Дата в игре: июнь - август 2020       Рейтинг: 18+       Система: эпизодическая

влог форума

» На форуме стартовала новая акция - упрощённый приём , а также следите внимательно за новостями и анонсами. Вас ждёт что-то интересненькое!


» Администрация проекта поздравляет вас с днём Святого Валентина и желает взаимной любви, даже если это любовь к приключениям. Особенно если это любовь к приключениям.
Также напоминаем о том, что вы можете сделать подарок своему соигроку - в честь праздника или просто потому, что у вас хорошее настроение.


» Новогодний аватарочный флешмоб окончен, в связи с чем объявлено голосование за самый лучший образ!


» В честь грядущих праздников открывается традиционный флешмоб, а так же были запущены акции на Вечных и магов из Тёмной Лиги Справедливости. Всех персонажей мы очень ждём в игре. Тем, кто уже с нами, чудес и счастливого Рождества!


» Закончен аватарочный флешмоб и мы объявляем начало голосования. Так же мы закрываем лотерею и поздравляем всех, кто выполнил задание! Список заданий открыт и все могут посмотреть, мимо чего их пронесло. А мы продолжаем работу над форумом, оставайтесь с нами!


» Перевод времени! В игре теперь зима 2017 – 2018 года!

Сладость или гадость? Мы открываем лотерею и традиционный аватарочный флешмоб. Счастливого Хеллоуина!


» Внимание! Стартовала новая сюжетная ветка, все желающие могут записаться, или учитывать её в своих личных эпизодах! Кроме этого мы снова открываем акцию на шпионов!


новости игры

ФЕВРАЛЬ

» Лига Справедливости так и не смогла выйти на связь с Билли Бэтсоном. Птица на хвосте принесла нерадостную новость о том, что Шазам буквально провалился в ад, а после его перепродали египетскому пантеону ради какой-то невнятной цели. Сможет ли команда спасти своего напарника?


» В мире, которому нет даже трёх месяцев, вдруг находятся останки древней человеческой цивилизации - и каменные гиганты, которые, вероятно, её и уничтожили. Последствия недавнего временного парадокса - или очередная игра из-под руки Творца?


» Какой-то маленький и почти незаметный хронопарадокс поменял историю WWII на целых два года, существенно перекроив нынешнюю реальность, и только существа, живущие вне времени и пространства, понимают, что всё выглядит не так. Но неизвестно, где искать первопричину, затерявшуюся среди прошлого.


» Казалось бы, после того, как Мелеос получил совесть, его участие в интригах метавселенной должно сойти на "нет", но он почему-то появился вновь. В этот раз артефактору удалось убедить Уриила в том, что женщина по имени Эра угрожает балансу вселенной, но так ли на самом деле старый мастер заинтересован в судьбе мироздания - или же опять преследует личные необъяснимые цели?


» С появлением герцогини в замке Первого Павшего, воспринятой как очередная его игрушка, смирились. Но после того, как владыка решил сделать супругу полноправной госпожой в своём наделе, оказалось, что очень многие недовольны этим решением. Настолько, что готовы высказать это ему в лицо, подписав себе смертный приговор.


» Убитая молодая девушка не успевает передать информацию, не предназначенную для выноса на обозрение общественности. Её смерть выглядит как очередное дело рук серийного убийцы - но так ли это на самом деле, и не хочет ли кто-то всего лишь запутать следы? Возможный ответ на это предстоит искать в весьма специфичном заведении с пометкой "girls only".


» В Иудейской пустыне всё ещё есть святые места, где веру не пошатнули события последнего года, и среди золотых песков таятся те, кто помнят ритуалы, забытые остальными. Но понимают ли фанатики, что на самом деле принесёт смерть воплощения зла для их вселенной?


Январь


» Полгода назад Сэмюель Блэк обнаружил причастность Терциариев к Римской Католической Церкви, что старательно скрывалось и церковью, и самой сектой. Однако теперь - официально - Блэк мёртв, и у ордена нет возможности сказать ему спасибо.
Но кто-то умело преподнёс Терциариям совсем иную информацию, и сектанты в курсе о том, что он жив и здравствует. И этот кто-то даже умело указал на рычаг влияния, которым Блэка - на их беду - можно вынудить к встрече.


» В архивах времён конца XX века может порой найтись нечто очень неожиданное: например, разработки биологического оружия родом из Советского Союза. И далеко не у всех заинтересованных в этой находке мирные планы на неё - в последние десять лет вирусные агенты пользуются на чёрном рынке среди террористов просто колоссальным успехом.


» Пепелище, оставшееся после "Тейта", привлекло к себе внимания едва ли не больше, чем сам клуб. Однако в попытках понять, что же произошло, Константин нашёл не ответы, но скованного архангела, пойманного в силки людьми, не понимающими, с какими силами играют. Отношения Гавриила с оккультистом и до этой встречи были интригующими, теперь же они имеют все шансы превратиться в совершенно непредсказуемые.


» Пока в Готэме происходит чёрт знает что - а именно это и происходит в Готэме всегда, - тем, кто взвалил на себя заботы о его безопасности, приходится забывать про личные разногласия, когда дело доходит до взрывов и массовых убийств. Даже когда супергерой меняет свой плащ на антигероя, мироздание не может обещать ему, что прямо посреди ужина цепкая ручка старой знакомой не выдерет его из-за столика, чтобы спасать город.


» Маленькие европейские города — оплот стабильности, ведь там уже много лет размеренная жизнь течёт своим чередом и из года в год ничего не меняется, однако в их прошлом таится множество загадок. И когда Ротенбург, до сих пор сохранивший лёгкий флёр средневекового очарования, оказывается погребённым под розовыми бутонами, сказочные истории о спящих принцессах и волшебных прялках уже не кажутся такими невероятными.


» Мир, построенный без надежды, похоже, не слишком гостеприимное место для жизни, но никто не знает, как это делать. Однако в начале зимы Диана обнаружила на Темискире несколько колец синего цвета и решила обратиться с этим к Хэлу Джордану, как состоящему в Лиге герою. Быть может, он поймёт, где искать их пропавших владельцев, и, самое главное, исчезнувшую сущность?


» Призраков бывших агентов разных спецслужб становится всё больше: о них напоминают статьи в СМИ, заметки в анонимных сетях или не укладывающиеся в границы логики криминальные схемы. И порой для того, чтобы догнать мертвеца, приходится заглянуть на самое дно — ведь там удобнее прятаться от чужих взглядов.


» Бэт-семья называется семьёй только по той причине, что её члены не придумали другого названия. Пока сам Бэтмен занят другими крайне увлекательными делами, его воспитанники патрулируют город и выясняют отношения друг с другом, чтобы понять, с кем им предстоит существовать бок-о-бок. И драки для этой цели не являются чем-то особенно новым.


Декабрь


» Когда доктору Сандерс, только переехавшей в Германию, практически с порога предложили занять должность замдекана первого философского факультета, пустующую уже полгода, задуматься о щедрости такого предложения ей в голову не пришло. Возможно, стоит наверстать это досадное упущение и выяснить, что же случилось с предыдущим сотрудником, теперь, когда в кабинете обнаружился вскрытый потайной сейф, о существовании которого она даже не подозревала.


» Пока город мирно дремлет в зимних объятиях, отдыхая от праздничных дней, преступность не дремлет, протягивая по Готэму цепкие лапки. Не дремлют и борцы с этой преступностью.


» Череда случайных, казалось бы, преступлений, совершённых обычными гражданами, никогда ранее не попадавшими в зону видимости полиции, заставляет вспомнить дело годовой давности. Тогда следов кукловода, влиявшего на людей, найти не удалось; может быть, в этот раз повезёт больше?


» В век современных технологий не составляет труда проследить за кем-то, особенно когда ты - Оракул а твоя цель - Ангел Смерти. Однако не на все вопросы высокие технологии могут дать ответ, некоторые - как бы удивительно это не было героям - приходится решать обычным диалогом.


» Бэт-семья - самая странная и непостижимая сущность Готэма, где все имеют затаённые обиды и друг на друга, и на самих себя, однако иногда всё-таки вспоминают про родственные узы. Рождественский вечер - отличный повод, чтобы собраться вместе. Кроме возможности осмотреть любимые лица, для участников сего торжества есть ещё один сюрприз: Брюс хочет рассказать, что сделал предложение Селине.
Как на это отреагируют все остальные - вопрос открыт. Возможно, в Готэме снова начнутся массовые разрушения.


» Интриги на политической арене всё набирают обороты. Международный терроризм подходит к своим акциям устрашения всё с большей фантазией, и вместо простого убийства неизвестного широкой общественности физика разыгрывает не очень красивую, но весьма кровавую драму, в которую оказывается втянута доктор Сноу. И всё бы, может, пошло, как и задумывалось, если бы операция не привлекла внимание британской разведки.


» В преддверии Рождества, Брюс Уэйн решил помочь Кассандре лучше адаптироваться в мире, потому как он лучше многих других всегда знал и знает, что тебе придется играть роль, чтобы влиться в общество, пока ты не научишься жить так, как принято. Именно поэтому он решил пригласить Сироту в театр, где блистала его давняя подруга по богемной жизни.
Но, как водится, в итоге все летит к чертям.


» Когда разведки двух стран работают вместе, в теории это должно способствовать улучшению политических отношений между ними. На практике обычно получается всё строго наоборот, а агентов вообще принято пускать в расход, чтобы не разглашать подробностей операции. Сложности начинаются тогда, когда агент умирать не хочет: его приходится искать по всему миру.
Иногда для того, чтобы геройски умереть.


