув всю свою ненависть и отчаяние в физической силе.
Желание молчит.
Она шумно вздыхает и опускает плечи, позволив себе закрыть глаза. Да, вот так — выдохнуть, затем вдохнуть, а потом снова выдохнуть, позволив грудной клетке наполниться влажным воздухом со взвесью ладана и сандала. В ее обители, именуемой как Обрыв, витают похожие ароматы, но куда более сильные, возбуждающие чувства и бередящие мысли — как сладковатый, острый запах опия, властно велящий вдыхать себя еще и еще.
— Ты ничего не знаешь. — Неожиданная фраза, которой Страсть разрубает молчание, звучит как щелчок хлыста в звенящей тишине.
Она вздрагивает и поднимается — рука Мечты, лежащая на ее голове, скользит вниз, но Желанию нет до этого дела —  оно отступает на шаг, полное строгой задумчивости, и встречается взглядом с черными провалами глаз.
— Теперь я уйду.
Она хотела сказать еще много того, о чем думала ту долгую вечность с тех пор, как заснула в последний раз.

Желание никогда не позволяет себе спать.

Больше никогда с тех пор, как закрыло для него свою душу.
Страсть ускользает из-под его руки привычным мягким движением и разворачивается спиной. Ее шаги совершенно бесшумны, когда она медленно спускается прочь с пьедестала и идет в направлении к выходу — меж высоких колонн, прочь от его его холодного, равнодушного взгляда.

Желание исчезает.
Сигила в галереях его братьев и сестер утопает во тьме.

+1

12

[par]Когда Страсть покидала его владения, они становились чуть темнее, но не рушились. Горы не падали в океаны. Небо оставалось на месте. Это он понял давным-давно. Все могут уйти, оставив его одного, но он не уйдет никуда и это будет основанием для вечного порядка. Давящая на горло грусть отступила, исчезла тоска, как и все те лишние чувства, которые приносила с собою Страсть. Сон глубоко вздохнул. Без нее ему было значительно легче и свободнее. Оставалось надеяться, что в ближайшие несколько сотен лет разговор не повторится, тем более что был он каким-то неловким. Порой ему казалось, что им с семьей стоило бы писать друг другу письма и посылать открытки, как это принято у смертных, а разговоры лучше оставить где-то в стороне, такими неловкими и болезненными они были. Старшие при встрече неизбежно отчитывают и критикуют младших, а младшие упрямятся, злятся и требуют оставить их в покое. Вероятно, такими и должны быть семьи. Сон чуть нахмурился. Он уже успел вновь познакомиться с ними со всеми и они были пугающе странными. Все они. Ему было куда более комфортно в своих владениях, к ним он привыкал куда быстрее, проникая во все уголочки и заполняя собою каждую мечту и каждый сон. Когда же пропадет эта неловкость, сопутствующая замещению?[/par]