» Не все будни супергероев полны мировых проблем, спасения вселенной и феерических последствий. Иногда они могут себе позволить просто заняться обычными делами, попытаться выспаться и позволить себе часок-другой в дружеском кругу, чтобы попеть в караоке... Или всё-таки нет?


» Когда Мелеос придумал и создал Басанос, он не знал, что из этого выйдет — но не вышло по обыкновению ничего хорошего. Обладающие собственной волей к жизни, карты стали страстно желать свободы.
Многократные попытки, однако, так ни к чему и не привели; даже отчаянный порыв использовать Люцифера провалился. Но теперь у колоды всё же есть шанс получить желаемое: когда Маг оказался связан со Жрицей.


» Шпионские игры изящны только на экранах кинотеатров. Когда же на одном человеке на самом деле сходится интерес сразу трёх разведок от трёх различных стран, ему остаётся не такой уж и богатый выбор - либо застрелиться самостоятельно, не оставив посмертной записки, чтобы навсегда унести тайны с собой в могилу, либо довериться милости провидения. Особого шарма ситуации добавляет то, что провидение со свойственным себе юмором милость решает представить дьяволом, работающим на Mi-6.


» Кажется, что после патрулирования ночных улиц Готэма удивляться чему-нибудь невозможно, особенно когда дело касается виртуальных пространств, где самое страшное, что может случиться - бесконечный цикл. По крайней мере, для двух программистов, каждый из которых в одиночку способен взломать информационные системы Пентагона за утренней чашечкой кофе. Но у вируса, проникающего сквозь любые щели, другое мнение: ему нужно всё больше вычислительных мощностей, и только запущенная система отлично подойдёт для его целей.


Ноябрь


» Несколько месяцев назад архангел Михаил, неудачно воскрешённый пародией на Творца, был вышвырнут тёмным клинком Люцифера в неизвестность. Бардак в мультивселенной и пустующий трон Бога - веская причина попытаться найти его; однако никто не знает, что именно может таиться в черноте карманного измерения, ведь тварь, считающая себя Яхве, порядком ослаблена - но не мертва.


» Под очевидным всегда может найтись двойное дно. N-металл - одна из величайших загадок и для Земли, и для Танагара. Его существование противоречит половине физических законов и самой, возможно, задумке метавселенной, и появление его никогда не было случайностью. Но настоящий смысл его присутствия в их жизни, пожалуй, ни Ястреб, ни его бывшая супруга никогда не смогли бы даже предположить, если бы не вмешательство дьявола.


» Герой должен оставаться героем всегда - а то, что творится за пределами геройской жизни, принято ограждать от чужих взглядов, даже если это товарищи по команде. Но порой события, не относящиеся к рабочим будням, набирают такие обороты, что утаить их очень сложно, и случайная вспышка гнева может приоткрыть личные тайны, о которых не принято распространяться.


» Казалось бы, какая связь может быть между Иггдрасилем, архангелом Михаилом, недавно погибшим агентом британской разведки и двумя женщинами из Лиги Справедливости? Но у вселенной странное чувство юмора, и ответ на этот вопрос упрятан в золотое яблоко из садов Идунн - вот только до них нужно ещё суметь добраться.


» Говорят, многие знания - многие печали. Распутанный клубок прошлого, таивший в себе пятнадцать миллиардов лет событий и перерождений, переворачивает половину мультивселенной с ног на голову. И приводит к весьма неожиданным кадровым перестановкам в Аду.


» Иногда следовать воинскому долгу - не лучшее, что можно придумать. Самоотверженное решение Картера Холла вернуться на Танагар без ведома супруги заставляет начать вращаться шестерёнки событий, которые неизвестной силе удалось остановить на много миллиардов лет. Тайны прошлого, пролежавшего в забвении почти пять тысячелетий, способны полностью изменить расстановку сил в мультивселенной.


★ топы

DC: Rebirth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » Follow me [First of the Fallen, Shiera Sanders]


Follow me [First of the Fallen, Shiera Sanders]

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://s5.uploads.ru/m2yUd.png

» игроки: First of the Fallen, Shiera Sanders
» место: Земля-прайм, Палестина
» время действия: 06.02.2018
» описание:
Желание власти всегда было присуще смертным. Особенно смертным, одержимым гордыней. Особенно на войне. Среди террористов движения Хамас нашлись потомки древних магов, персидских оккультистов, знающих чрезвычайно много и пронёсших сквозь времена древние обряды. Согласно их суевериям, джинн Иблис, дарующий власть, должен быть убит, а власть разделена между его палачами, чтобы ускорить становление ислама в мире. Появление христианских демонов в небесах городов утвердило их в мнении, что начать действовать нужно как можно скорее.

+1

2

В этом году Хамсин начался задолго до равноденствия. Почему — неизвестно, но в череде диких происшествий с самого начала года, это было самым обычным. Необычным было лишь происходящее в клубах песка: десять человек стояли по краям заметаемой пылью пентаграммы и заунывно тянули что-то на одной ноте. Вокруг грохотали выстрелы, ритуалу это не мешало, напротив, вносило в мелодию определённый ритм. Ветер трепал балахоны и арафатки, жара иссушивала кожу и слизистые оболочки, но пение не прекращалось ни на мгновение. Щедро облитые кровью исступлённых фанатиков древние символы светились мрачным огнём. Первый из поющих опустился на колени, не прерывая пения. Следом один за другим стали опускаться остальные — пустыня забирала свою жертву.
Смерть последнего из них подняла магическую клеть ниже человеческого роста. В центре круга скорчилась, укрывшись золотыми крыльями, массивная фигура. В круг из жертв вступили маги, подхватив оборвавшийся речитатив. Фигура в клети медленно подняла голову, алыми глазами глядя на них. Ни единой человеческой эмоции не отражалось на красивом и правильном лице.

Дьявол заканчивал разгребать отчётность, которая накопилась за время его отсутствия. Работал он привычно быстро и сосредоточенно, поэтому призыв ощутил далеко не сразу. Устремив невидящий взгляд в пространство, он выругался, поднимая щиты, чтобы мгновение спустя без сил оказаться на раскалённом песке. Ярость выжигала изнутри, боль туманила разум и было невыносимо ощущать собственную беспомощность. Ему едва удалось собраться, чтобы посмотреть на палачей, а в следующее мгновение тело взорвалось болью, заставив его разметать крылья. Коснувшись контура решётки перья задымились. Боль отпустила и падший ангел распластался в пентаграмме. Он скалился на своих мучителей; щерился как зверь, не как разумное существо; а маги всё тянули свою песнь, опуская купол ещё ниже. Где-то за пределами круга умирали люди и это доставляло ещё больше боли. На бледной как мел коже стали проступать письмена, кровавыми росчерками повторяя символы. Длинные пальцы рефлекторно сжимались, словно хотели удержаться за песок.
В песнь вплелась новая нота, высокая и чистая, она пригвоздила бывшего серафима к песку. Дышать было невозможно и алые глаза слепо уставились в рыжее от пыли и песка небо. Дьявол умирал и чувствовал это, мироздание содрогнулось от осознания невосполнимой утраты. Нужно было позвать на помощь, но сил на это не было; вообще ни на что не было — жёсткая апатия и смирение, так не свойственные владыке ада, захватили его мечущийся в агонии разум. Он цеплялся за долг, за обещание убить Яхве, но понял, что это слабо держит его. Помутившийся от боли рассудок услужливо показал улыбающееся лицо Эры, но падший ангел остатками воли прогнал его. Здесь было опасно даже для него, выберется, не впервой. Сам.
Ударом ножа в ладонь вошло первое заклинание, заставив крылатого дёрнуться. Он не мог даже застонать от боли и злости, лишь заставлял себя думать о том, что здесь ещё не всё закончено, что нужно ждать ошибки. Но ошибки всё не было, а желание сопротивляться ушло, когда вторую ладонь пронзила боль. Символичность происходящего в другое время заставила бы Антихриста рассмеяться, теперь он мог лишь ждать следующего удара как избавления от волнами накатывающего равнодушия к происходящему.

+1

3

Предчувствие беды полоснуло по нервам отточенным ножом, когда валькирия наливала двум коллегам, расположившимся на диване, капучино из недавно всё-таки приобретённой кофемашины. По кабинету замдекана по научной работе витал лёгкий горьковатый аромат, один из гостей в обстоятельной манере излагал подробности оформлявшегося гранта на продолжение исследований, когда их прервал звон разбившейся чашки, выскользнувшей из сильных пальцев.
Задохнувшись от накатившей волны боли, что птицей колотилась в висках, жрица схватилась за спинку кресла, хватая ртом воздух, но глаза её не видели кабинета, не видели людей; вместо этого она смотрела на пустыню да низкое жаркое небо, затянутое клетью. Одна попытка касания к разуму дьявола, от которой её перекрутило вновь, решила всё. Берлинский университет мог прямо сейчас рассыпаться в прах, и она не обратила бы на это никакого внимания.
Где-то на Аравийском полуострове сейчас бился об ловушку павший ангел, и на всё остальное Эре было плевать.
— Вон! — Рявкнула дева битв.
В пылавших глазах её умирало солнце.
Учёные, нужно было отдать им должное, повторять себя дважды не заставили. Может быть, они и сочли подобный приказ крайне невежливым, но оставаться наедине со зверем, что прорезался сквозь прекрасный облик, им не хотелось куда сильнее, чем соблюдать приличия.

Вихрь подхватил статную фигуру, сильную, несгибаемую, как копейное древко, опалил дорогой костюм, оставляя в военной форме без знаков различия; широко распахнутые глаза смотрели сквозь время и пространство, выискивая якорь, который позволил бы искрою по-над бездной скользнуть к тому, кто нуждался в ней. Пальцы лихорадочно перебирали нити; не то, не то, вновь не то; и вдруг острая вспышка узнавания, смешанная с увечившей болью. Издав торжествующий, злой клёкот, дева битв осыпалась искрами от костра, сминая расстояние, как клочок ненужной бумаги.

Раскалённый воздух пустыни взрезал чеканное лицо дочери богов шершавой пощёчиной, и она зарычала, сбрасывая с себя человечность, как змея — старую кожу, что стала ей мала. Сейчас было не до того, чтобы заботиться о равновесии; Сехмет была яростна и свирепа, как песчаная буря, но она не была глупа. Смерть архангела — её архангела, — до которой благодаря стараниям очередных ополоумевших на почве власти смертных оставались считанные минуты, с лёгкостью могла уничтожить половину мультивселенной.

От её лап не оставалось следов: люди были гостями средь дюн, но она — она была владычицей пустыни задолго до того, как люди научились держать в руках каменные топоры, и пустыня признавала её всюду, куда она не принесла войн и убийств. В зверином оскале притаилась ненависть столь жгучая, что она бы звёзды перемолола в пыль и ссыпала их в барханы; дикая кошка, припав на брюхо, коброй скользила вперёд, вперившись янтарными глазами в замкнутый оккультный круг.
Как они посмели, как помыслили даже об этом.
Никто. Никогда. Никогда! Не смел переходить дорогу золотой Сехмет. В своём безжалостном гневе она, защитница правителей, не знала ни пощады, ни милосердия.

Высокий, бьющийся струной на ребабе напев захлебнулся истеричным криком, когда львица прыгнула на ближайшую к ней спину, маячившую столь заманчивой мишенью, и ритуал потерял точность, взорвавшись изнутри кровавыми брызгами. Поверх решётки расцвели убийственные бутоны заклятий, которыми осыпали божество, собиравшее свою жатву, но, не понимая, с кем именно им пришлось столкнуться, люди не смогли противопоставить ей ничего, что не разорвали бы в клочья кошачьи когти.
Изголодавшаяся пустыня охотно принимала жертвы.

Проскользнув между прутьями, точно кобра, Сехмет пробралась к павшему ангелу, безразличная к бесновавшейся силе, которую теперь некому было удержать, ибо все заклинатели были мертвы. По напряжённой спине пробегала мелкая дрожь вздыбившейся шерсти; встав над ним и закрыв умиравшего архангела собой, львица склонила тяжёлую голову, дохнула на идеально очерченные губы жаром и запахом крови. Из глотки её вырывался странный, утробный звук, слишком тихий для рыка; толкнувшись носом в щёку Белиала, зверь тяжело выдохнул, хлестнул себя хвостом по шелковистым бокам.
Магическая клеть жгла, но львица не делала ни единой попытки сдвинуться с места: что ей, ставшей солнечным огнём, до этого жара. Золотая шкура слепила своим сиянием.

+1

4

И удар не заставил себя ждать, раздробив бедро и выгнув мощное тело дугой. Сухой ветер обжигал лицо, песок бередил раны, но дьяволу было всё равно. Тело пыталось противостоять, рефлексы воина действовали, но разум — уже нет. Мысль остановилась под действием речитатива. Желание жить ушло, он мог лишь ждать конца и надеяться на него, как на окончание всего. Единственный голос, который звучал у него в мозгу, взывал к древним силам, поминал Аллаха и связывал, лишал воли, сминал все щиты, которые пытался возвести дьявол. А боль, жестокая и уничтожающая все силы, довершила то, что не доделало заклинание.
Внезапно песнь стихла. Он ждал новой боли, но её не было. Шальная и очень отчаянная мысль о том, что вот она, ошибка, коснулась разума и тут же пропала. Клетка по-прежнему была, смерти били по нервам, но дышать стало легче. А после в его боль пришла она. Он испугался, что ей причинят вред, этот страх был первой эмоцией, пришедшей следом за апатией. Следом за страхом перехватила горло надежда и от невозможности сделать вдох, он прикрыл глаза. Его щеки коснулось что-то мокрое и звук, который исторгла кошка, слился с первым стоном. Стыд захлестнул его после, он не хотел, чтобы она была здесь, но он не мог, не мыслил возможности попросить её уйти. Он нуждался в ней как в воздухе и она пришла.
— Люблю тебя! — Едва слышно выдохнул он.
Клеть всё ещё держала его без сил, но воля, самое ценное, что было у него, возвращалась вместе с Эрой. Неимоверным усилием, он поднял руки и вцепился в шею, пачкая золотую шкуру кровью и пытаясь подняться. Крылья безжизненно висели, но сесть у него получилось.
— Круг. — Почти прошипел он. — Разомкни его.
На смену другим эмоциям пришла ярость. Натомашь хлестнула силой, полученной с уничтожением клетки. Взметнулись крылья, поднимая дьявола на ноги. Вид он имел устрашающий: кровь запеклась, осунувшееся лицо было бледно и безжизненно; жили лишь алые глаза, лихорадочно блестящие от злой силы, плещущейся внутри. Чего хотели добиться смертные, было не ясно, но они выбрали самое удачное место для того, чтобы удерживать падшего ангела. Район боевых действий причинил бы массу неудобств даже будь он в полной силе. Сейчас же это было настоящей пыткой. Ухватившись за загривок львицы, он стоял, глядя пустым взглядом перед собой. Каждый звук выстрела заставлял его дёргаться, распаляя ярость ещё больше. Безумие едким дурманом поглотило его разум, стерев последний час из памяти.
— Идём, — едва смог выговорить он.

Опирался он на неё довольно ощутимо, стараясь не ступать на ещё не успевшую срастись ногу. Он жаждал убивать, мстить за собственную беспомощность и угрозу для равновесия. Где-то вдалеке содрогнулись горы, а ветер сменил скорбную песнь на боевую. На левой руке распустился дивный цветок, горьким ароматом скорой смерти пьянящий ещё больше. Первые встреченные ими исламисты осыпались прахом; алые глаза были полуприкрыты, дьявол слушал мироздание и оно откликалось, счастливое уже тем, что осталось целым. Смерть демиурга была фатальной для большей части мультивселенной. Смерть хранителя равновесия, связанного с мультивселенной всей сутью своей, была для неё губительной.

+1

5

Бесшумно ступая по дюнам, львица мягко, но упорно шла вперёд, отблёскивая янтарём глаз. Тяжёлая рука супруга на её загривке, вынужденного опираться на сильную спину, обжигала и тревожила, но зверь продолжал идти, уводя своего ангела всё дальше и дальше от останков клети, из круга, от мёртвых тел, прочь, на юг, позволяя интуиции и чутью выбирать путь. Возможно, ей лишь хотелось так думать, но вскоре стало чуть легче дышать.
Остановившись, кошка требовательно хлестнула себя хвостом по правому боку, напряжённо рыкнула, прижимая уши к голове.
Секунда. Две. Три. Пять. Ещё один хлещущий удар, на этот раз — в левую сторону.
Кошка зарычала громче, выпуская когти и оставляя длинные следы на дюне.

И лишь тогда Сехмет ушла, оставив горькое послевкусие на окровавленных губах. Взмахнув крыльями, женщина мгновенно оказалась на ногах, вновь подхватывая супруга под локоть. В её стремительных движениях чувствовалась нервозность; несмотря на то, что зверь ускользнул прочь, злость дьявола, щедро лившаяся на мелкий песок, золотой, как слетевшая с неё шкура, заставляла её чувствовать присутствие льва очень близко, на поверхности разума. Любой неосторожный толчок — и он мог вернуться; и Эра не была уверена, что сумеет удержать божественную часть сущности в узде. Слишком много боли плескалось вокруг — и слишком много убийств.

Отсюда нужно было бежать, бежать как можно дальше и быстрее, потому как то, что происходило с дьяволом, пугало куда больше его жуткого вида. Каждая новая смерть, коих здесь было в достатке, била наотмашь: жрица ощущала это всей собой, вздрагивая от того, как чужие грехи умиравших колотились в сознании Белиала, медленно расплавляя его сознание, и без того пылавшее яростью. Он жаждал мести и новой крови, и дева битв отчётливо понимала, что ничего хорошего за этим последовать не может.
Кем бы не были те идиоты, которые призвали владыку ада сюда, они выбрали отвратительно удачное место: война изматывала его даже тогда, когда он был собой и в полной силе, сейчас же она чувствовала в супруге только бесконечный мрак. И боль, чья всепоглощающая пасть грозила пожрать весь мир.
Осторожно удержав дьявола от нового шага, Эра мягко выступила чуть вперёд, развернулась к нему лицом и обхватила одной рукой за пояс; закрыв глаза, женщина глубоко вдохнула и коснулась крошечной тени своего былого присутствия, оставленной в кабинете. Чёрт с ним, с университетом, чёрт с ними, с коллегами, переживут и такое зрелище; но там ещё был её запах, достаточный для того, чтобы нащупать след. По крайней мере, он был должен оказаться достаточным, но вместо этого дочь богов видела лишь ускользающую дымку.
И ничего более; только пустота и мельтешение образов, похожих на калейдоскоп.
— Я… Я не могу, — растерянно пробормотала она, — не могу дотянуться… Здесь всё смято, я не могу вытащить нас отсюда, не вижу дороги вовне. Столько силы… И разлито впустую.
Мысли её метались тревожно, лихорадочно, точно мячики от пинг-понга. Сколько пространства уничтожено этим безумным взрывом от разорванного ритуала? Сколько нужно идти, чтобы добраться до границы? Она не знала. Пешком это могло занять даже не один день; а жрица не была уверена даже в том, что у них есть хотя бы несколько лишних минут.