   «Бу-у-ум» — разнесся по дворцу глухой рокот, завязнув в лабиринте коридоров и анфиладе комнат. «Бу-у-ум» — вновь повторился, ничуть не тише, следуя размеренному ритму забивающих костыли рабочих трансконтинентальной железной дороги.  «Бу-у-ум» — прямиком сквозь историю, через грязь и пот. Мерв Тыквенная Голова с потаенным удовольствием и обыкновенной для него решительностью раз за разом погружал кувалду в стену. Хлопанье крыльев возвестило о прибытии Мэттью и «соль земли» всего царства грез не оборачиваясь тут же начал громко причитать.
— Да что не так с этими боссами, а? Вот, посмотрите, чем я снова занимаюсь. Перепланировку ему там захотелось, обои другим цветом поклеить, а мне, значит, этим заниматься? – Возмущенно заявил Мерв, не отрываясь от своей работы. – Всё, я скажу, всё держится на таких ребятах, как я. Тут, значит, сделай, тут вот построй. Будто у меня других дел нет, как в перепланировке участвовать! А?
   Мерв ухнул кувалду в пол, изящно облокотился на ее длинную ручку, скрестив ноги и несколько раз выдохнул чернильно-черный дым из пробковой трубки. Он повернул круглую голову в сторону своего единственного слушателя, не ожидая, впрочем, от него реакции, просто проверяя, тут ли он. Мэттью сидел в высоком проеме окна и с удовольствием наблюдал за работой.
— Это ж вроде и есть твоя работа? – Каркнул ворон, нахохлившись.
— Вот и я что говорю! – Обрадованно согласился Мерв, вытаскивая трубку изо рта и тыкая ею на манер указки в слушателя. – Только я тут и работаю! Сколько всего было уничтожено, а? Он бы просто глазом моргнул или там горстки пыли собрал, не знаю, да все как раньше стало, ага. А он что? Сделал, а после перепланировку затребовал! Мол, кое-какие комнаты тут лишние, господин Мерв, мол, прошу тебя, помоги мне!
— Прям так и сказал? – Ахнул Мэттью, издавая странные звуки, похожие на урчание и скрипение, которые можно было бы принять за смех.
— Прям так. – Без лишней скромности сообщил Мерв, приосанившись. – Ты, говорит, старина, самый важный тут. Без тебя никак, понимаешь. Я, говорит, без твой помощи не справляюсь. А сам заперся. – Вздохнул он, посасывая кончик трубки. – И так после визита той женщины. Снова женщины. А и хоть бы не было их никогда! Вот коль бы меня спросили, то я так бы и ответил: босс, не трогайте вы их никогда, подальше от них держитесь, хоть бы они обычные, хоть бы бессмертные, хоть бы родственницы.
— Спасибо, Мерв. – Бесстрастно отозвался легкий едва заметный дымок, свиваясь в высокую мужскую фигуру в белых одеждах. – Вероятно, я прислушаюсь к тебе. – С легкой улыбкой произнес Сон.
Мерв подскочил на месте, чуть было не запутавшись в собственных ногах.
— А и не обязательно, — с готовностью выпалил он. – Тут уж как хотите, босс. Это, значит, мои мысли, ага, а уж как поступать вам – не мне решать. У меня, вроде как, еще дела. Много. Не то чтобы я не радовался им, босс. Я доволен. Таким, как я, значит, без работы нельзя!
   Мерв заторопился, подхватил сою кувалду и ретировался. Сон посмотрел на Мэттью, притихшего на ветке дерева. Они вдвоем остались стоять на небольшой приятной полянке.
— Она даже не совсем женщина, — тихо произнес Сон, чуть разводя руки. – Она – все женщины и мужчины.
Ворон, вытянув шею, принял нелегкое решение и перекочевал на белое плечо своего господина.
— Тогда тем более. Может, стоит извиниться? Это такое универсальное лекарство. – Менторским тоном произнес ворон, довольный тем, что может давать советы.
— Я ничего не сделал. – Со вздохом ответил Сон, наблюдая за водой в небольшом фонтане. – Да она и не хочет сейчас ни с кем говорить.
— Тогда тем более! – Снова повторил Мэттью уже более радостно, будто только что открыл величайший секрет вселенной.
Сон чуть нахмурился и вернулся в свой дворец с вороном на плече.
— Но я даже не знаю, за что и зачем мне извиняться. – Спустя какое-то время произнес он, ступая тихими коридорами.
— Тогда, вероятно, нужно подарить цветы. – Авторитетно заявил ворон.
— Мэттью, — с суровыми нотками произнёс Сон, чуть повернув голову в сторону советчика.
— Понял. – Немного обиженно произнес он, сорвался с плеча хозяина и затерялся в темноте.
[par]Сон несколько раз свернул, встретив на своем пути некоторых из своих слуг, которые расступались перед ним в поклонах, но он едва ли заметил их. Его галерея менялась со временем. Была эпоха тяжелых занавесок, ламбрекенов и золотых витых шнуров. Тогда символы семьи располагалась в тяжелых рамах в темном и затертом сусальном золоте, оттененные красным бархатом. Было и такое время, когда образы родственников становились витражами, жутковатыми и гротескными. Сейчас все выглядело проще, как в новых галереях Лувра, на грани помпезности барокко и модерна. Символы в облегченных рамках располагались на простой однотонной стене с небольшим декоративным бордюром с покрытием из искрящейся мраморной крошки. В двух из них было пусто. Сон не был согласен со словами Мэттью о женщинах и обидах. Он не видел причин извиняться, но Страсть так и не открыла глаза своей статуи. Обратится к кому-либо еще Сон не мог. Смерть скорее всего снова накричит на него, велит быть внимательнее и не давать возможности еще одному члену семьи уйти. Он задумчиво замер напротив рамы, в которой черным провалом зияла дыра в форме сердца.
— Страсть, — решительно произнес он. – Я здесь, стою в своей галерее, но не держу в своих руках твой символ. Ответь мне.[/par]

+1

13

Сложно представить, что чувствовала Страсть, покидая обитель Мечты в своей полной, абсолютной обезоруженности. Злость, раздражение, ненависть, желание отомстить? Скорее, полную опустошенность. Не привыкшая выражать хоть сколько-нибудь правдивые эмоции, она скрывалась за изящной улыбкой, погребая свои истинные чувства под бесконечной ложью перед самой собой.
Но она не смогла соврать ему сейчас.
Жалела ли она? Пожалуй. Но лишь за то, что не смогла сдержать себя, унижаясь перед тем, кто никогда ее не поймет.