Горячие женские пальцы коснулись щеки павшего ангела; валькирия очень осторожно гладила его лицо, выискивая следы разума в алых тревожных глазах, но видела только ярость и гневную боль. Сознания женщины коснулись первые ноты страха. Тряхнув крыльями, она попыталась прогнать это мёрзлое ощущение с кончиков пальцев, но оно ускользнуло в тень, притаившись где-то на грани видимости и грозя в любой момент вернуться.
Нельзя. Сейчас — было нельзя, сейчас рассудок нужен был ясным и чистым, как никогда прежде.
Мягкий, шелестящий голос вплетался в тревожный вой ветра:
— Белиал?

+1

6

Тупая монотонность движений изматывала, лишь горячая спина львицы якорем удерживала его в этой реальности. Боль плескалась у самого затылка и удовольствия в ней не было. Она рвала разум на части, пытаясь погрузить его всё глубже в безумие. Для него теперь существовала лишь Эра, ведущая его куда-то вперёд.
Чужие смерти ударами кинжала вколачивались в основпние черепа так часто, что боли уже не было, было лишь искреннее непонимание происходящего, смешанное со злостью и желанием убивать.
Следующий шаг в череде одинаковых шагов был остановлен: его рука лишилась опоры, он ощутил острое, жгучее разочарование. Дьявол настолько позволил себе довериться ей, что теперь ощущал себя без рук. Но уверенные женские руки обхватили его за пояс, а возмущение вероятностей сказало о том, что жена пытается колдовать. Зачем?
Ответ она озвучила сама и новая волна ярости захлестнула сознание. Дьявол попробовал построить портал сам, но вместо этого получил новую волну боли, затмившей всё. Лёгкое касание нежной руки вновь вернуло его в реальность. Страх и тревога супруги стали теми чувствами, что удержали его с ней. Он обещал ей, что больше не будет оставлять её, что бы не случилось и, единожды нарушив обещание, не хотел повторения. Дьявол держал её ладонь в своей, отеревшись щекой.
— Я здесь, — хрипло отозвался он. — Машина, у кого-то из них она должна быть. Не сами же они пришли?

Резон в его словах был: даже если исключить, что кто-то из боевиков местный и появился на своих двоих, где-то рядом должна быть база. Ветер засыпал глаза песком, духота была совершенно невыносимой, выстрелы приближались и новые смерти заставили дьявола разжать пальцы прежде, чем он раздавит жене запястье.
На них вылетел отряд в изодранной военной форме. Увидев крылатых, люди остановились, арабская речь звучала изумлённо, но дьяволу было всё равно.  Безошибочно опознав среди них предводителя, он обратил оставшихся в прах, упиваясь смертями. Взмахнув крыльями, он оказался около смертного одним текучим движением. Подняв террориста за шею, падший ангел заглянул в душу и человек завизжал от ужаса. Сын божий разжал пальцы и военный, нелепо упал на песок, пытаясь дышать отравленным воздухом.
— Шайтан! — Просипел он.
— Иблис, — зло одёрнул дьявол. — Нужна машина. Где её достать?
— Я не знаю! — Ужас в глазах смертного распалял ярость ещё больше.
— Тогда ты бесполезен! — Равнодушно проинформировал дьявол, протягивая руку над ним, мотив был более чем очевиден.
— Погоди! — Было отвратительно слушать трусливый лепет и Иблис скрипнул зубами. — Три мили туда, — махнул рукой террорист, — там монастырь, у них есть машина! Только...
Закончить ему не удалось, тело изошло на песок, который был унесён ветром.
— Он говорил правду, — резюмировал крылатый, оборачиваясь к жене. Алые глаза утонули в тени, живо напомнив ей о Разрушителе, но Разрушитель был мёртв, к счастью их обоих — и всей мультивселенной заодно. Здесь и сейчас был дьявол, и пусть он был измотан и зол, но он по-прежнему оставался собой.
— Я... — Клубящаяся тьма в глазницах пугала. — Постараюсь держать себя в руках. — Он медленно подошёл к жене и осторожно коснулся её лица. Было видно, каких неимоверных усилий ему стоил этот ласковый жест. — Веди, я ни на что не годен сейчас.
Тяжёлая рука опустилась на плечо, а ощущение прикосновения разумов ушло, оставив гнетущую пустоту и незавершённость: дьявол закрыл свои мысли от Эры, понимая, что в них сейчас не меньше опасности, чем в его действиях.

+1

7

Развернувшаяся перед глазами сцена деве битв не нравилась чудовищно, но она не пыталась вмешиваться, безропотно ожидая, пока супруг закончит. Если бы он был собой, Эра бы ещё попыталась воззвать к разуму, который говорил, что жизни террористов бессмысленны чуть более, чем целиком, и годятся разве что на корм пустыне, но вещи при них могут оказаться полезными, однако сейчас это было бессмысленно. Ярость павшего ангела пылала багрянцем, сердцем умирающей звезды, готовой вот-вот утопить во взрыве тысячи световых лет вокруг, и жрица опасалась его тревожить.
Опасалась не за себя — за него самого.
В её собственной голове, впрочем, тоже было не всё так гладко, как того хотелось; несмотря на наброшенные на неё цепи, золотая Сехмет металась по отведённой клети и проверяла её на прочность. Думать о том, насколько пустыню затопит кровь, если ей, взбудораженной чужим гневом и яростью, всё-таки удастся дорваться до воли, не хотелось. До впившихся ногтей сжав кулаки, женщина выдохнула.
Не сейчас, только — не сейчас.
— Он хотел сказать что-то ещё, — насторожённо произнесла она, проводив сумрачным взглядом осыпавшийся в барханы сероватый песок, ещё недавно бывший человеческой плотью.
Близость подошедшего дьявола жгла расплавленным свинцом.
Приподнявшись на носочки тяжёлых военных ботинок, женщина о белых крыльях медленно коснулась чужих губ, опалив его светом и теплом, и за миг до того, как он полностью закрылся от неё, чужого сознания коснулось лёгкое, трепетное чувство. Не то обещание, не то просто попытка обнадёжить — "я доведу". Силой и волей, порывом гнева на саму себя, заставляя вспомнить, что сейчас не время думать об этом, она вновь отогнала злость.
В золотых глазах сиял полдень; времени оставалось всё меньше.

Нужно было торопиться. Чем быстрее они покинут эти клятые пески, тем лучше.
В Аду было и то безопаснее, чем здесь.

На то, чтобы преодолеть три километра, ушло не менее полутора часов. Переломанное, скомканное, мало что не вывернутое наизнанку чудовищным всплеском силы от оборвавшегося призыва пространство поддавалось неохотно, путало шаги и превращалось в лабиринт; даже безупречное, птичье чувство направления, доставшееся дочери богов от приёмного её отца-сокола, не могло указать правильный путь. Однако они всё же вышли туда, куда было нужно; низкое солнце ласкало лучами вершины гор.
Иудейская пустыня, окаймлённая Мёртвым морем, словно наигравшаяся с мышью кошка, на время решила отпустить свою добычу.
Жрица тряхнула головой. Супруг по-прежнему опирался на её плечо, и тьма, расходившаяся от него кругами по воде, ощущалась уже физически, гиблым холодом — и разрушительным огнём одновременно, но воительница словно и не замечала. Руки её были изрядно выпачканы в крови, одежда — присыпана мелкой пылью, но красивое, чеканное лицо всё ещё оставалось невероятно спокойным.
Любовь и чувство долга, странно переплетённые друг с другом, держали её очень крепко. Даже дикая кошка, казалось, отступила в тень, лишь сверкая оттуда злым янтарём глаз
—  Я поняла, где мы.
На самом деле, здесь и сейчас не было ни малейшего смысла в словах, но Эра говорила более ради того, чтобы супруг мог слышать её чарующий, серебристый голос, мягкой песнью колоколов мчавшийся над песчаными гребнями. По природе своей будучи лампадой и путеводной звездой, валькирия ощущала, что сейчас вся её сила нужна особенно остро, ровно столько, сколько она вообще может отдать, чтобы удержать дьявола на краю безумия, куда его влекла злая ярость, отчаянно перемешанная с болью.

Женщина устало вздохнула.
— Гора Искушения… Мы вышли с другой стороны, монастырь на обратном склоне. Здесь на вершине вроде как есть ещё часовня, но, насколько я помню, в последние несколько лет в неё запрещается подниматься…
Громыхнуло где-то на грани слышимости; с глухим стуком в плечо женщины что-то ударилось и отлетело на пески; жрица, однако, даже не пошевелилась. Протянув руку, Эра раздражённо пошевелила пальцами, заставив расплющившуюся о её кожу пулю прыгнуть в подставленную ладонь и, изучив её с застывшим в безразличии каменной статуи лицом, вышвырнула обратно, после чего сухо закончила:
— Вот поэтому. База на соседней вершине, снайпера стреляют без предупреждения.
Ещё один звук выстрела; на этот раз, однако, свинец своей цели не достиг. Стремительное движение женское ладони прекратило полёт пули в двух дюймах от груди; воительница поморщилась, вышвыривая и эту вслед за первой. Идиоты.
Однако военная база внушала некоторый сдержанный оптимизм; по крайней мере, у них должна была быть техника, причём в состоянии наверняка лучшем, чем в полу-оставленном из-за не прекращавшейся войны монастыре или, тем паче, у арабских боевиков. Запрокинув голову, женщина закусила нижнюю губу и обратила лицо ко второй горе, позволяя затопленным светом глазам выискивать следы чужого присутствия.

+1

8

Тяжёлый, опьяняющий ужас волнами расходился от владыки преисподней, сила затянула раны, но кровавые следы на щеках и тыльных сторонах ладоней, слегка размазанные от взаимодействия с Эрой, всё ещё украшали его лицо, делая и без того нереальный облик дьявола ещё более диким и страшным. По золоту крыльев, подёрнутому чёрной дымкой, пробегали алые всполохи, словно угли разгорались под жарким дыханием ветра; в глазницах стояла непроглядная тьма, скрывая вертикальные зрачки змея. От шагов его содрогалась земля, он шёл, опираясь на плечо жены и пытался совладать с самим собой, но воля, всегда так действенно справлявшаяся с его страстями, сегодня дала сбой. Его страх, его боль вытащили на свет все его сомнения, поставили происходящее с ног на голову и падший ангел не мог, не понимал, как с этим справиться.
— Я был здесь, — медленно произнёс дьявол, не без труда опознавая место. Фокусироваться на чём-то кроме того, что он не должен делать, было сложно, он боролся не с собственной силой, он боролся с собой, понимая, что контроль над ситуацией он потерял уже давно, а действовать по наитию он не умел. Воспоминание о Назаретянине мелькнули и исчезли, словно испугавшись того, что творилось в его голове. — Чуть меньше двух тысяч лет назад.
Его оборвал выстрел и падение жены были подобны ядерной бомбе, разлетевшейся в его мозгу. Гнев захлестнул остатки рациональности и он спустил с поводка свою силу, даже не обратив внимания на то, что супруга не пострадала; второго выстрела он не увидел тем более. Он жаждал крови и мести, эти земли будто хотели выпить из него всё разумное каждый раз, когда он оказывался здесь. Жестокая, уничтожающая всё на своём пути волна силы хлынула в сторону военной базы. Боль людей, захлестнула сознание Эры, но смертей не было: солдаты бились в агонии не долго, потом боль и страх ушли, оставив лишь умиротворение.
Изумлённо выдохнув, падший ангел упал на песок, и последним, что он видел, оказались затопленные светом глаза жены. Его собственная сила, обращённая против него же, причиняла боль, вытаскивая на свет самые неприглядные события, которых он стыдился сам. Длинные пальцы скребли песок, но тоже не долго: сознание, не выдержав перегрузки, оставило падшего ангела, а выстрелы прекратились.
Старческая фигура в чёрной рясе спускалась со стороны базы, довольно ловко цепляясь за уступы. Совершенно определённо это был человек, но сила его была видна невооружённым глазом. Чистая и светлая, она была похожа на ту, которой владел архангел Михаил. Человека не страшили крылатые существа; похоже, он не боялся ничего, храбро спускаясь к тем, кто мог обратить его в прах, не задумываясь. Оказавшись перед Эрой, он в учтивом приветствии склонил голову и присел рядом с поверженным дьяволом.
— Всё ещё хорош, — печально произнёс он, отбрасывая тёмные волосы с лица падшего ангела. Мужчина был сед, головы не покрывал и носил длинную, но ухоженную бороду, из-под которой едва виднелся крест. Его было сложно назвать старым, понятие возраста было вообще слабо применимо к нему: тело выглядело лет на шестьдесят, но глаза, чёрные, как почти у всех жителей этого региона, были гораздо древнее. — Меня зовут Марк, мэм. Мне одному не дотащить его до подъёмника, а оставлять его здесь нельзя. На сегодня довольно смертей, я не хочу допускать ещё одну, — он прямо и бестрепетно заглянул в свет, судя по всему, не испытывая никаких неудобств. А в голосе прозвучала неприкрытая угроза, — даже его смерть. Там, наверху, — он махнул рукой в сторону каменных останков монастыря, за десяток лет пришедших в упадок, — я попробую помочь вам, но для этого вы должны помочь мне.

+1

9

Едва удержавшись от того, чтобы не вскрикнуть, жрица мгновенно оказалась на коленях рядом с супругом, но первое же касание чутких пальцев к его шее умалило её тревогу. Сознание, точно смилостивившись, оставило дьявола, когда его сила ударилась о своего же хозяина; подняв голову, валькирия сумрачно следила за приближавшимся человеком, и в хищных глазах пульсировал, бился тонкий вертикальный зрачок, вот-вот грозя исчезнуть целиком.
Стоило мужчине протянуть руку к павшему ангелу, как сильные пальцы Эры стиснули его запястье в железной хватке, намертво лишив возможности двигаться. В ней почти не чувствовалось злости, но было опасение крупного хищника, который принюхивается к незнакомому запаху, выбирая, напасть или наблюдать, и в том, как она всматривалась в чужой тёмный взгляд, было что-то очень тревожащее.
Затем, чуть заметно, женщина всё же кивнула, но стало видно, что она будто бы не здесь, а чудовищно далеко в своих мыслях.
— "В руце Твои, Господи, предаю дух мой", — произнесла жрица тихо и задумчиво, и в глазах её, жутковатых в своём сверкающем львином блеске, полыхнула пелена узнавания. Мужская фигура окаменела, а дева битв продолжала говорить, не повышая голоса, но теперь уже в её мягком шёпоте чувствовалась ответная угроза: — Толпа язычников растерзала тебя очень убедительно, Марк. Или лучше святой апостол Марк-Евангелист?

Он смотрел на неё напряженно и внимательно, но не узнавал; да и не мог узнать, конечно, ведь лица она тогда меняла так же, как имена и жизни, оставаясь связанной лишь навечно предопределённой судьбой. Женщина чуть улыбнулась, и под пухлыми губами опасно блеснули длинные звериные клыки. Она балансировала на грани трансформации, не понимая пока, миновала ли необходимость защищаться или стала ещё больше, и сила тревожно стучала в висках.
— Ты знаешь меня? — Прямо и просто спросил святой.
— Мы встречались, — довольно уклончиво ответила воительница. — Но вспомнить ты меня не сможешь, я тогда выглядела совсем иначе. Эра… Меня зовут Эра. Я не хочу крови более, Марк.
Она отпустила чужую руку, легко, но явственно отталкивая мужчину прочь, и затем осторожно, бережно коснулась совершенного лица дьявола, вздохнула чуть слышно, склонилась, мягко поцеловала горячий лоб. Быть может, то, что сознание оставило его, сейчас было к лучшему.

Вновь подняв голову, несколько бесконечно долгих мгновений валькирия колебалась, глядя на апостола жуткими звериными глазами, потом тихо и очень веско, точно свинцовый шар, уронила в песок слова:
— Я всё равно не оставила бы его. Ни здесь, ни где-либо ещё. Пойдём. Укажи мне дорогу, я донесу его сама.

Массивное, крепкое тело дьявола выглядело странно в тонких руках жрицы, но она явно не испытывала никаких неудобств. Её собственное, вспомнившее теперь, что некогда было камнем, пусть белым и гладким, как жемчуг, но всё же — камнем, было много выносливее, чем мог вообразить человеческий разум; гнев же — на всё происходящее, людей, Землю, клятый юмор Судьбы и саму себя — давал ещё больше сил.

Подъёмник был ржавым и выглядел весьма ненадёжно, но почему-то до сих пор функционировал. С натужным, тревожным скрипом он всё же умудрился доставить их наверх; дева битв, балансируя крыльями, ловко перебралась на каменную площадку, дождалась проводника и бесшумно двинулась вслед за ним к медленно разрушавшейся каменной церкви. В них больше не стреляли: возможно, демонстрация сил дьявола оказалась столь впечатляющей, что военные не могли прийти в себя до сих пор.
Внутри оказалось тихо и спокойно, стены давали благословенную тень и укрывали от изнуряющего ветра. Левое крыло потрепало очень сильно, но правое оказалось почти целым — и крыша, и стены, и даже окна, сейчас закрытые ставнями, были в относительном порядке. В маленькой келье, куда Марк привёл свою гостью, были только стол, крошечная тумбочка и узкая кушетка. Помещение выглядело не слишком обжитым, но в нём чувствовалось хозяйское присутствие.
Золотой взгляд безразлично скользнул по обстановке.
Бережно уложив павшего ангела на кровать, которая ожидаемо оказалась ему коротка, женщина аккуратно присела рядом, вновь касаясь его шеи, устало провела ладонями по своему лицу.
— У тебя найдётся свежая вода? — Тихо спросила она.

+1

10

Марк смотрел на женщину, которая без труда удерживала на руках массивную фигуру дьявола и изумлялся, насколько странно они выглядят. Она защищала падшего ангела словно он был её. Так мать защищает детей, так закрывают своим телом возлюбленных. Эта женщина была светлой, он видел её безжалостную, опалающую силу, которая роднила её с сыновьями божьими. Кивнув в ответ на её просьбу, он поднялся на ноги и направился к подъёмнику. Ворот скрипел, когда человек накручивал лебёдку, размышляя о том, насколько неисповедимы пути господни.