Страсть собиралась скрыться в Обрыве, в своей собственной неприступной крепости, где могла улечься, словно усталый дракон, на осколки битого стекла, так любезно предложенного ей Страданием. Но Желание вовсе не хотело страдать. Желание хотело испытывать ярость и продумывать планы бесконечной мести, изящной, красивой и острой, как кинжал, завернутый в шелк. И Страсть улеглась в самые глубины своего тела, в сердце величиной с небоскреб, и закрыла глаза — желтые глаза зверя, выстраивая в голове план, полный холодной расчетливости.
«Я ненавижу тебя, Сон. Больше всего, что когда-либо коснулось дыхания нашей старшей сестры.»
Она повторяет эту мантру до тех пор, пока сама не начинает верить в нее.

Ее галерея плотно закрыта, и замок в форме сердца удерживает в комнатах вязкую и густую тьму, глубокую, как океан.
Желание не хочет общения.
Все, чего хочет Желание — запустить свои острые когти под тонкие ребра того, кому она обязана своей меланхолией.

Громкий голос режет ей уши — Страсть морщится, облаченная в одежду из плоти и крови. Она не ждет непрошеных гостей.
— Убирайся вон. Я не желаю видеть тебя, — Ярость, сквозящая из равнодушия и отвращения, ощущается кожей, словно внезапный мороз, рассекший весеннюю оттепель.
Она знает, что будет дальше. Сон будет блуждать в лабиринтах Обрыва, сквозь вены и артерии, несущие кровь, до тех пор, пока не потеряет терпение. И не бросит эту затею вместе с желанием найти ее.

Желание отыскать Желание? Ну разве может быть что-то забавнее этого?

+1

14

Что же, она ответила ему и этого было уже достаточно. Сон прекрасно понимал, что она скорее всего так и будет закрыта от всех, пока собственная злоба не спалит её окончательно. По какой-то причине он был тем, кто может Страсть от этой участи уберечь. Не долго думая, он протянул свою длинную руку сквозь зияющую дыру в форме сердца на пустой раме. Его белая фигура растворилась, пропадая в водовороте страстей, витающих в обители сестры/брата. Единым мгновением Сон ощутил все возможные эмоции, какие только рождались в невесомом дыхании вечной. Ему не нужно было блуждать, теряясь и спотыкаясь о клубки нервов, он шел прямиком на голос Страсти, все еще звучащий в его ушах. Она едва успела договорить последнее слово, как фигура Сна уже возникла перед ней. У нее было жарко. В красных пульсирующих цветах она выделялась, словно хлопья снега в луже крови. Страсть расположилась на кровати в форме сердца, почти такой же милой и пошлой, какие бывают в отелях, но более опрятной. Она была одета лишь в одно возмущение. Её кожи касался чистый шелк постельного белья, переливающийся, будто океан. В ноздри ударил щекочущий и возбуждающий аромат сандала с тонкими нотками мускуса и собственного запаха Страсти, который сама она почувствовать не могла. В этом круге перерождений Сон оказался в Обрыве впервые, что заставило его немного растеряться. Он медленно обводил глазами.. спальню? Приемную? Прихожую? Здесь, в её владениях ему следовало бы быть очень осторожным…
[par]…жемчужные зубы аккуратно, доверительно, вонзились в его бледную длинную шею, в то время как тонкие горячие пальцы надавили на яремную вырезку, вынуждая его задыхаться, ловя ртом воздух. Капли его собственной крови скатились на отложной ворот белого одеяния, застыли там стеклянными бусинами. Пальцы надавили сильнее, по телу прошла легкая дрожь, он судорожно вздохнул, но рот его накрыли алые губы, язык со следами крови сплелся с его…[/par]
   Сон вопросительно изогнул бровь, ощущая едва заметную, тут же растаявшую тень Желания. Так вот что ей хотелось сделать прямо сейчас? Хотя, её Обрыв настолько наполнен образами, что даже он мог бы потеряться здесь навсегда. Повелитель сновидений опустился на краешек кровати, сев в пол-оборота к Страсти. 

— Я здесь, чтобы попросить у тебя прощения. – Насколько это возможно спокойно произнес он, усилием воли отгоняя дымку видений и желаний. – Я обошелся с тобой дурно. Невнимательно. Мне не стоило быть столь холодным с тобою, сестра-брат.
   Он замолчал, подбирая слова.
[par]…легкое и нежное прикосновение к затылку, пальцы зарылись в его волосы. В резком, трепетно-любовном жесте, сжались, потянули вниз, заставляя его запрокинуть голову. У самого горла в леденящем поцелуе замер кинжал, кромка лезвия прошла по коже…[/par]
   Интересно, будут ли хоть какие-то слова уместны, при таком то приеме?

— Понимаешь, я сейчас не до конца разобрался. Мы все прекрасно посидели за общим столом, я снова познакомился с семьей, но еще не вполне понял, что от меня ждут. – Сон с трудом подбирал слова. – Будто бы все на меня смотрят, а я не знаю, что я должен им дать.
   Он отвернулся и глубоко вздохнул.

+1


Вы здесь » DC: Rebirth » Флэшбеки » The Bitter End [Desire, Dream]