Келья была тесна для трёх существ, но выбирать не приходилось: общий зал был брошен слишком давно, находиться там было затруднительно из-за вездесущей пыли и песка. Вместо ответа святой вышел из кельи и вернулся с ведром воды и какой-то тряпкой. Протянув тряпку женщине, он поставил ведро рядом с ней и пристроился на полу рядом с выходом, чтобы не мешать Эре.
— Ритуал адской клетки, значит? — Он вновь смотрел на остатки знаков на коже дьявола. — Не буду спрашивать, как ты смогла его сорвать, скажу только, что это хорошо. Его смерть была бы очень некстати сейчас. Что-то происходит в последние двадцать лет: Творец перестал отвечать на молитвы, мир рассыпался на части, а после перестал, и вот теперь появились вы. Я почти три сотни лет жил здесь, стараясь не встречаться с людьми, но слышал, что ангелы убивают людей, что судный день не за горами; в Геене всё ещё растут травы, люди целы и я счёл это изрядным преувеличением. Однако, камни говорят иначе...

Тишина и темнота была вокруг, словно за пределами творения, где не бывал ещё ни один демиург. Дьявол был один, ему было жутко, но уходить туда, в безвременье, он не желал. У него остались ещё дела — и Эра, которую он любил больше жизни. В разуме творился форменный бардак: каждый поступок он оспаривал перед самим собой, но в отношении своей привязанности к жене он не испытывал ни единого сомнения даже и теперь. Бабочка, с крыльев которой осыпался свет, пришла в его темноту снова, на этот раз призванная им самим. Лишь отзвуки её песни он слышал; этого хватило, чтобы найти дорогу к той, без которой уже не мыслил себя.

Тихий стон донёсся с кровати и дьявол открыл глаза, слепо уставившись в потолок. Тьма больше не скрывала глазниц, алый ободок ещё держался — страх и боль ещё жили в его мозгу, но теперь они были контролируемыми и взгляд был привычным сумрачно-серым. Сбросив все щиты, дьявол спрятался за смертность, запирая сомнения в клетку из собственного разума; их он обдумает позже, когда стыд перестанет грызть его изнутри. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил жену рядом и тут же ухватил её за руку, словно опасался, что она исчезнет. Потом его взгляд скользнул по лицу святого и дьявол с новым стоном отвернулся, не скрывая брезгливости.
— Экзистенциальный кризис, да? — Язвительно спросил Марк. — Пересмотр поступков и ценностей?
Дьявол ничего не ответил, лишь сжал пальцы на запястьи жены.
— Ладно, — святой вздохнул. — Полагаю вы мне должны в достаточной степени, чтобы рассказать, что произошло.
— Я... Не помню. — Удивлённо проинёс дьявол. — Эра?

+1

11

Я ищу приворотного зелья,
А нужна-то живая вода

Поблагодарив Марка, женщина закрыла глаза и, точно в раскалённую лаву, опустила ладонь в холодную воду, неслышно шепча что-то одними губами — и та вскипела мгновенно, а в глубине её, отражаясь в потемневших от времени металлических стенках, заплясали золотые искры живого света. На резко, до того, что вот-вот грозили порвать тонкую кожу, обозначившихся скулах Эры вновь появились следы безумно сиявших прожилок.
Намочив ткань, она омывала тело дьявола живой водою, и там, где проходились её чуткие пальцы, затягивались раны, исчезали следы рубцов и клеймивших его символов. Вода в ведре, мешаясь с кровью и пылью, красилась в багрянец.
— Преувеличение? — Переспросила жрица, не поворачивая головы, и в голосе её блеснуло что-то вроде иронии, скрытой, впрочем, под слоем чудовищной усталости. — В некотором роде, пожалуй, да. Потому что всё ещё хуже, чем ты думаешь. Творец наконец-то окончательно сошёл с ума и пытается разрушить мультивселенную всеми возможными способами, равновесие разваливается на части, а человечество играется с силами, которые в принципе не способно понять.

И она замолчала, бросив тряпицу в тёмный омут воды; подавшись навстречу супругу, Эра накрыла его ладонь на своём запястье успокаивающим, нежным жестом.
— О, — только и произнесла жрица, с лёгким, мимолётным интересом проследив за эмоциями, отпечатавшимися на идеальном лице супруга, но спрашивать ничего не стала.
И без того было понятно, какими своеобразными гранями могут обладать отношения между святым и дьяволом, и даже если они встречались очень давно, послевкусие увлекательного знакомства наверняка осталось в памяти.
Склонившись к Белиалу, она нежно коснулась самого края его губ, обдав спокойным, ровным теплом, улыбнулась, на миг став совсем беззащитной, хрупкой, потерявшей где-то и свой гнев, и ярость; в ищущем взгляде, которым она заглянула в стальные глаза, была тревога — и надежда. "Я люблю тебя," — мазнуло по чужому сознанию солнечным лучиком и лёгким шелестом белоснежных перьев.

Охлопав себя по карманам левой рукой — правая так и покоилась в тяжёлой ладони дьявола, — валькирия извлекла из внутреннего кармана военной куртки небольшую металлическую флягу, зажала между колен, скручивая крышку, и протянула мужу.
— Маленькими глотками, — предупредила она, — на вкус ужасно, но станет лучше.
И женщина кивнула, показывая, что услышала вопрос, медленно и задумчиво, но взгляд её не отрывался от лица архангела, лаская его кожу почти ощутимыми прикосновениями невероятной, искренней любви. С замиранием сердца жрица ждала его возвращения из пустоты, а теперь не могла оторваться, и никакое чужое присутствие, хоть святого, хоть Господа самого, не значило ничего.
Голос её был мягок, шелковист, стелился над полом подобно туману, обволакивая и успокаивая в лёгкой кисее своих объятий:
— Да, я помню, но не могу сказать, что понимаю. Там... Я почувствовала тебя, когда ритуал только начался, и увидела его твоими глазами: пустыню, людей и сеть решётки. Первый отряд, как я понимаю, пошёл на жертву добровольно, чтобы призвать и удержать тебя, я видела мёртвые тела, что были ещё до моего прихода. Ещё девятеро магов держали круг... Недолго. Все арабы, но ритуал опознать я не смогла. Сехмет вряд ли оставила кого-то в живых, чтобы спросить теперь, но мне кажется, что смысл его был в твоей смерти — в силе, которую хотели получить от неё. Идиоты.
В последнем слове прозвучало плохо скрытое отвращение, смешанное с презрением. Тряхнув головой, женщина закончила, теперь соизволив всё же посмотреть на апостола:
— Пространство искорёжено настолько, что построить портал мы не смогли. Пришлось добираться пешком, нам один из отрядов боевиков указал дорогу, сказал, что здесь можно найти машину.

+1

12

Голова болела, но прикосновения Эры уносили всю боль, которая терзала тело падшего ангела. Исцелить душу было сложнее, но с этим он был в состоянии справиться сам. Приняв из рук жены флягу, он сделал глоток и выдохнул: пойло обдирало глотку даже ему.
— Ты одолжила это у Джоанны? — Хрипло и очень недовольно спросил он, но особенно сильно возмущаться не стал, потому что от убойного алкоголя действительно становилось легче.
Продышавшись, он постарался сосредоточиться на разговоре Эры с евангелистом. Смертность была очень кстати. Рассказ Эры он чувствовал кожей, память услужливо подсунула ощущения и зрительные образы, которые усиливались ощущениями жены и дьявол закрыл глаза. Он вспомнил каждый момент из происходящего и это жестоко ударило по нервам. Прав был Марк, экзистенциальный кризис имел место быть, ударив по гордыне дьявола и заставив усомниться в собственной правоте. Он много раз был на грани смерти, но вот такое испытывал впервые. Подавив желание побиться головой об стену, падший ангел уцепился за голос жены.
— Было тринадцать жертв, — уточнил дьявол. — Добровольных. Они не просто хотели моей смерти, они жаждали силы и власти, так что ты угадала. Но вот что меня удивило: они точно знали, кого звали. Этот аркан предназначен для нас обоих — Люцифера и меня. Обычно нас путают, христиане, по крайней мере, им без разницы, какой дьявол совращает их с пути истинного. Но у мусульман нас разделяют довольно чётко. Шайтан и Иблис даже звучат иначе. Звали именно меня: это, — он коснулся щеки, с которой уже исчез магический символ, смытый заботливой рукой Эры, — моё имя, не абстрактное наименование дьявола. Не удивлён, что там теперь магическая Хиросима.
Он умолк, размышляя о том, откуда всплыло это заклинание. Было очень похоже, что происходившее имело тот же источник, что и все предыдущие попытки убить дьявола — кто-то умел убивать сакральные сущности, круг подозреваемых в таком случае был крайне мал. Почему выплыл тот, кто жил в тени столько сот лет.
Марк слушал обоих очень внимательно, очень сосредоточенно о чём-то размышляя. Наконец, не удержался и спросил.
— Вы сейчас серьёзно о том, что Яхве сошёл с ума?
— Куда серьёзнее? — Вопросом на вопрос ответил Агриил. — Сперва он ушёл из Мультивселенной, уничтожив за собой все следы собственного творения, всё рассыпалось бы, если бы не Михаил и его дочь. Следом он попытался устроить Армагеддон, но споткнулся о нас с братом, только в прошлом году он пытался уничтожить своё творение трижды, один раз — моими руками, воспользовавшись силами разрушителия. Теперь, полагаю, его не устраивает, что разрушителя больше нет.
— То есть, ты придумал, что сделать с этим? — В голосе евангелиста прозвучала радость. — Значит, я не зря...
— Он попытался моими руками убить мою жену, — сухо перебил его падший ангел.
— И ты до сих пор не попытался его убить? — Изумился смертный.
— Нет, — зло ответил бывший архангел. — Было недосуг. Нужно было вернуть Гавриила и Михаила в Град, а после решал проблемы с Ватиканом.
Он ушёл от ответа, но Марку было очевидно, что дьявол попытается убить Отца, потому что подобное было перебором даже для святого. Тем не менее, допустить подобного он не мог. Поднявшись, смертный печально посмотрел на обоих и с сожалением произнёс:
— Вам придётся остаться здесь.
Серебряные символы вспыхнули вокруг кровати и на стенах жилья. Падший ангел застонал, отрезанный от связей с мультивселенной.
— Убивать вас я не буду, но отсюда вы не уйдёте. — Марк развернулся и вышел, оставив обоих в магической клети.

+1

13

Несмотря на свой отвратительный вкус, алкоголь хорошо возвращал в реальность; на мертвенном лице павшего ангела появились какие-то живые ноты, когда тёмные тени, залёгшие под глазами, ушли. Отчётливое неудовольствие, скользнувшее в бархатном голосе, его супруга просто проигнорировала, умело сделав вид, что ничего не замечает.
Этот скорбный факт она переживёт.
— У Гавриила, — совершенно серьёзно ответила валькирия, а после усмехнулась, опуская тёмные ресницы. — Да брось; дрянь, но помогает ведь. От вина такого эффекта не дождёшься.
Аккуратно закрутив флягу, женщина убрала её вновь.

Сжав руку Белиала, она внимательно выслушала его, медленно облизывая пересохшие губы. Рассказ был редкостно неприятным, а уж выводы, которые из него следовали, можно было только горько оплакать. Усталость навалилась на плечи неподъёмным камнем; больше всего на свете дева битв сейчас хотела оказаться вместе с архангелом в их вселенной, поделённой на двоих, и ни о чём из случившегося не думать.
Но проблемы от этого не исчезали.
— Опять совершенно адресное убийство, — задумчиво протянула жрица, — твоё убийство, и опять возможный всплеск силы, который потенциально способен искорёжить всю вселнную, разорвав её на атомы. Если отрешиться от того, что карты пытались сделать это для своей выгоды... Как, впрочем, и сектанты; ведь очень похоже между собой. Думаешь, Творец продолжает пытаться убрать тебя чужими руками? Я видела эту магию и чувствовала её своей шкурой, пока они ещё могли петь; она совершенно чудовищна, и я практически уверена в том, что она нечеловеческого происхождения. У людей нет доступа к таким силам, чтобы сплести ритуал без подсказки извне. Не знаю, кто ещё умеет убивать архангелов, но Он — однозначно.

В комнатке повисла тишина; Эра сосредоточенно думала об увиденном, дьявол, должно быть, тоже, а апостол пристально наблюдал за ними, сидя прямо около двери. Уже одно это, как дева битв думала позже, должно было насторожить, но ей было не до наблюдений.

Сегодняшний день просто не мог стать хуже, но, как оказалось, величина эта была воистину бесконечна. Глядя на вспыхнувшие оккультные оковы, жрица осознала подобное откровение особенно ясно.

В спину ушедшему Марку полетела скомканная тряпица и доброе слово валькирии. Причины, заставившие её сдержаться и не приложить святого на прощание вечным проклятием, остались неизвестными даже для неё самой, хотя, видели боги, она была близка к этому. От обиды и бессилия хотелось рыдать, и только присутствие рядом утерявшего связи со вселенной супруга, которому и без её истерик было достаточно больно, заставило жрицу взять себя в руки.
Позволить себе подобные выходки сейчас было невозможно.

Склонив голову, Эра молча закрыла лицо руками. Огромные белые крылья безвольно скользнули вниз, распластались по узкой кровати, рухнули и на пол, царапаясь о камни длинными маховыми перьями.
Мыслей не было, только глубокое чувство опустошения.
— Стоило вырваться из одной клетки, чтобы тут же оказаться в другой, — произнесла она тихо, попыталась улыбнуться, но движение губ вышло нервным и каким-то смазанным, болезненным. — Никогда не доверяла христианским святым. Человек, смогший снискать одобрение этого Бога, по определению не может дружить с головой.
Но предаваться скорби было некогда. Им по-прежнему нужно было выбираться из этой клятой пустыни как можно скорее, только теперь вместо арабских оккультистов вокруг старательно был заплетён узор апостольских сил.
Нежно тронув лицо дьявола ладонью и проведя горячими пальцами по его губам, жрица встала с края кровати и шагнула к стене, заложила руки за спину, изучая цепочку символов. Потом она вскинула голову, задумчиво всмотрелась в потолок, указала на него дьяволу:
— Почему он не защищён? Символы есть на полу и стенах, почему нет наверху?

+1

14

Дьявол не мог сказать, что ожидал подобного поворота событий, но хорошего от Марка он не ожидал совершенно точно, поэтому лишний раз порадовался тому, что упал в смертность, лишив себя сомнительного удовольствия в полной мере ощутить собственное бессилие во второй раз за день. Добрых чувств к апостолу, пожалуй, он тоже не испытывал, но и осудить воспользовавшегося слабостью противника евангелиста он не мог, отчётливо сознавая, что поступил бы так же или почти так же, окажись они в диаметрально противоположной ситуации.
Гораздо больше его занимала Эра, чьё отчаяние ударило по нервам. Поднявшись на локте, он притянул жену к себе, её обида и бессилие встретились со спокойствием дьявола: то, что не смог сделать он сам, сделало предательство апостола. Если слуга Яхве подобным образом отреагировал на происходящее, значит всё сделано правильно.
— Напротив, он отвратительно нормален, — вздохнул он, успокаивающе проведя рукой по спине жены. — Просто верен своему господину. Это не преступление и уж тем более, не сумасшествие: он прекрасно видит, что происходит и даже не доволен, но он скорее умрёт, чем предаст Отца. Сейчас это такая редкость, что я не задумываясь забрал бы его душу.

Неохотно отпустив жену, дьявол следил за её передвижением по крохотной комнате и изучая символы, которые до странности были похожи на те, которыми пользовались Терциарии.
— Потому что над нами сотни тонн песчанника? — Предположил он в ответ на вопрос Эры. — Серьёзно, кто рискнёт пытаться выбраться из каменного мешка, не имея сил к разговору со стихиями?
Подниматься было сложно, кружилась голова и не было сил, совсем не было. Но был источник совсем рядом, который был заперт вместе с ним и который был ангельским весьма косвенно.
— Прости, — с сожалением произнёс дьявол, привлекая жену к себе. Его поцелуй горчил, а силы таяли с изумительной скоростью. Он оторвался от губ Эры тяжело дыша, но теперь он хотя бы мог передвигаться без поддержки. — Мы можем отсюда выбраться. Ты можешь. — Он смотрел в её глаза и бездны в них не было. — Твои силы иного происхождения, в тебе нет зла, лишь злость. — Осторожно коснувшись совершенного лица, дьявол продолжил. — Я могу выпустить тебя отсюда, но вытаскивать меня тебе придётся самой. Я готов рискнуть, просто верь мне.
Он пил её силы точно так же, как в башне, но на прекрасном лице падшего ангела застыла боль, смешиваясь с виной и стыдом. Крепкие руки удерживали хрупкое тело, не давая упасть. Пожалуй, браслеты были более гуманным способом отрезать себя от силы, потому что приятных ощущений не было у обоих. Наконец, дьявол отстранился, оставив Эре лишь жалкие крохи могущества. Сейчас она была слабее смертных магов. Вся сила, которая досталась ему, светилась золотом на кончиках его пальцев, когда он тронул магическую решётку — и она разошлась. Он попробовал покинуть место заточения, но его скрутило от боли — знаки крепко удерживали его на месте.
— Иди, — тихо велел он, — где-то здесь должна быть часовня. Мне нужен призыв, он позволяет обойти это вот непотребство.
За спиной у крылатой завеса снова сомкнулась, оставив дьявола наедине с собственными мыслями.
— Люблю тебя, — донеслось женщине вслед.

+1

15

All I want is to fulfill,
Praise my mission, bless my will,
If you kill me, break my neck,
Because seven times I'll resurrect. ©

Женщина остановилась на мгновение, глядя на Белиала, с которым её разделяла невидимая завеса, что была крепче ненависти и тяжелее презрения, а потом, коротко кивнув, развернулась на каблуках военных ботинок и ушла прочь. Спина её, сильная и прямая, точно копейное древко, вскоре исчезла в пыльных коридорах полуразрушенной беспощадным временем церкви.
Она не таилась, и лёгкие, стремительные шаги поднимали облачка пыли. Может быть, сейчас Эре и стоило быть осторожной, но гнев пожирал её изнутри, отравляя сознание, и она была бы только рада выплеснуть скопившуюся ярость на кого угодно, если бы нашёлся такой самоубийца. Обречённое чувство пустоты, собственной увечности, которое она испытывала, не в силах будучи дотянуться до супруга, гнало дочь богов вперёд, и она пылала — вся, целиком, от огненных волос своих до не менее огненной души.

Путь не занял много времени.
Пинком снеся покосившиеся двери, которые в теории, пожалуй, были заперты, валькирия вошла внутрь, злая и тревожная, как призрак, в час самоубийц ищущий себе поживы. Часовня была в плохом состоянии: дыры в кровле, выбитые окна, пооблетавшая штукатурка на стенах, похрустывавшая теперь под ногами на полу, испорченная утварь и насыпи песка по углам.

Чужое присутствие резануло по нервам, когда Эра уже почти закончила с фигурой призыва. Чертила она подобранным куском облупившейся отделки, которая оставляла отличный, ровный и белый след. Бережно отложив её на полку к иконам, валькирия, не оборачиваясь, ждала; и Марк, признаться, не подвёл.
Слова его звучали с глубоким изумлением и даже, кажется, определённым недоверием, точно он не просто не ожидал увидеть её, но даже не думал, что это возможно:
— Как ты зде...
Вопрос его оборвался на полуслове; должно быть, апостол заметил узор под ногами.

Глубоко вздохнув, жрица на миг прикрыла глаза, а когда открыла вновь, выражение их изменилось неуловимо — и совершенно чудовищно. Они всё ещё оставались человеческими, ибо в ней было слишком мало сил, чтобы здесь и сейчас быть госпожой пустынь о янтарных очах, но она была дочерью войн всех, и она была ею всегда. Время меняло ей имена и лица, но битвы оставались для валькирии домом родным и объятиями, что слаще любой ласки. В них она находила себя — и утешение от доли земной.
— Зря, — произнесла она одними губами за миг до того, как прыгнуть на святого, развернувшись с грацией кошки.
В ней почти не было сакральных сил, и это было правдой, но её тело, гибкое и сильное тело хищника, привыкшего убивать, чтобы просто жить, всегда было с ней, и женщина не нуждалась ни в чём ином. Первый же удар, без труда пробивавший семь сантиметров дубовой двери, едва не стоил апостолу половины зубов; мужчина успел дёрнуть головой, но валькирия двигалась слишком быстро, чтобы от неё можно было уклониться, и его всё равно протащило неумолимой силой этого рывка назад. На полных губах жрицы расцвела улыбка голодной кошки, что увидела добычу, и она грациозно скользнула ближе.
От неё расходились волны багряного гнева, что можно было ощутить даже кожей.

Это было сложно назвать боем, да и на уличную драку даже походило оно с трудом: дева битв методично и до крайности озлобленно избивала человека, попавшего ей под руку, и ему, похоже, уже было впору пожалеть о своём решении показаться ей на глаза. Отшвырнув святого от себя и проломив его спиной скамью, женщина резко повела головой, отёрла тыльной стороной ладони рот, словно пытаясь избавиться от металлического привкуса на языке, и шагнула к аркану. С пояса она сдёрнула армейский нож, подбросила в воздух и привычно перехватила за рукоять в его сверкавшем полёте.
Клинком дева битв полоснула себя по ладони, сжала кулак, и кровь самой Эры, смешиваясь с кровью Марка, оставшейся на её руках, стекла вниз, на контур ритуальной фигуры, оживляя круг призыва. Нежный высокий голос, обретя неожиданную вдруг силу и власть, громыхнул над пустым пыльным залом:
— Приди!

+1

16

Она ушла. Дьявол устало опустился на кровать и стал ждать. Сил не хватало ни на что, лишь разум пытался выбраться из логического парадокса, в который загнал сам себя. Сегодня он едва не умер и если бы не Эра, то от этой части мультивселенной осталось бы лишь воспоминание. Если бы не Эра, он остался бы там — или здесь, связанный заклинаниями и не имеющий возможности влиять на происходящее. Хороший рассчёт, но на их союз не рассчитанный. Её близость очищает, а её силы не являются в полной мере божественными. Она не знает, как пользоваться ими, но он знает, а собственная сила, которая основана на ярости и зле, не станет отторгать полученное от неё, потому что они были одним целым, поделив судьбу на двоих.
Облокотившись на стену, он считал секунды до вызова и всё равно неприятные ощущения застали его врасплох. Чуть меньше двух тысяч лет существуют печати Соломона, а каждый раз — как в первый. Пространство Лимба закружило его и выбросило в разомкнутом магическом круге. Предусмотрительная жена не стала усложнять ему выход? Или её что-то отвлекло? Стальные пальцы сомкнулись на запястьи Эры прежде, чем сама фигура падшего ангела соткалась в часовне. Кровь будоражила своим запахом, близость жены развращала, а сила, получаемая от творения, пьянила. Раздвоенный язык прошёлся по располосованной ладони; жаркое дыхание обожгло кислотой, затягивая рану на ладони.
— Я твой, любовь моя, — промурлыкал владыка преисподней, выходя из круга, — повелевай.
Его взгляд зацепился за разгром и, наконец, скользнул по силящемуся подняться Марку.
— Ты балуешь меня, — глубокий голос обретал силу. — В прошлый раз была жертва, в этот раз — душа для коллекции.
Падший ангел отпустил руку жены и мысленно пообещал продолжить начатое где-нибудь ещё, например, в их личном мире. Тяжесть шагов отдавалась в пустом помещении гулким эхом и святой оставил попытки подняться, лишь обречённо глядя на неотвратимо приближающегося дьявола. Дьявол склонился над евангелистом, избегая даже дотрагиваться до него, но в голосе, гремящем набатом, звучала неприкрытая угроза.
— Знаешь, почему ты станешь моим, Марк? Потому что предатели и лжецы — в моём ведении.
Лицо святого изменилось, насколько это стало возможно сквозь синяки на лице. Он заговорил.
— Нет, Агриил, я не предавал. — Попытка рассмеяться дьяволу в лицо провалилась, Марк закашлялся. — Ты хочешь убить Бога и уничтожить его творение.
Дьявол изумлённо замолчал. Потом спросил.
— Что? — Он настолько удивился, что обернулся к жене, словно спрашивая, правильно ли он расслышал. — Нет, Отца я хочу убить, но насчёт творения ты перегибаешь палку, приятель.
— Но ты же... — Начал Марк, а дьявол прикрыл лицо ладонью.
— Почему ты так решил? — Спросил он.
— Потому что ты зло! — Уверенно ответил апостол. Тяжёлый взгляд пригвоздил его к полу, он замер, глядя в бездну, испуганно выдохнул и замер. Смертная судорога прошла через его тело и на полу вместо мёртвого человека остался лежать огромный мёртвый лев.
Дьявол отвернулся. Постоял немного в задумчивости и подошёл к жене; на лице читалась глубокая усталость. Осторожно тронув её за плечо он оглянулся на евангелиста и скривился.
— Идём домой, Эра. Я устал.

+1

17

Samael, what have you done?
See that breeding creature
In the desert sun... ©

Стиснувшие запястье пальцы были горячими, как клеймо, и на мгновение жрице показалось, что они прожгут ей кожу до кости. Она не вырывалась, но расширившиеся зрачки в огромных малахитовых глазах выдавали вспенившиеся морским прибоем чувства лучше всяких слов. Касание раздвоенного языка к открытой ране заставило Эру застонать сквозь сжатые зубы, боль и слабость, сладковатый страх жертвы пред Змеем смешав со страстью, которую его яд с такой невероятной лёгкостью разжигал в ней.
Когда дьявол отпустил её, сладковатый глоток свободы горчил нотой незавершённости и ожидания продолжения.
Левой рукой опираясь на стену, валькирия смотрела на то, как жуткий взгляд адского герцога пригвоздил апостола к полу, на то, как душа его отлетела туда, где теперь ей было место, на то, как последняя судорога перекрутила тело седого мужчины, оставляя взамен него светлую песочную шкуру льва; однако мысли её были где-то далеко, и в них вновь и вновь появлялся вопрос, кому же теперь принадлежит её собственная душа.

Из нерадостных раздумий воительницу вырвало касание тяжёлой ладони; приблизившись к Белиалу, дева битв глубоко вдохнула его горьковатый запах, даровавший спокойствие и чувство защищённости, помедлила, оглядев Евангелиста вновь. Красивое женское лицо, сейчас усталое и мраморно-бескровное, хоть и не потерявшее своей редкостной гармонии черт, на секунду совершенно застыло, но голос её звучал ровно:
— Его нужно похоронить.
В часовне повисла тишина. Жрица помолчала, размышляя точно над собственными словами, потом добавила:
— Оставлять в мире людей тело святого сейчас опасно; это пока здесь никого не бывает, но неизвестно, что будет через пару лет. И... И я просто не могу его так оставить. Это неправильно.
Почему неправильно, она объяснить не смогла бы даже самой себе, но ощущала это совершенно безошибочно.

Из обломков мебели, без труда доломав в щепки то, что ещё уцелело, Эра быстро собрала костёр. Он не был нужен, пожалуй, но ей отчего-то не хотелось оставлять здесь и никаких своих следов, потому всё, чего коснулась её рука, безжалостно отправлялось на будущий корм пламени.
Последним она подошла к Марку, принявшему в смерти звериный облик. То, что не совершили язычники, сделал дьявол; было это символично и немного грустно.
— Прости, — очень, очень тихо шепнула женщина огромному льву, движением узкой ладони закрывая остекленевшие глаза.
Медленно сжав ладонь в кулак, она позвала, и солнце, безумно пылавшее над пустыней солнце, откликнулось дочери своей с большой охотой, запылав на её руках. Спустя миг сухое дерево занялось золотым тревожным огнём, слетев искрами с её пальцев.
Не было ни звука, ни запаха; погребальный помост точно истаивал, обращался в дым и память.
Не отрывая от него взгляда, дева битв вытащила из кармана кителя флягу, открыла, сделала пару глотков, поморщилась и протянула алкоголь супругу. Колдовской костёр, разожжённый небесным светилом, прогорел очень быстро, обернув звериное тело в невесомый пепел, и угас, не оставив даже следов.

Несколько секунд жрица не двигалась вовсе, а затем, стремительная и порывистая, как песчаная буря, обняла павшего ангела, прижалась к нему со сдавленным, усталым стоном.
— Боюсь, что такими темпами отсутствия меня скоро выгонят с работы, — посетовала она. — Пойдём домой, правда.

0


Вы здесь » DC: Rebirth » Дневники памяти » Follow me [First of the Fallen, Shiera Sanders]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC